Сергей Стариди – Вклад до востребования (страница 13)

— И зачем?

Она посмотрела на него так, будто вопрос был странный.

— Потому что можно.

Миша отвёл взгляд.

Потому что можно.

У некоторых людей все причины помещались в эти три слова.

Лера спрыгнула с выступа.

— Ладно, профессор. Музейный Александров ты показал.

— Вообще-то ты меня сюда привела.

— Не спорь с экскурсантом. Теперь я тебе как-нибудь покажу нормальный.

— А это какой?

— Не стены, не таблички и не места, где все делают вид, что им интересно. Нормальный. Где купаются, где сидят, где вечером музыка, где можно уйти так, чтобы тётка думала, что ты у соседки, а соседка — что ты у тётки.

— Звучит как преступная схема.

— Это лето.

— И где это?

— Есть места.

— Например?

Она прищурилась, оценивая его.

— Например, Дичковское.

— Озеро?

— Ух ты, ты и это знаешь.

— Мне бабушка сказала туда не ходить.

— Тем более нормальное место.

— Логика у тебя как у террориста.

— Как у человека, который умеет отдыхать.

Он хотел сказать, что на озеро он точно не пойдёт. Что ему не разрешили. Что далеко. Что жарко. Что вообще у него другие планы.

Но вместо этого спросил:

— А далеко?

Лера улыбнулась.

— Для приезжего — да. Для нормального человека — нет.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно. Но это не сегодня.

— А когда?

— Посмотрим.

Она пошла вниз по улице, уже не так быстро, как раньше. Или Миша просто успел привыкнуть к её шагу.

Он двинулся рядом.

Теперь они шли вместе. Не потому что она тащила его вперёд, и не потому что он случайно оказался за ней. Просто рядом. Некоторое время никто ничего не говорил, и Миша вдруг понял, что молчание с ней не такое, как с бабушкой или во дворе. Его не нужно было заполнять оправданиями.

У стены, в тени, сидел рыжий кот и вылизывал лапу. Лера щёлкнула пальцами, кот даже не посмотрел.

— Местный, — сказала она. — Поэтому без тормозов. Просто ему всё равно.

— Хороший уровень.

— Тебе есть к чему стремиться.

— Стать рыжим котом?

— Для начала перестать всё время думать.

Миша посмотрел на неё.

— А если не получится?

Лера пожала плечами.

— Тогда думай шустрее.

Они вышли от стен к улице, где тени от деревьев ложились на пыльный асфальт узкими полосами. День поднялся высоко, но жара ещё не стала злой. Она пока только предупреждала, что скоро всё вокруг начнёт плавиться: крыши, листья, мысли, терпение.

Лера шла по бордюру, раскинув руки, будто это был канат над пропастью. Сандалии у неё цеплялись за край, но она не смотрела под ноги. Миша смотрел. Не нарочно — просто не мог иначе.

— Ты упадёшь, — сказал он.

— Не упаду.

— Откуда знаешь?

— Я тут сто раз ходила.

— На сто первый падают.

— Это у вас, профессоров, так. У нормальных людей опыт накапливается.

— И самоуверенность.

— Она тоже полезная.

Лера спрыгнула с бордюра легко, почти без звука, и пошла дальше уже по дороге. На углу стояла бабушка с сумкой на колёсиках и ругалась с мальчиком лет десяти, который пытался проскочить мимо на велосипеде. Из открытого окна на втором этаже тянуло жареной рыбой. Где-то за стенами, со стороны Серой, кричали дети. Крик был высокий, водяной, летний: так кричат не от страха, а от слишком холодной воды или от того, что кто-то брызнул в лицо.

Лера повернула голову на этот крик и улыбнулась.

— Сейчас там все, — сказала она.

— На реке?

— Ага. Кто рядом живёт — на Серой. Кто не ленится — на Дичковском.

— А ты?

— Я не ленивая.

— Не заметил.