Сергей Свой – Ганнибал Барка. Гений Карфагена (страница 7)

Это был план тотальной зачистки. Политического террора под религиозным прикрытием. Ганнибал, со своей современной моралью, внутренне содрогнулся. Но майор, прошедший Чечню и знавший цену «гуманизма» в тотальной войне, молча кивнул. Иногда, чтобы спасти тысячи, нужно без колебаний убрать десяток. А чтобы спасти цивилизацию — сотни.

— Эшмуназар должен также забрать Гасдрубала и нашу сестру, если будет хоть малейшая угроза их безопасности. Их можно будет отправить сюда, под нашу защиту.

— Так и будет. — Гамилькар подошёл к столу и развернул карту Иберии. — Но это — дело будущего. А сейчас нам нужно закрепить успех здесь. Твоя работа с Луско была умна. Но это капля в море. Нам нужен громкий успех. Победа, которая принесёт столько серебра и славы, что даже ворчание Ганнона в Карфагене потонет в ликовании. Я думаю о Сагунте.

Сагунт. Греко-иберийский город на восточном побережье. Союзник Рима. Яблоко раздора. В той истории именно осада Сагунта станет формальным поводом для начала Второй Пунической войны.

— Сагунт сильно укреплён, — осторожно сказал Ганнибал. — И у них есть договор с Римом. Нападение на них…

— …будет вызовом Риму. Да. Но Рим сейчас занят войной с иллирийцами и галлами. У них нет сил для войны на два фронта. Если мы возьмём Сагунт быстро и жестоко, мы решим две задачи: получим богатую добычу и покажем Риму, что в Иберии теперь новые правила. А главное — мы сплотим вокруг себя все иберийские племена, которые ненавидят Сагунт за его богатство и высокомерие. Это будет общая победа, скреплённая кровью и золотом.

Ганнибал смотрел на карту. В старой истории осада Сагунта затянулась на восемь месяцев. Месяцы, которые дали Риму время подготовиться. Но теперь… теперь у него были идеи.

— Чтобы взять его быстро, нужен не штурм в лоб. Нужен голод и предательство. Нужно блокировать его с моря, что мы сможем сделать, получив, наконец, новые триремы. И нужно найти в городе тех, кто недоволен властью проримской олигархии. Слабое звено. И ударить по нему.

— Ищем слабое звено, — согласился Гамилькар. — Этим займутся твои люди и наши новые союзники вроде Луско. А пока… — он положил руку на плечо сына, — начинай свою «мастерскую богов». Отбери людей. Укажи место. Я дам тебе всё. Но помни: одно неосторожное слово, и то, что должно уничтожать врагов, уничтожит нас самих.

Ганнибал кивнул. Путь был определён. С одной стороны — тайная алхимическая лаборатория по созданию прообраза оружия массового поражения. С другой — политические убийства в метрополии. И на горизонте — война за Сагунт, первый шаг к большой войне. Он чувствовал тяжесть этой ответственности, но и странное, почти маниакальное спокойствие. Наконец-то он действовал не вслепую, а по плану. Пусть и чудовищному в своей дерзости.

Через несколько дней в одной из глубоких, скрытых от посторонних глаз горных долин, в системе пещер, куда вела лишь одна тщательно охраняемая тропа, закипела работа. Ганнибал, с помощью Беро и его кельтиберов, обустроил первую «исследовательскую лабораторию». Он не стал сразу экспериментировать с порохом — слишком опасно без базовых знаний. Он начал с «напалма». В отдельной, хорошо вентилируемой пещере алхимики, присланные отцом (некоторые — бывшие жрецы, разбиравшиеся в составах для священных курений и бальзамирования), под его руководством варили странные смеси из нефти, которую добывали в окрестностях, смолы хвойных деревьев, серы и извести. Первые опыты были неудачными: смесь плохо горела или не прилипала. Но Ганнибал, помня общие принципы, настойчиво требовал экспериментировать с пропорциями. Он также приказал кузнецам начать ковать толстостенные медные трубы разного калибра и прочные железные ящики с герметичными крышками — первые прообразы мортир и бомб.

Одновременно, под покровом ночи, из порта Акра Левке отплыла на юг быстрая либурна под командованием Эшмуназара. На её борту не было ни серебра, ни солдат. Только приказы Гамилькара, зашифрованные на тончайшем пергаменте, и безграничные полномочия. Её путь лежал в Карфаген, где её уже ждали невидимые нити заговора, сплетённые жрецами Баал-Хаммона, и юный Гасдрубал, который в своих письмах становился всё более откровенным и всё более тревожным.

А Ганнибал, стоя однажды вечером на скале над своей «долиной смерти», как он мысленно её называл, смотрел на багровое закатное солнце. Он думал о том, как тонка грань между спасителем и чудовищем. Он принёс в этот мир семена технологий, которые опережали его на две тысячи лет. Но вырастет ли из них древо спасения для Карфагена, или это будет древо войны, которое поглотит весь античный мир в ещё более страшном огне? Медальон на его груди был прохладен. Боги молчали, предоставив ему выбор. И он сделал его. Ради отца, который теперь верил ему. Ради шанса переписать историю. Даже если для этого придётся стать немного богом — или немного дьяволом — в глазах современников. Ветер с гор дул ему в лицо, холодный и чистый, не ведающий о том адском пламени, которое рождалось в пещерах у его подножия.

