Сергей Стариди – Там тепло (страница 18)

— Поверьте, это гораздо хуже.

Она улыбнулась.

Разговор был коротким, легким, почти ничего не значащим. Но в нем было приятно именно это «почти». Дмитрий не пытался сходу продавить контакт, не наваливался словами, не делал комплимент плоским и явным. Он просто поймал брошенную реплику и вернул ее чуть точнее, чем ожидалось.

Где-то сзади Олег тем временем торжественно провозгласил:

— Коллеги, за тесное знакомство! И чтобы по итогам мероприятия мы помнили не только скучные регламенты, но и живые лица друг друга!

— Олег, — устало сказал Станислав Игоревич, — главное, чтобы ты к утру помнил хотя бы номер своего корпуса.

— Станислав Игоревич, для таких мелочей у меня есть вы.

— Я тебе не навигатор.

— Вы гораздо лучше навигатора. Вы очень душевно ругаетесь, если я не туда иду.

Салон снова взорвался смехом.

Андрей, сидевший впереди, услышал короткий обмен Нади с Дмитрием и тут же обернулся. Его лицо светилось весельем, но глаза прищурились чуть внимательнее и жестче.

— А я вот считаю, — громко, на полсалона заявил он, включаясь в разговор через два ряда, — что абсолютная трезвость на выездных мероприятиях сильно переоценена.

— Это официальная позиция вашего административно-технического отдела? — с улыбкой спросила Надежда.

— Это моя личная, выстраданная жизненная философия.

— Тогда ее лучше не прикладывать к официальному протоколу.

— Зря. Поверьте, протокол от этого стал бы только честнее.

Дмитрий посмотрел на него совершенно спокойно.

— Главное — не перепутать честность с громкостью.

Сказано это было тихо. Без малейшего вызова. Даже мягко.

Но Андрей услышал всё.

Его улыбка на долю секунды застыла, стала шире и острее.

— Громкость, Дмитрий Сергеевич, иногда очень помогает донести мысль до тех, кто слишком далеко сидит.

— Иногда — да. А иногда она просто мешает услышать всех остальных.

Воздух в радиусе трех кресел на мгновение стал плотнее.

Не настолько, чтобы кто-то из смеющихся сзади всерьез обратил на это внимание. Но Надежда почувствовала это кожей. Как чувствуют легкий, неприятный перепад давления перед летней грозой.

Она быстро, с легкой светской полуулыбкой вмешалась:

— Коллеги, предлагаю пока не устраивать глубокий методологический спор о громкости до официального открытия. У нас еще впереди целая конференция.

Андрей тут же развернулся к ней.

— Вот! Сразу видно профессионала: человек умеет на лету управлять конфликтами.

Дмитрий чуть заметно кивнул.

— Или создавать филигранную видимость управления.

— А вот это уже высший уровень пилотажа, — парировала Надежда.

На этот раз улыбнулись оба мужчины. Но совершенно по-разному.

Дмитрий — тихо, одними глазами.

Андрей — широко, с зубами, почти демонстративно.

Надежда отвернулась к окну, но внутренний сканер уже четко зафиксировал разницу.

Один никуда не торопился, не пытался силой занять пространство, но каким-то непостижимым образом оно само освобождалось вокруг него. Другой, напротив, входил в контакт громко, уверенно, с шутками, расталкивая локтями воздух, с явным желанием немедленно и ярко обозначить себя.

Один был кислородом.

Другой — давлением.

Пока это давление не казалось неприятным. Скорее бодрящим. Остро-живым. Даже забавным.

Но она уже знала цену вещам, которые на первый взгляд кажутся просто живыми.

Автобус тем временем выбрался на более широкую трассу. Москва за окнами начала стремительно редеть: стеклянные офисные здания сменялись запутанными развязками, бетонными заборами, сверкающими автосалонами, серыми коробками складов и мокрыми рекламными щитами. Водитель прибавил ход. Салон мягко, убаюкивающе покачивало, и это ритмичное покачивание окончательно сняло с людей последние остатки офисной вертикали.

Кто-то уже достал шуршащие фольгой бутерброды. Где-то вскрыли сетку с мандаринами. По салону поплыл резкий цитрусовый запах, причудливо смешавшись с ароматом кофе, влажной шерсти и острой алкогольной нотой, уверенно тянущейся из задних рядов.

Людмила снова приоткрыла глаза.

— Мы еще в Москве?

— Почти выехали.

— Отлично. Я всегда говорю: как только физически выезжаешь за МКАД, организм начинает подозревать, что у него, возможно, есть душа.

— И что он с этим открытием делает?

— Обычно тут же требует спать и много есть.

— Очень честная душа.

Людмила удовлетворенно кивнула, отпила из термокружки и снова отключилась.

Надежда скользнула взглядом по салону. Теперь она делала это почти профессионально, как на любимой работе, только объект аудита был живой и куда интереснее любых бумажных актов.

Женщины в передних рядах держались плотной группой: аккуратные, глубоко уставшие, с папками и цветными шарфами. Они уже успели вполголоса обсудить качество номеров, меню питания и вероятность того, что вечером «будет что-то приличное, а не как в прошлом году».

Две молодые специалистки откровенно позировали и фотографировали друг друга на фоне салона, тщательно следя за тем, чтобы в кадр не попала полупустая бутылка Олега, а только их свежие салонные укладки и бодрая подпись «поехали работать!».

Координатор то садился, то снова нервно вскакивал, в десятый раз проверяя список, хотя все уже давно были на местах и автобус ехал по трассе.

Мужчины распределились иначе.

Кто-то сразу наглухо ушел в телефон и надел лицо человека, который даже за городом, в выходные, остается абсолютно незаменимым винтиком корпорации. Кто-то откинул кресло и закрыл глаза, честно сдаваясь накопившейся за неделю усталости.

Станислав Игоревич с Олегом уже окончательно стали задним, неформальным центром гравитации: вокруг них концентрировался смех, уютное шуршание пакетов, осторожное, кокетливое оживление пожилых дам и те первые, слабые признаки общности, которая в России обычно возникает вокруг нелегально разлитого алкоголя.

Дмитрий оставался отдельной точкой. Спокойной. Автономной.

Андрей — подчеркнуто подвижной.

Он снова что-то громко сказал координатору, раскатисто рассмеялся своим резким смехом, а затем обернулся назад, будто сканируя: слышит ли его салон? Услышал ли Дмитрий? Обратила ли внимание Надежда?

Она услышала.

И это тоже аккуратно подшила к внутреннему делу.

Вера Павловна вдруг поднялась со своего места и развернулась лицом к салону. Автобус как раз выскочил на ровный, свежезаасфальтированный участок дороги.

— Коллеги! Пока все окончательно не ушли в личную жизнь и дегустацию, два коротких организационных момента.