Сергей Степанов – Про синь (страница 2)

мне не дано веры в сон под названием жизнь. Время хрипит: очнись!.. Душно жить так натужно. Рву воротник Бытия. Господи, если нужно, сном пусть забудусь я…

Потеха

Быть иль не быть?.. — как на засыпку, вопрос датчанина. Ошибку он совершил, наш англофоб. И вот уж провожают гроб… Трагедиям на свалке место. И смерть — нам милая невеста. Всё мимолетно, кроме смеха. А смерть и есть… всему потеха!..

C’est la vie

Я устал от погоды и нервов. И, как видно, не я один… И души бытие, как жернов, перемалывает в пыль сплин. И черта у ступеней чертога. Тенью к дому крадусь, в небеса, обходя закоулками Бога, словно псарню воровка лиса. Ветер ищет меня пустырями. И, заждавшись своей череды, червь скучает под алтарями за приборами для еды. Зову Музы служу из долга. Но исчерпаны чудеса. И заклинила душемолка, измельчая слова в словеса. Куст сирени цветением диким и дурманом пленяет лишь раз. И прискорбием многоликим лезет в души иконостас. В хлам изношен сюртук — от стресса, ностальгии и нелюбви. Вены — ниточки интереса. Время — лезвие… C’est la vie.

Остров

Человек — остров, а душа — остов. Среди мрака тления свет храня, в океане Времени остров я.

Клякса

Я умер жизнью. И посмертно ожил — хриплю «Аз есмь…» за огорожей строк. Нет стража яростней судьбы и строже! Я для неё острожник, лжепророк… Вины не зная, заключен в пространство извечных клякс, в поживу запятым, — вязь вывожу из чистого упрямства, перо затачивая лезвием тупым. Я возлюбил жизнь с нежностью коровьей, но эта блажь исчезла без следа… Я с одиночеством своим повязан кровью. И вымаран в чернилах навсегда.

Полымя

Черпаю воду из криницы, хочу напиться.