Сергей Сурин – Александр Пушкин: близкая эпоха (страница 4)

И вот – помните? – как-то в начале лета 1811 года (и в начале нашего повествования) Сергей Львович, не сумев улизнуть со двора, садится в кресло в гостиной, открывает, неторопливо зевая, газету и вдруг отбрасывает ее резко в сторону, вскакивает и пускается в неистовый танец, а сбежавшиеся в гостиную домашние и выскочившая из темной спальни Надежда Осиповна с изумлением смотрят на пляшущего в одиночку главу семьи…

Никто из них тогда не догадывался, что присутствовали они при важнейшем событии в русской истории. Сергей Львович только что прочитал объявление – император Александр I учреждает Царскосельский лицей.

Обучение бесплатное.

Правда, для поступления нужны были связи и рекомендации, причем на уровне министров и членов царской фамилии. Но как раз здесь Сергей Львович чувствовал себя уверенно – благодаря своему дружелюбию связей у него было много. Помог прежде всего друг семьи Александр Тургенев. Он взял на себя хлопоты об устройстве в Лицей своего юного тезки, запустив тем самым его биографию, а через 26 лет, уже по указу следующего императора, будет сопровождать гроб с телом поэта до Святогорского монастыря – то есть закольцует судьбу Пушкина.

Александр Тургенев был на 14 лет моложе Сергея Львовича, но разница в возрасте в Золотой век русской культуры при общении роли не играла.

Помог и другой друг семьи, Иван Дмитриев, который был не только известным поэтом и баснописцем, из первой литературной пятерки, автором знаменитой фразы «мы пахали», но и высоким чиновником: министром юстиции и членом Государственного совета. Эти важные должности он как раз занимал с 1810 по 1814 год. Прелюбопытная шла эпоха: чиновники писали стихи, а литераторы не гнушались становиться министрами и генералами. И, кстати, насчет литераторов: родным братом Сергея Львовича был известный поэт!

Дядюшка

Василий Львович уверенно входил в ту самую первую пятерку литераторов Москвы, что и Иван Дмитриев. Братья Пушкины очень колоритно представляли московскую богему поздней екатерининской эпохи, эпохи Просвещения: даже слуги у обоих братьев писали стихи, настолько все вокруг них было литературно[4]. Слугами-поэтами можно было красиво блеснуть на званых обедах.

Василий Львович женился на первой красавице Москвы, Капитолине Михайловне Вышеславцевой, и брак закончится громким и неприятным разводом. Племянник его через 3 5 лет женится на первой красавице белокаменной, и это закончится смертельной дуэлью.

Зачем вы, мальчики, красавиц любите?

Александр Пушкин всего за два дня напишет, под воздействием популярной, непечатной дядюшкиной поэмы «Опасный сосед», свою печатную поэму «Граф Нулин». Многие вообще считали племянника автором дядюшкиной поэмы. Позже племянник перенесет шумного героя «Опасного соседа» с характерной фамилией Буянов на именины Татьяны Лариной (…мой брат двоюродный, Буянов, в пуху, в картузе с козырьком (как вам, конечно, он знаком)…); а дядюшка в ответ пригласит Татьяну Ларину на страницы своей последней поэмы «Капитан Храбров» (…недавно Ларина Татьяна мне подарила Калибана… Калибан – один из главных персонажей шекспировской «Бури»). То есть племянник будет обмениваться с дядей персонажами так же, как мы обмениваемся сегодня лайками и взаимными подписками.

Пушкин Василий Львович. Ж. Вивьен, 1823. дядя Пушкина

Кстати, в «Евгении Онегине» Буянов назван двоюродным братом автора неспроста. Поскольку Василий Львович – отец персонажа Буянова, а по жизни – дядя Александра, то Александр Сергеевич Пушкин как раз и приходится Буянову кузеном. А учитывая, что Александр называл Василия Львовича «своим парнасским отцом», Буянов может приходиться Пушкину парнасским братом.

Пушкин-племянник оказался в сентябре 1830 года у смертного одра своего дядюшки и слышал его последние легендарные слова – о том, как скучны статьи Катенина[5]. И, кстати, взял на себя организацию похорон, оплатив все расходы, что, безусловно, говорит о любви и уважении к Василию Львовичу: лишних денег у Пушкина, готовившегося к женитьбе, уж точно не было.

Сто рублей

Не имей сто рублей, а имей сто друзей, – дружелюбие Сергея Львовича должно было привести старшего сына на медосмотр и экзамены в открывающийся Лицей. Но кто доставит абитуриента в город на Неве? Сделать это вызвался в спонтанном родственном порыве брат, Василий Львович. Дядюшка хотел поскорее уехать из Москвы минимум по двум причинам – во-первых, ему уже было невмоготу выслушивать бесконечные пересуды о своем разводе с Капитолиной Вышеславцевой. А во-вторых, очень хотелось блеснуть в столице новой колоритной поэмой.

