Сергей Степанов – Многомерное сознание. Метафизические сказки о жизни (страница 3)

«Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности».

В этой главе автор книги принимает решение сделать научные выводы из гипотезы, что встреча с самим собой из будущего действительно возможна. В результате этого решения рождена книга, которую вы держите в руках. Первый вывод нашелся через аналогию Петра Успенского: в нашем восприятии все времена равны, объективного времени нет, есть субъективные восприятие времени и связь времен.

– Прости, но я все равно не могу взять в толк, кто ты, как все это работает.

– Пожалуйста, задавай вопросы. Мне кажется, ты должна была бы уже все понять и сама. Иначе меня бы здесь не было. Ты же знаешь, мы с тобой обе не про то, чтобы разжевать человеку, до чего он и сам мог бы додуматься. Ску-учно, тягомотина… Я здесь для того, чтобы ты могла «об меня подумать», как говорит твоя дорогая сестра.

Ася с удовольствием примостилась напротив и с готовностью сделала терпеливый вид, то есть личико кирпичиком. Это точно, «об кого-то подумать» – любимое дело. Итак, мое будущее не собирается мне ничего объяснять, учить или наставлять. Ася – не Пресвятая Дева, в свое время явившаяся видением молодому Серафиму Саровскому со словами «Сей – от рода нашего» (а я и правда из ее рода). И не старая Флоринда, которая наставляла молодую Флоринду Доннер-Грау про вред того самого «нашего упорного стремления все объяснять и классифицировать, даже сталкиваясь с неизвестным», которое, похоже, прямо сейчас овладело мной. Она вообще ничего не собирается объяснять. Тогда кто же она? Единственный, по сути, вопрос, который решал все и сразу, вырвался сам по себе:

– Ты реально существуешь или плод моего воображения??? Только давай вот без этих тоскливых солипсических спекуляций на тему типа «а что есть реальность?», или «а где доказательства, что все существует, а не только кажется нам?», или «а вдруг все нам только снится?», или «а был ли мальчик, то есть Наблюдатель?». Все это давно заезжено и не интересно.

– Да, я существую. У твоего вопроса минимум восемь слоев, а, может, больше. Поэтому он кажется таким противоречивым старым добрым философам. Но я действительно существую в самом простом понимании этого слова. Хоть ложки-то нет, но Нео и правда живее всех живых.

Это был более чем щедрый ответ. Недаром Ася улыбнулась «доброй» улыбкой, как Пифия этому самому Нео. Ее улыбка манила в неведомые дали и в ратный, в общем-то, бой. Про восемь слоев вопроса было интересно подумать, но головоломка обещала уж как-то быстро решиться, поскольку четыре слоя рисовались незамедлительно. Тогда про это позже, а сейчас надо хотя бы на время во все это поверить, то есть исходить из предположения, что: а) я есть в этом мире, и б) Ася тоже тут есть, во плоти. Пока я считаю это всего лишь предположением и отношусь к нему критически, то могу не опасаться за себя и раздвоение своего рассудка.

«Смерть есть одна из иллюзий слабого человеческого разума. Ее нет, потому что существование атома в неорганической материи не отмечается памятью и временем, последнего как бы нет. Множество же существований атома в органической форме сливаются в одну субъективно непрерывную и счастливую жизнь – счастливую, так как иной нет».

Итак, каким образом тот человек, которым я стала в отдаленном будущем, мог появиться здесь, в этом месте? Где-то я про это читала. Сразу отдает бульварной фантастикой. Она вся такая на белом единороге (ой, простите, коне) прилетает на звездолете в прошлое, чтобы заложить информацию о будущем в свое ДНК на случай эффекта бабочки. Об этом Кей и Джей читают в таблоиде, проникаются саркастической верой и направляются спасать мир. Тем временем спецслужбы многих стран незримо считывают информацию о пришельцах, поэтому нельзя никому рассказывать о путешествиях во времени. Иначе заставят, как Эндрю Карлсина, говорить и делать сущие глупости.

Честно говоря, мне всегда казалось, что даже если путешествия во времени на космических кораблях и были бы возможны, они ни разу не были бы интересны людям из будущего. Даже Асе и даже ради меня. Какой-то атавизм времен колонизаторов. Ну, в самом деле, за сокровища тамплиеров в прошлом придется заплатить, помимо сравнимых с настоящим рисков их добычи, еще потерей близких и кучей бытовых неудобств типа вшей и неизлечимого кариеса. Те, кто способен извлечь из прошлого выгоду, в состоянии преуспеть и в своем собственном лучшем из миров. А исключительно ради любопытства, пусть даже и научного, большие и затратные дела не делаются, а корабли, бороздящие океаны времен, в итоге попросту не строятся за неимением выделенных на это средств.

