Сергей Стариди – Алая охра (страница 2)

Ольга вошла в комнату, уже смыв косметику. Она посмотрела на мужа. Тридцать восемь лет. Всего тридцать восемь. Но с этой сутулой спиной, с этим расплывшимся животом, который, как дрожжевое тесто, вываливался из-под резинки трусов, ему можно было дать все пятьдесят.

Вася не был плохим. Он не пил запойно, не бил её, приносил зарплату пятого и девятнатцатого. Он любил сыновей – по-своему, покупая им дорогие гаджеты, чтобы откупиться от разговоров по душам. Он «старался». Но это старание высосало из него всё мужское. Осталась только функция «добытчик».

– Вась, выключишь? – спросила Ольга, ныряя под одеяло.

– Угу, ща, погоду гляну, – пробормотал он, не отрываясь от телефона.

Ольга легла на самый край, спиной к нему. Она надеялась, что он уснет. Обычно так и было: телефон падал из рук, начинался храп. Но сегодня была пятница. День, отмеченный в его внутреннем календаре красным маркером. День «супружеского долга».

Она почувствовала, как матрас прогнулся. Василий заворочался, убирая телефон на тумбочку. Тяжелое дыхание – смесь усталости, зубной пасты и съеденных на ужин котлет – коснулось её шеи.

– Оль… ты спишь? – его рука, тяжелая и горячая, легла ей на бедро.

Ольга сжалась. Ей хотелось сказать: «Да, я сплю. Я умерла. Меня нет». Но она знала, что отказ обидит его. Он начнет нудить, спрашивать, что не так, вздыхать, как побитый пес. Проще было согласиться. Быстрее.

– Нет, не сплю, – отозвалась она, поворачиваясь к нему.

Он навис над ней. Громада. В полумраке его живот касался её живота раньше, чем губы. От него пахло потом – тем специфическим, кислым запахом офисного работника, который двенадцать часов сидел в синтетическом кресле. Тестостерон давно покинул это тело, уступив место кортизолу и холестерину.

Поцелуй был мокрым и каким-то виноватым. Губы Василия были мягкими, рыхлыми. Он не целовал, он причмокивал, словно пробовал суп.

Ольга закрыла глаза. «Думай о море. Думай о ремонте на кухне. Думай о чем угодно».

Его рука неуклюже скользнула ей под сорочку. Пальцы, привыкшие стучать по клавиатуре, были грубыми, но лишенными силы. Он помял её грудь, словно проверял спелость дыни на рынке. Механически. Без страсти. Просто, потому что так положено перед «основным актом».

– Ты сегодня красивая… – пропыхтел он ей в ухо. Это была ложь. В темноте он не видел ничего, кроме силуэта. Это была заученная фраза, скрипт.

Потом началось само действие. Это было похоже на работу старого, ржавого поршня. Вася двигался тяжело, сбиваясь с ритма. Его одышка заполняла комнату. Ольга чувствовала на себе его вес, его липкую кожу, его живот, который шлепал о её лобок с каждым движением. В этом не было ни грамма эротики. Это была физкультура для инвалидов.

У него были проблемы с эрекцией – уже давно. Вялая плоть, которую он пытался навязать ей как доказательство своей мужественности. Ольга знала, что ей нужно помочь. Не ему – себе. Чтобы это быстрее закончилось.

Она начала двигаться навстречу, имитируя страсть.

– Ох… да, Вася… – её голос звучал фальшиво в её собственных ушах, но он не слышал фальши. Он принял это за чистую монету. Ускорился, сопя, как паровоз на подъеме. Капли его пота падали ей на лицо. Она терпела, стараясь не вытираться, чтобы не сбить его настрой.

Еще минута этой возни. Скрип кровати. Тяжелый стон, больше похожий на стон человека, разгрузившего вагон угля. Василий обмяк, навалившись на неё всей тушей.

Ольга лежала, придавленная, глядя в потолок. В темноте мигал красный огонек телевизора. Раз-два-три.

– Фух… – выдохнул Василий, скатываясь с неё. – Хорошо…

Он был доволен. Галочка поставлена. Долг выполнен. Он мужчина. Через тридцать секунд он уже храпел. Глубоко, с присвистом.

Ольга осторожно, стараясь не разбудить это большое теплое животное, выбралась из-под одеяла. Ноги дрожали, но не от удовольствия, а от напряжения. Между ног было липко и противно.

Она пошла в ванную. Включила воду, чтобы заглушить шум своих мыслей. Села на край ванны и посмотрела на свои руки. Они тряслись. Это был не секс. Это было использование. Она была просто резиновой куклой с функцией подогрева и голосового сопровождения.

Вася – хороший парень. Он старается. Но в этот момент Ольга ненавидела его так сильно, что ей захотелось кричать. Или взять бритву мужа и провести по венам. Или… или найти кого-то, кто заставит её почувствовать себя не функцией, а живой плотью.

Она вытерлась, надела трусы и вернулась в спальню. Легла на самый край, максимально далеко от храпящего мужа. Достала телефон. В списке контактов нашла «Инга (мама Ромы)». Палец завис над кнопкой вызова. Два часа ночи. Звонить нельзя. Но она открыла мессенджер и написала: «Привет. Ты говорила про какой-то клуб. Это еще в силе?»

Сообщение улетело. Галочка стала двойной. Прочитано. Инга не спала. «Конечно, милая. Завтра в два в кафе. Расскажу».