Глава 6

ДОЛИНА СМЕРТИ И ТИХИЙ УЖАС КАРФАГЕНА

Иберийская весна пришла стремительно, будто решив наверстать упущенное за холодную зиму. Склоны гор, ещё недавно покрытые хрустящим настом, теперь пестрели коврами из жёлтых, синих и алых цветов. Воздух звенел от пения птиц и гудел от проснувшихся насекомых. Но в одной конкретной горной долине, скрытой от посторонних глаз зубчатым хребтом, царили иные звуки и иные запахи.

Это место Ганнибал выбрал неслучайно. Долина напоминала гигантский каменный мешок с единственным узким проходом — её легко было блокировать и охранять. Со дна её бил холодный ключ, дающий свежую воду. А главное — неподалёку, в предгорьях, местные племена добывали чёрную, маслянистую жидкость, которую использовали для факелов и как лекарство от кожных болезней. Нефть. Первый ингредиент его адских замыслов.

Лагерь в долине не был похож на военный. Он скорее напоминал странное поселение отшельников-ремесленников. В естественных гротах и под натянутыми кожаными тентами работали люди разной внешности и сословий. Здесь были иберийские кузнецы, их лица защищены от искр кожаными масками; ливийские гончары, лепившие толстостенные сосуды странной формы; хмурые карфагенские ветераны, исполнявшие роль надсмотрщиков и охранников; и, наконец, ядро всего предприятия — алхимики.

Их было пятеро. Двое — бывшие жрецы из храма Решефа, бога огня и разрушения, сосланные в Иберию за какие-то тёмные дела. Один — старый грек с Крита, утверждавший, что был учеником легендарного Архимеда (Ганнибал в это не верил, но знания у старика были солидные). Ещё один — египтянин, знаток бальзамирования и свойств различных смол. И последний — молодой, пытливый карфагенянин из сословия торговцев, увлечённый свойствами веществ больше, чем прибылью. Его звали Адонирам. Все они, под страхом смертной казни за разглашение, дали клятвы верности Гамилькару и его сыну.

Ганнибал руководил всем, проводя в долине по несколько дней кряду. Он начал не с самого опасного — пороха, а с более предсказуемого «огненного состава». Первые недели были чередой неудач и маленьких прорывов.

— Смотри, господин, — египтянин по имени Петосирис поднёс к свету глиняную чашу с тёмной, вязкой массой. — Смесь нефти, сосновой смолы и извести даёт густоту. Она прилипает. Но горит недолго и не так жарко, как хотелось бы.

Ганнибал, вспоминая смутные обрывки знаний о напалме, покрутил в руках кусочек серы.

— Нужно больше тепла. Добавь серы. И не просто серы, а серного цвета. Истолки её в тончайший порошок. И попробуй добавить не просто известь, а негашёную. Осторожно, она может вступить в реакцию.

Египтянин заморгал, поражённый. Негашёная известь использовалась в строительстве, но не в составах для огня. Но приказам он не перечил.

В другой пещере грек Гелон и карфагенянин Адонирам ломали голову над «солью, дающей дым». Ганнибал описал им селитру как беловатые или сероватые кристаллы, образующиеся в тёплых, сухих местах у гниющих органических остатков — в старых пещерах летучих мышей, в хлевах, в уборных. По его приказу, люди колесили по окрестным деревням, скупая за мелочь странный «белый камень» со стен и собирая «землю, которая горчит». Эксперименты с этим веществом Ганнибал держал под личным, строжайшим контролем. Он приказал построить отдельный, маленький каменный бункер в стороне от основных мастерских, с толстыми стенами и узкой бойницей для наблюдения. Все работы с селитрой, серой и углём проводились там, с минимальным количеством людей.

Первое испытание «адской смеси» провели через месяц после начала работ. На безопасном расстоянии, на каменной плите, выложили небольшой костер из сухих веток. Рядом поставили глиняный горшок, наполненный новым составом: загущённая нефть, сера, смола и известь. К горшку прикрепили паклю, пропитанную маслом. Ганнибал лично поджёг фитиль с помощью длинного шеста.

То, что произошло дальше, заставило даже видавших виды ветеранов отшатнуться. Горшок не просто загорелся. Он взорвался с глухим хлопком, разбрызгав вокруг себя сгустки липкого, яростно горящего огня. Пламя было густым, чёрно-оранжевым, оно пожирало не только ветки, но и начало лизать камень плиты, выделяя едкий, удушливый дым. Один из сгустков угодил в щит, прислонённый к скале для испытаний. Щит, обитый кожей, не просто загорелся — он был охвачен пламенем за секунды, и потушить его не удавалось даже засыпанием землёй. Огонь горел с жутким шипением, будто живой и злой.