Сергей Свой – Душа Сталина в тело Ельцина (страница 3)

Ещё.

Ещё.

Пока не превратился в сплошную реку истории.

Будущее.

Варианты будущего.

Развилки.

Вероятности.

Войны.

Революции.

Финансовые кризисы.

Технологические прорывы.

Распад государств.

Возникновение новых.

Всё это пронеслось сквозь него за мгновение.

И когда поток закончился, он вдруг осознал, что знает Землю девяностого года лучше, чем когда-либо знал собственный Советский Союз.

Гораздо лучше.

Наступила тишина.

Настоящая.

После океана информации она показалась почти оглушительной.

Тогда Третий впервые показал ему одного человека.

Плотного.

Высокого.

С характерным лицом.

Человека, которого он уже успел увидеть среди миллиардов других.

Бориса Николаевича Ельцина.

Иосиф Виссарионович некоторое время молчал.

Потом пришла одна короткая мысль.

Очень короткая.

Настолько короткая, что даже трое сущностей словно замерли.

Иосиф Виссарионович ещё не успел задать следующий вопрос.

Поток образов начался сам.

Без предупреждения.

Без подготовки.

Словно кто-то распахнул тысячи окон одновременно.

Он увидел Бориса Николаевича.

Сначала молодого.

Потом зрелого.

Потом стремительно набирающего политический вес.

Кадры сменялись с невероятной скоростью.

Заводские цеха.

Митинги.

Трибуны.

Аплодисменты.

Телекамеры.

Толпы людей.

И одновременно — растущее ощущение какой-то внутренней неустойчивости.

Словно в механизме, которому предстоит вести огромную машину через бурю, уже сейчас отсутствовали важнейшие детали.

Потом изображения изменились.

Перед ним возникли зарубежные поездки.

Переговоры.

Саммиты.

Протоколы.

Государственные визиты.

То, что в обычной жизни видели миллионы людей по телевизору.

И то, что обычно оставалось за кадром.

Сталин молча наблюдал.

Он видел, как вокруг президента крупнейшей державы мира работают десятки помощников, охранников, дипломатов.

Как целые делегации пытаются сглаживать неловкости.

Как государственная машина временами оказывается вынуждена исправлять последствия действий одного человека.

Некоторые эпизоды были почти комичными.

Если бы речь не шла о главе государства. А в этом случае, наверное минимум - стыдоба.

Другие выглядели откровенно тревожными.

Особенно тогда, когда решения, принимаемые в минуты слабости или эмоционального подъёма, касались миллионов людей.

Поток продолжал идти.

Теперь перед ним возникли уже не отдельные события.