Ольга заблокировала экран. Сердце стучало в горле. Она только что сделала шаг в пропасть. И, господи, как же ей этого хотелось.

Глава 2. Яркое пятно

Кафе «Моне» находилось в том самом районе, куда Ольга выбиралась раз в полгода – погулять с детьми в парке и купить мороженое в стаканчике. Здесь пахло деньгами. Витрины бутиков сияли, отражая серую московскую слякоть и превращая её в арт-объект. Люди здесь ходили иначе – не сутулились под тяжестью пакетов из «Пятерочки», а несли себя как драгоценные вазы.

Ольга чувствовала себя здесь чужой. Её пуховик, купленный три года назад на распродаже, казался слишком объемным и нелепым среди элегантных пальто и шуб. Она одернула рукав, пытаясь скрыть катышки на свитере, и толкнула тяжелую стеклянную дверь.

Инга уже была там. Она сидела у окна, и солнечный луч, пробившийся сквозь февральские тучи, падал прямо на неё, создавая эффект нимба. Но это был не свет святости. Это был софит, подсвечивающий хищную, уверенную в себе красоту.

Инге было тридцать пять, как и Ольге. Но выглядела она так, словно заключила сделку с дьяволом. Идеальная кожа, ни намека на поры или морщины. Волосы – тяжелый, блестящий шелк цвета воронова крыла. Ярко-красная помада, которая на любой другой смотрелась бы вульгарно, на ней выглядела как боевая раскраска амазонки.

– Оля! – Инга помахала рукой. На запястье блеснул золотой браслет – тонкий, но явно стоящий как зарплата Василия за два месяца.

Ольга подошла, чувствуя себя серой мышью, выползшей на свет.

– Привет, Инга. Извини, я опоздала, автобус…

– Тсс, – Инга приложила палец к губам. Ноготь был длинным, острым, покрытым лаком цвета спелой вишни. – Никаких оправданий. Ты здесь. Это главное. Садись.

Ольга опустилась в мягкое кресло. Оно было слишком глубоким, неудобным. Она сразу почувствовала себя маленькой и беззащитной.

– Я заказала тебе латте на миндальном, – сказала Инга, придвигая к ней чашку. – И круассан. Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужен эндорфин. Или переливание крови.

Ольга криво улыбнулась.

– Спасибо. Просто… ночь была тяжелая. Вася храпел, мелкий кашлял…

– Оставь их за дверью, – жестко перебила Инга. Голос её изменился. Из щебечущего стал низким, бархатным. – Сейчас есть только ты. Посмотри на меня, Оль.

Ольга подняла глаза. Взгляд Инги был цепким, сканирующим. Она смотрела не на лицо, а сквозь него. В самую душу, где копилась черная, липкая тоска.

– Ты умираешь, подруга, – сказала Инга спокойно, словно ставила диагноз. – Я вижу это. Твоя энергия на нуле. Ты как выжатый лимон, из которого пытаются выдавить еще каплю сока для семейного борща.

Ольга хотела возразить, сказать, что всё нормально, все так живут. Но слова застряли в горле. Инга говорила правду. Жестокую, голую правду.

– Я… я просто устала, Инга. Это пройдет. Отпуск у Васи скоро…

– Отпуск? – Инга рассмеялась. Смех был красивым, но холодным, как звон хрусталя. – Турция? «Все включено»? Где ты будешь так же бегать за детьми с кремом от загара, а Вася будет пить пиво у бассейна и пялиться на аниматоров? Это не отдых, Оля. Это смена декораций в твоей тюрьме.

Ольга опустила голову. Щеки горели.

– А что ты предлагаешь? Бросить всё? Уйти?

– Зачем бросать? – Инга наклонилась через стол. Её духи – сложный, тяжелый аромат мускуса и чего-то сладкого, дурманящего – окутали Ольгу. – Нужно просто… вспомнить, кто ты. Не «мама». Не «жена». А Женщина. Самка. Богиня.

Инга накрыла руку Ольги своей ладонью. Её кожа была горячей, сухой. Ольга почувствовала странный электрический разряд. Неприятный, но будоражащий.

– Я нашла место, Оль. Место силы. Это не фитнес и не эти идиотские женские круги с макраме. Это… это Храм. Храм тела и духа. Там мы сбрасываем кожу. Там мы становимся настоящими.

– Клуб? – переспросила Ольга, вспоминая свое ночное смс. – Ты говорила про бодиарт…

– Это только форма, – Инга понизила голос до шепота. – Марк… он Гений. Он видит тебя. Не твою одежду, не твои социальные роли. Он видит твою суть. Он достает её наружу через краску, через движение. Ты даже не представляешь, сколько в тебе огня, Оля. Он просто завален пеплом бытовухи.

Ольга завороженно смотрела на красные губы подруги. Слова проникали в мозг, как иголки. Ей хотелось этого. Хотелось, чтобы кто-то увидел в ней огонь. Не посудомойку, а огонь.

– Но это… это дорого, наверное? – сработал привычный рефлекс экономии.

– Первое занятие – бесплатно. Это дар, – Инга сжала её руку чуть сильнее. Когти слегка впились в кожу. – Подарок от меня. Я хочу, чтобы ты просто попробовала. Один вдох свободы. Если не понравится – уйдешь. Никто тебя не держит.