Стишки… Гори они в огне!
Немая, сладостная мука.
В таённом омуте души
стишки наброшены не мною.
Но кем? Когда… Пойди, реши, —
бесовской ль, ангельской рукою.
«Чернеют окна в лимузине…»
Чернеют окна в лимузине.
Зачем из них на нас взирать…
Бутылки виски в магазине
манят взять штурмом эту рать.
Брат Пушкин, с кем теперь Земфира?..
Слух есть, она гражданка мира…
Сиротство — преданный мой друг:
ни драхм не просит, ни услуг.
Пример развёрнутого плана:
весь мир бульдозером под снос!..
А вдруг на небе чинят спрос
за жизнь в плену самообмана,
вдруг неподкупен высший суд…
Мигалки на прохожих прут.
«Бутыль зелёного стекла …»
Бутыль зелёного стекла —
храм мухам. Молодость стекла
с лица во мрак. На дне колодца,
где втуне мысли излучаю,
а самовар вскипает к чаю,
от прошлого не отколоться.
Возьмёшь роман, а там… Пожалуйста:
Татьяна Ларина безжалостна
с Онегиным. Она на русском
не изъяснялась в кругу узком…
Лечу на встречу, будто лошадь,
людей вокруг не замечаю.
А вот и я!.. Пустынна площадь.
Бутыль винца — замена чаю.
«Быть одиноким странно в Ницце…»
Быть одиноким странно в Ницце.
Герой погиб. Конец страницы —
венец романа и эпохи.
Синеет море за бульваром.
Русь прежде отдана татарам
была, теперь дела неплохи.
Сиянье глаз на карнавале.
Прохожие мне зря кивали.
Душа в толпе не видит лиц, —
милей ей задницы девиц,
чьи губы алы, как кизил…
Поклон. Летят букеты в яму.
Онегин выбьется из сил,
но где ему забыть Татьяну!..
«В душе хандра, а жизнь неброска, …»
В душе хандра, а жизнь неброска, —
не номинируют на «Оскар»…
Что прошептать жене на ушко,
спроси в степи у лошадей.
Жизнь замечательных людей —
базар, детишки, стирка, сушка.
Кто ты: Онегин или Ленский?..
Гадай, в гостинице в Смоленске
застряв, как в заднице… «Кинжал»
Михаил Юрьевич писал,
от всех тяго́т судьбы свободный.
Без нас уходят корабли.
О, Лермонтов!.. Ты брат мой сводный. 
