Сергей Свой – Душа Сталина в тело Ельцина (страница 8)

Другие — о цвете парусов.

Третьи — о правах пассажиров.

Но почти никто не занимался пробоиной ниже ватерлинии.

Картина исчезла.

На её месте появилась другая.

Завод.

Обычный советский завод.

Станки.

Рабочие.

Инженеры.

Конструкторы.

Начальники цехов.

Люди трудились.

Ругались.

Спорили.

Жаловались на снабжение.

На дефицит.

На начальство.

На жизнь.

Но завод работал.

Производил продукцию.

Выполнял заказы.

Жил.

Затем появились ещё десятки предприятий.

Сотни.

Тысячи.

По всей стране.

И вдруг поверх них наложилась другая картина.

Будущее.

Закрытые цеха.

Пустые корпуса.

Выбитые окна.

Ржавые станки.

Разобранное оборудование.

Заросшие железнодорожные пути.

Сталин резко повернулся к троим.

— Это неизбежно?

— Нет.

Ответ пришёл мгновенно.

— Это одна из вероятностей.

— И весьма вероятная, — заметил он.

Никто не стал спорить.

Некоторое время все молчали.

Потом Третий сделал нечто необычное.

Он не показал событие.

Не показал человека.

Не показал документ.

Он показал Бориса Николаевича Ельцина изнутри.

Не воспоминания.

Не биографию.

Не мысли.

Характер.

Перед Сталиным словно развернули сложнейшую схему.

Сильные стороны.

Слабые стороны.

Амбиции.

Упрямство.

Храбрость.

Импульсивность.

Способность идти напролом.

Способность вдохновлять людей.

И одновременно неспособность долго удерживать внимание на деталях управления.

Всё было перемешано.

Достоинства.

Недостатки.