Кстати, о ста рублях. Садясь в карету, Василий Львович вдруг увидел, как Саше при прощании его тетушка, Анна Львовна (сестра Василия Львовича), а также двоюродная бабушка будущего лицеиста, Варвара Васильевна Чичерина, уверенно кладут в карман «на орехи» денежные ассигнации. В сумме, по прикидкам Василия Львовича, выходило рублей эдак сто. Василий Львович занервничал и, сидя в карете, не находил себе места, пока, наконец, не обратился к племяннику в прозе:

– Сань, я тут случайно видел, – мы, поэты первой литературной пятерки, вообще-то в чужие карманы не смотрим, но тут чисто случайно вышло – у тебя деньги мелькнули в карманах – рублей на сто в сумме, тетки да бабки накидали. И я вот боюсь, что ты, егоза такая, вертишься постоянно, а в карете окна приоткрыты – деньги вывалятся из кармана и пойдут летать по ветру. Давай-ка вот как поступим. Ты мне эти деньги дай сейчас на временное хранение, у меня надежнее, чем в банке, ты же знаешь. А потом я тебе их отдам. Поэты из первой пятерки не обманывают, – хорошо, Сань?

Отдав все деньги дядюшке, Саша никогда уже не получит их обратно. Когда на первом курсе в Царское Село приехал Сергей Львович, Александр сказал отцу:

– Папа, ты не мог бы мне каких-нибудь денег дать на карманные расходы? Неудобно как-то, ребята покупают – конфеты там, шоколад. И меня угощают как бедного родственника…

У Сергея Львовича аж челюсть отвисла от недоумения.

– Ка-ак, а с-сто рублей? Тебе же тетки да бабки н-накидали кучу ассигнаций при прощании в Москве? Мы, Пушкины, в чужой карман не смотрим, но я точно видел – рублей сто у тебя в кармане по итогу было!.. Сколько же это орехов…

Ассигнации 25 и 50 рублей

1769 года

– Папа, – прервал отца Александр, – да какие орехи? Все эти деньги еще в дороге взял на хранение твой брат. Сказал, отдаст…

В конце сентября 1812 года в Нижнем Новгороде, где Пушкины спасались от Наполеона и пылающей Москвы, между братьями произошла горячая битва из-за безвозвратно ушедших денег, выданных на орехи будущему лицеисту Александру Пушкину.

Жарко было не только в Москве.

В Санкт-Петербурге

В середине июля 1811 года Александр Пушкин впервые приезжает вместе с дядюшкой и его гражданской женой Анной Ворожейниковой в Санкт-Петербург. По приезде московская компания останавливается в гостинице «Бордо» на Мойке, 82 – это около Фонарного моста. Соседний дом, Мойка, 84, будет первым адресом братьев Виельгорских, в будущем хороших знакомых Пушкина, музыкантов и хозяев самого знаменитого музыкального салона Санкт-Петербурга 1830-х годов на Михайловской площади[6]. Но проживут Пушкины на Мойке, 82 всего ничего, дней 10, так как дяде покажется – видимо, по получению первого счета, – что в отеле его обдирают. Возможно, находившийся в эйфории от столичного бытия Василий Львович немалую часть имевшихся денег к тому времени уже потратил, а при размещении в отеле на цены внимания не обратил. Пушкины съезжают на частную квартиру на Мойке, 13 в дом купца Кувшинникова – сегодня это четырехэтажное серое здание у Конюшенного моста, которое тянется в сторону Невы до Миллионной улицы.

И куда бы дядюшка с племянником ни пошли с визитом, например – навестить поэта и министра юстиции Ивана Ивановича Дмитриева, – Василий Львович везде читает только что написанную поэму «Опасный сосед» и просит Пушкина на время чтения выйти погулять, поскольку, по его мнению, это 16+ (по нынешним меркам это, скорее, 12+).

Александр Тургенев и Иван Дмитриев пробивают выход на министра просвещения Алексея Разумовского, и Пушкина допускают до вступительных экзаменов. Алексей Разумовский – это сын Кирилла Григорьевича Разумовского, генерала-фельдмаршала, бывшего в течение 52 лет президентом Российской академии наук.

Детей у Кирилла Григорьевича, в отличие от знаменитого брата Алексея Григорьевича, фаворита Елизаветы Петровны, было много. И денег было много. Так что снял Кирилл Григорьевич (который со старшим братом Алексеем в юношестве пас волов на Черниговщине и хранил как реликвию свое пастушье платье, показывая его время от времени сыновьям, чтоб не зазнавались) целый дворец на Васильевском острове и превратил его в одну из первых петербургских академий образования – за 50 лет до Царскосельского лицея. Правда, учились там всего шестеро детей – три его сына и трое детей знакомых. Учились недолго, но зато под руководством самого Августа Людвига Шлецера, автора норманнской теории происхождения российской государственности. А года через три продолжили образование уже в Европе.

Старший брат Алексея-министра, Андрей, стал в итоге дипломатом и прославился, в том числе, своей меценатской деятельностью в Вене. В австрийской столице есть особняк[7], построенный на его деньги, и улица, названная в его честь. Но главное – Людвиг ван Бетховен посвятил свою бессмертную пятую симфонию двум меценатам, в том числе Андрею Разумовскому.