Ну, хорошо. Раз так, если Ася из будущего, скорее всего, доступ в наше время и обратно не представляет для нее большого труда. И поскольку она материализуется из медитативного пространства, тогда и сопряжение времен происходит именно в нем. Ни для кого не секрет, что время – понятие относительное. Когда мы целиком и полностью погружаемся в какую-то работу, время словно останавливается, секунда становится вечностью. Мы полностью или медитативно погружаемся в иное, внутреннее, пространство. Голоса извне доносятся с трудом. Или, наоборот, бывают ситуации, когда время несется, как стая юрких рыб, и, как правило, его хочется продлить на подольше: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно». Время относительно нашего восприятия. Это – с одной стороны. Допустим, Ася могла бы вообразить себя в нашем времени, как в своем.

С другой стороны, для того, чтобы переместиться куда-то, надо представить себе точку, куда ты направляешься, хотя бы в общих чертах. Вряд ли кого-то устроит поехать туда, не знаю куда, и при этом иметь вполне конкретную цель. Или одно, или другое. Ася точно знала, куда и зачем она пришла. То есть она была хорошо осведомлена о ситуации, точке мироздания, в которую погружается.

Мы при определенной тренировке можем вызвать в себе более чем реалистичные воспоминания о собственной жизни. Многие, кто пробовал медитативные практики типа recapitulation – перепросмотра своей жизни по Карлосу Кастанеде, знает, что изменение, то есть качественное медитативное перепроживание, прошлой истории с новым на нее взглядом имеет прямое влияние на настоящее и будущее. Дальше, после перепросмотра, жизнь идет так, как будто ситуация прошла по-новому, а прожитой страницы жизни в судьбе как бы больше нет. Тогда, может быть, Ася просто вспомнила меня как свое прошлое и усилием воли переместилась в этот момент? Как если бы я сама занималась перепросмотром и беседовала сама с собой из прошлого. Вариант вполне рабочий. Правда, остается непонятным, как именно происходит наша двусторонняя связь. Я же тоже ее вижу, не только она меня, как при перепросмотре, и даже разговариваю с ней. Тут же захотелось спросить девушку, видят ли ее другие люди, но стало понятно, что скорее нет, чем да, потому что даже мне самой для этого требуются значительные усилия по концентрации.

И все же, как может быть устроена связь времен? Как такое может быть, что я сама из далекого будущего появилась во вполне определенном моменте своего прошлого? Одна гипотеза о такой возможности привела меня к исследованию, целой книге, которую вы держите в руках. Эту работу мы сделали вместе с Асей, во что сейчас практически невозможно поверить. Мы ответили на множество вопросов об устройстве времени, пространства и жизни людей, подняв на поверхность и перетасовав пласты знаний сотен мыслителей. Читайте, пожалуйста, дальше. Мы начинаем.

«Вот появилась колокольня, которой раньше не было. Вот исчезла река, которая долго была видна… Совершенно таково наше отношение ко времени, которое постепенно приходит, как будто возникая из ничего, и уходит в ничто».

Человек проезжает мимо природных объектов. Колокольня и река, которые видит путешественник, были и на земле, и на карте все положенное время. Только для проезжающего мимо Успенского, известного философа и почтенного господина, они то существуют, то исчезают. Он едет мимо. Проезжая мимо, за секунду до этого он видит реку, а теперь колокольню. Они появляются и скрываются из вида, кажутся движущимися предметами, оставаясь неподвижными в другой системе координат, привязанной к карте. Абстрагируясь, мы вполне можем представить себе зрителя, который свысока видит реку и колокольню, как на карте. Да что там, он может при этом находиться в другой стране, а съемку местности осуществлять управляемым дроном, то есть даже не присутствовать физически рядом с колокольней и рекой. Если опустить дрон пониже, то с определенного ракурса колокольня не будет видна, время ее существования закончится для дрона, а сама она в момент исчезновения из поля зрения будет казаться движущимся предметом, оставаясь в то же время неподвижной и вечной с другой высоты. Мы все давно привыкли к такой относительности нашего восприятия движения и привязанного к нему времени и не придаем таким моментам значения. Нам кажется, что мы проходим сквозь время, и оно уходит, покидает нас. А ведь можно рассудить по-другому: время привязано к нам, оно сопровождает нас, точнее, наше восприятие.