Сергей Стариди – Вклад до востребования (страница 11)

— Чем?

Миша показал пломбир.

— Второй завтрак.

— Очень серьёзное занятие. Идём.

— Куда?

— Куда ты вчера не дошёл. К слободе.

— Я сам собирался.

— Конечно. Просто случайно через мой киоск, в уговоренное время и с серьёзным лицом.

— У меня нормальное лицо.

— На нём написано: «Я пришёл не поэтому».

— А на твоём?

— А на моём написано: «Я всё поняла».

Она пошла первой.

Опять.

Миша хотел сказать, что он не обязан идти за ней. Что вообще-то человек может купить пломбир и спокойно съесть его в одиночестве. Что экскурсии по Александрову он тоже не обещал, а если обещал, то не официально. Но Лера уже двигалась вдоль улицы, не оглядываясь, будто была уверена: он пойдёт.

И это было самое неприятное.

Потому что она была права.

Он пошёл.

— Ты всегда так быстро ходишь? — спросил он, догнав её через несколько шагов.

— Я нормально хожу.

— Нет.

— А ты всегда так медленно ешь мороженое?

— Я его ем нормально.

— Нет.

Он хотел ускориться, но удержался. Не из-за бабушки даже — из вредности. Не хватало ещё подстраиваться под неё.

Лера, будто почувствовав это, замедлилась. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы он мог идти рядом, но не мог обвинить её в жалости.

Это было неожиданно.

Миша посмотрел на неё сбоку. Она делала вид, что рассматривает витрину магазина.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Если ничего, не смотри как следователь.

— Ты всех допрашиваешь, кто на тебя смотрит?

— Только подозрительных.

— Я подозрительный?

— Ты приезжий, профессор и с тормозами. Конечно.

Он усмехнулся.

Они свернули к улице, ведущей к слободе. Утренний город был другим, чем вчера вечером. В нём было меньше пива и больше дел: женщины шли с сумками, продавцы открывали киоски, у магазина разгружали ящики с бутылками, какая-то девочка вела за руку младшего брата, который ныл, что хочет лимонад. Возле забора старик поливал цветы из зелёной лейки. Вода темнела на пыльной земле и быстро исчезала.

— Ты тут живёшь? — спросил Миша.

— Пока лето — живу.

— То есть тоже не совсем местная?

Лера бросила на него быстрый взгляд.

— Я местнее тебя.

— Сильный аргумент.

— Достаточный.

— А вообще где?

— В Сергиевом Посаде. У мамы работа там. А летом я у тётки. Тут лучше.

— Чем лучше?

— Тут меня меньше знают.

Он хотел спросить, почему это хорошо, но не успел.

— А ты из Москвы прямо? — спросила она.

— Прямо.

— Район?

Он назвал.

Лера кивнула так, будто это ей что-то сказало.

— Богато живёте?

— Очень. Золотые унитазы, личный шофёр, завтрак с Лужковым.

— Ага. И поэтому тебя к бабушке на электричке отправили.

— Шофёр устал.

Она рассмеялась.

От этого смеха у Миши внутри что-то нелепо подпрыгнуло. Не сердце — или сердце, но он сразу запретил себе так думать. Стало легко. На секунду. Как будто его колкость не оттолкнула человека, а наоборот — попала туда, куда надо.

Они подошли ближе к стенам.

Александровская слобода не возникала сразу вся. Сначала между деревьями показывались белые участки стены, потом тёмные крыши, потом купола. Рядом с древним и белым стояли ларьки, пыльные машины, женщина продавала семечки из газетного кулька, у забора мальчик пытался открыть бутылку лимонада об край скамейки. Всё смешивалось так просто, будто историческое место не требовало отдельного уважения, а просто терпеливо жило посреди города.

Лера шла по узкой тени у стены и ела семечки из маленького пакета. Когда она успела их достать, Миша не заметил.

— Ну? — сказала она.

— Что?