Сергей Стариди – Алая охра (страница 3)
Инга отпустила руку и откинулась на спинку кресла, снова превращаясь в светскую львицу.
– Но ты не уйдешь, – добавила она с уверенностью змеи, гипнотизирующей кролика. – Потому что ты голодная, Оля. Я вижу этот голод в твоих глазах. Ты хочешь жрать жизнь, а тебе дают только объедки.
Ольга молчала. Круассан на тарелке казался пластиковым. Латте остыл. Внутри неё боролись страх и дикое, почти животное любопытство.
– Где и когда? – спросила она тихо.
Улыбка Инги стала шире. В ней не было радости. В ней было торжество.
– Сегодня. В семь. Я заеду. И Оль… – она подмигнула. – Надень то белье. То, которое ты купила пять лет назад и так ни разу не надела. Марк любит, когда мы готовы.
Квартира встретила Ольгу привычным запахом пыли, нагретой батареями, и звуками компьютерной стрелялки, доносившимися из гостиной.
Ольга зашла в спальню и плотно прикрыла дверь. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она чувствовала себя шпионом, проникшим на вражескую территорию, хотя это была ее спальня, ее кровать, ее шкаф.
Она открыла нижний ящик комода. Там, в самом углу, под стопкой теплых колготок и «красных трусов на удачу», лежал тот самый комплект. Черное кружево. Бирка все еще болталась на лямке бюстгальтера. «La Perla». Подделка, конечно, купленная пять лет назад в приступе безумного оптимизма после прочтения какой-то статьи о том, как вернуть страсть в брак.
Ольга сняла домашнюю одежду. Кожа покрылась мурашками. Она надела комплект. Кружево кололось. Оно казалось чужеродным, слишком откровенным для этого серого, унылого интерьера. В зеркале отразилась женщина, которая пыталась играть роль вамп, но глаза выдавали испуганного зверька. Грудь в пуш-апе выглядела вызывающе, трусики врезались в бедра.
– Господи, что я делаю… – прошептала она.
Ей стало стыдно. Стыдно перед детьми, которые сидели в соседней комнате. Стыдно перед самой собой. Но тут же в памяти всплыл голос Инги: «Ты гниешь заживо, Оля».
Она быстро, словно пряча улики преступления, натянула поверх белья плотные джинсы и свитер «оверсайз». Скрыла все. Замуровала женщину обратно в кокон домохозяйки. Сверху – тот самый пуховик.
Теперь самое сложное. Разговор.
Ольга вышла в коридор. Ноги были ватными. Она репетировала эту ложь всю дорогу домой. «Курсы живописи». Звучит интеллигентно, безопасно и достаточно скучно, чтобы Вася не стал вникать.
Она заглянула в гостиную. Василий сидел на диване в позе эмбриона-переростка. Ноутбук на животе, наушники на голове, в руке – геймпад. На экране кто-то кого-то убивал. Вспышки взрывов отражались в его очках.
Ольга подошла ближе и тронула его за плечо. Он дернулся, сдвинул наушник с одного уха. Лицо недовольное – его оторвали от важной миссии по спасению мира.
– Чего? – спросил он, не ставя игру на паузу.
– Вась, я… я ухожу, – голос Ольги дрогнул, но она постаралась придать ему твердость.
– Куда? – он скосил глаза на время в углу экрана. Семь вечера. Непорядок. Обычно в это время она гремела кастрюлями.
– Я записалась на курсы. Современное искусство. Живопись, – выпалила она. – Инга посоветовала. Сказала, мне полезно… для нервов.
Ольга замерла, ожидая вопросов. «Какие курсы? Почему так поздно? С кем? А как же ужин?» Она ждала ревности. Или хотя бы удивления. Она хотела, чтобы он сказал: «Оль, ты с ума сошла? Сиди дома, я без тебя не могу».
Василий почесал нос, не отрываясь от монитора.
– А, рисовать… – протянул он. – Это платно? У нас кредит за машину, ты помнишь?
– Первое занятие бесплатно, – быстро сказала Ольга. – Пробное.
– Ну ладно. А жрать что?
Внутри Ольги что-то оборвалось. Тонкая нить надежды, которая еще держала её здесь, лопнула с сухим треском.
– Котлеты в холодильнике. Макароны в кастрюле. Разогреешь детям.
– Угу, – он вернул наушник на место. – Долго не шатайся там. Ключи возьми, я могу уснуть.
И всё. Он снова погрузился в виртуальный мир. Его не интересовало, куда идет его жена в кружевном белье под свитером. Его не волновало, с кем она будет. Главное – котлеты на месте, и бюджет не пострадал.
Ольга стояла еще секунду, глядя на его сутулую спину. Ей хотелось крикнуть: «Вася, посмотри на меня! Я ухожу в ночь, к чужим людям, в место, о котором ничего не знаю! Я надела кружевное белье не для тебя! Останови меня! Спроси хоть что-нибудь!»
Но он нажал кнопку на геймпаде, и на экране взорвался танк.
– Пока, Вася, – сказала она в пустоту.
Она вышла в прихожую, обулась, накинула капюшон. Щелчок замка входной двери прозвучал иначе, чем утром. Утром это был звук тюремной камеры. Сейчас это был звук открывающегося шлюза.
