Сергей Свой – Душа Сталина в тело Ельцина (страница 4)

А сама страна.

Советский Союз.

Огромный.

Сложный.

Противоречивый.

С десятками республик.

Тысячами предприятий.

Миллионами специалистов.

С колоссальной армией.

С ядерным щитом.

С промышленностью, которую строили поколения.

И одновременно — с нарастающим кризисом управления.

Он видел партийные кабинеты.

Министерства.

Военные округа.

Научные центры.

Заседания.

Споры.

Доклады.

Планы.

Страх.

Растерянность.

Амбиции.

Личные интересы.

Всё переплеталось в единую картину.

Некоторые люди пытались сохранить систему.

Некоторые хотели её изменить.

Некоторые мечтали использовать перемены в собственных целях.

А многие просто старались выжить.

Сталин долго молчал.

Настолько долго, что даже поток образов замедлился.

Наконец он обратился к троим.

Не словами.

Мыслью.

— И это вы называете управлением государством?

Ответ пришёл не сразу.

Сначала перед ним возникла ещё одна картина.

СССР начала девяностых.

Не как набор документов.

Не как статистика.

А как живой организм.

Огромный корабль посреди шторма.

Капитаны спорят.

Команда разделилась.

Пассажиры напуганы.

Одни предлагают менять курс.

Другие ломают руль.

Третьи уже делят спасательные шлюпки.

А шторм только усиливается.

— Мы называем это выбором, — ответили трое.

— Люди сами создают свою историю.

Сталин посмотрел на гибнущий корабль.

Потом на фигуру Бориса Николаевича.

Потом снова на троих.

И впервые за всё время после смерти почувствовал не удивление.

Не интерес.

Не любопытство.

А настоящее раздражение.

Очень знакомое раздражение человека, которому показывают проблему и одновременно запрещают её решать.

И тогда он задал вопрос:

— Хорошо.

Допустим.

Что именно вы хотите от меня?

На этот раз трое ответили одновременно.

И от их ответа пространство вокруг словно изменило форму.