На улице уже стояла черная машина Инги. Фары хищно разрезали темноту двора. Ольга глубоко вдохнула морозный воздух. В нем пахло бензином и свободой. Горькой, опасной свободой.
Она пошла к машине, чувствуя, как кружево натирает кожу. Теперь это не раздражало. Теперь это напоминало: она живая. И она готова играть.
В салоне «Инфинити» пахло дорогой кожей и тем же сладким, дурманящим парфюмом, что и от самой Инги. Ольга опустилась на пассажирское сиденье, чувствуя, как мягкое кресло обнимает её, словно кокон. Здесь было тихо. Шум города остался снаружи, за тонированными стеклами.
– Пристегнись, – бросила Инга, не поворачивая головы. – Мы опаздываем. Марк не любит, когда нарушают ритм.
Машина рванула с места так резко, что Ольгу вжало в спинку. Город за окном превратился в смазанную полосу огней. Они летели по проспекту, игнорируя камеры. Инга вела агрессивно, уверенно, одной рукой придерживая руль, другой – меняя трек на сенсорной панели. Заиграла музыка – тягучая, ритмичная электроника, от которой вибрировало в груди. Басы били прямо в солнечное сплетение.
Ольга посмотрела на подругу. В полумраке салона профиль Инги казался высеченным из камня. Жесткая линия челюсти, хищный прищур. Она была похожа на валькирию, несущуюся в бой. Или на Харона, перевозящего душу через Стикс.
– Куда мы едем? – спросил Ольга, когда они свернули с освещенного проспекта в сторону промзоны. Фонари здесь горели через один, а снег на обочинах был черным от копоти.
– Туда, где нас никто не найдет, – усмехнулась Инга. – В «Арт-Синтез». Это старый цех. Раньше там делали какие-то детали для станков. Теперь там делают новых людей.
Ольга поежилась. Пейзаж за окном становился все мрачнее. Бетонные заборы с колючей проволокой, остовы брошенных грузовиков, трубы, изрыгающие белый пар в черное небо. Это место не вязалось со словом «искусство». Это место подходило для бандитских разборок или съемок фильмов ужасов.
– Ты уверена, что это… безопасно? – голос Ольги дрогнул. Кружевное белье под одеждой вдруг показалось ей не символом свободы, а мишенью.
– Безопасность – это иллюзия, Оля, – философски заметила Инга, сворачивая в узкий переулок между двумя кирпичными ангарами. – Твоя квартира с ипотекой – вот где настоящая опасность. Опасность сгнить заживо. А здесь… здесь просто риск. Риск почувствовать себя живой.
Машина резко затормозила перед высокими глухими воротами. Никакой вывески. Никаких неоновых огней. Только старый кирпич и ржавый металл. Но перед воротами стояли машины. И какие. Черный «Гелендваген», хищный спортивный «Порше», пара представительских седанов с номерами, которые Ольга видела только в новостях.
– Приехали, – Инга заглушила мотор. Тишина навалилась мгновенно.
– Здесь? – Ольга недоверчиво посмотрела на темное здание. – Похоже на заброшенный завод.
– Внешность обманчива. Внутри – другой мир. Выходи.
Ольга вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, пробираясь под пуховик. Где-то вдалеке лаяли собаки. Ей стало страшно. По-настоящему. Захотелось прыгнуть обратно в машину, попросить Ингу отвезти её домой, к храпящему Васе и грязной посуде. Там было плохо, но там было понятно.
Инга обошла машину и взяла её под локоть. Хватка была железной.
– Не дрейфь. Первый шаг всегда самый трудный.
Они подошли к неприметной железной двери в стене. Инга нажала кнопку домофона. Камера над дверью мигнула красным глазом.
– Свои, – коротко бросила Инга.
Щелкнул магнитный замок. Дверь приоткрылась, выпуская наружу полоску теплого, красноватого света.
– Иди, – Инга подтолкнула её в спину.
– Инга, я… я не готова, – прошептала Ольга, упираясь ногами в асфальт.
Подруга наклонилась к её уху. Её горячее дыхание обожгло кожу.
– Ты готова, Оля. Ты готовилась к этому всю свою серую жизнь. Просто доверься потоку. И помни: что происходит в «Синтезе», остается в «Синтезе».
Инга распахнула дверь шире. Изнутри пахнуло благовониями – сандалом, миррой и чем-то сладким, приторным. Запахом греха. Ольга сделала шаг. Дверь за ней захлопнулась, отрезая путь назад. Темнота промзоны осталась снаружи. Внутри начиналась другая темнота.
Глава 3. Анатомия тени
Тяжелая металлическая дверь захлопнулась за спиной, отсекая промозглый ветер и запах гари промзоны. Щелкнул магнитный замок, и наступила тишина.
Но это была не та мертвая, ватная тишина, что висела в спальне Ольги по ночам. Нет. Это была тишина натянутой струны. Вибрирующая. Живая.
Первое, что ударило в нос – запах. Густой, сложный коктейль, от которого мгновенно закружилась голова. Пахло скипидаром и дорогим лаком для волос, сладковатым дымом сандаловых палочек и чем-то еще… чем-то животным. Мускусом? Потом? Свежей краской? Этот запах проникал в легкие, вытесняя серый московский смог, и заставлял сердце биться чуть быстрее.