Сергей Сорокин – Командир бомбардировщика - 3 (страница 11)

Температура не растёт. Тогда возвращаю вторую половину. Правое колено освобождается от постоянного давления.

— Полный расчётный режим восстановлен. Правый стабилен. Цена — минута без набора.

— В сетку внесена, — отвечает Литвинов. — Не будем красть её у следующего ориентира.

Так тепловая тревога заканчивается не чудесным падением стрелки, а новым фактическим временем и болью в ноге, которую пришлось использовать вместо симметричной тяги. Мы сохраняем мотор, но переносим минуту дальше по маршруту.

Глава 5

— Первый берег по времени и сносу, — говорит он. — Теперь доверот четыре градуса вправо. Не сразу. Дай группе увидеть начало.

Я показываю крен, едва заметный в темноте. Тимка следит за левыми, Федя — за правой. Мы начинаем поворот не как один самолёт, а как ряд людей, каждый из которых узнаёт движение по чужому крылу.

— Левая ближняя повторила, — говорит Тимка.

— Правая запаздывает.

Я задерживаю увеличение крена. Правая точка наконец двигается вместе с нами.

— Приняла, — говорит Федя.

Только тогда довожу до нужного курса. Правый мотор остаётся в границе. Минуты, потерянные на наборе, возвращаются не одним нажимом, а тем, что самолёт после выхода на эшелон перестаёт толкать воздух брюхом.

Литвинов просит проверить кислород до того, как высота заставит нас торопиться.

— Пока дышим сами, — говорит он. — На следующей отметке открываем по людям. Не одновременно вслепую.

Я достаю маску с нового места. Ремень проходит к затылку, шланг не цепляется за рычаг. Открываю подачу и делаю три спокойных вдоха. Резина пахнет складом. Воздух сухой, непривычно холодный.

— Командир, кислород идёт. Доступ свободный.

— Штурман открываю, — говорит Литвинов. — Правой рукой. Давление есть. Карта не перекрыта.

Тимка отвечает не сразу.

— Радист?

В переговорном устройстве слышно, как он дышит слишком часто.

— Подача есть. Маска тянет слева.

— Как на земле?

— Нет. На земле держала. Сейчас воздух идёт у щеки.

— Не затягивай всю.

— Если не затяну, свистит.

— Тимка, закрой левый глаз. Найди пряжку правой рукой. Скажи, что видишь.

— Пряжку вижу одну. Ремень выше прокладки. Прокладка съехала вниз.

Самолёт входит в слабую облачную полосу. На стекле появляется белёсая влага. Я не могу повернуться к Тимке и не должен. Его лицо сейчас принадлежит его пальцам и нашим коротким командам.

— Не тяни ремень через ушиб, — говорит Литвинов. — Ослабь правую на одно отверстие, левой рукой верни прокладку вверх, потом подтяни правую.

— Левой держу маску.

— Тогда подбородком прижми низ. Правой ослабь. Прокладку сдвинь пальцем той же руки.

— Не достаю.

Федя включается снизу:

— Тимка, у тебя хвост прокладки должен торчать к уху. Не лезь под ремень. Возьми хвост и вытяни вверх. Я на земле видел, как техник ставил.

— Хвост нашёл.

Его дыхание пропадает на два удара сердца. Я удерживаю курс, не добавляя высоту. За нами группа тоже должна пройти облачную полосу. Любое изменение сейчас передастся назад без объяснения.

— Вытянул. Пряжку закрыл. Проверяю.

Тимка делает вдох. Второй. Третий.

— У щеки не свистит. Манометр один. Дальний огонь... один. На переводе не двоится.

— Десять переводов, как с Лидой.

Он считает вслух. На шестом делает паузу.

— Что?

— Облачная вода на стекле. Не глаз. Восьмой. Девятый. Десятый. Маска держит.

— Федя, твоя.

— Подача есть. Левой надел. Правое плечо не увёл. Нижний сектор вижу через два стекла, оба настоящие.

— Литвинов, карта после маски.

Он переводит взгляд вниз.

— Шланг лёг поверх правого края. Пока карту не тянет. Если поверну голову влево, зацепит нижний зажим.

— Можешь переложить одной правой?

— Могу снять маску или отпустить карандаш. Одновременно оба предмета не удержу.

— Карандаш под зажим. Маску не снимай.

Он заводит карандаш под металлическую лапку, проверяет, что тот не катится. Затем правой рукой берётся за шланг у груди. Просто перекинуть его поверх карты нельзя: на следующем повороте петля уйдёт к прицелу. Нужно провести под ремнём планшета, не пережав подачу.

— Держу маску лицом, — говорит он. — Освобождаю шланг у плеча.

Слышно, как резина скребёт по ткани. Литвинов тянет, но петля не идёт.

— Где держит?

— Под правым локтем. Я прижал её к борту, когда ставил карту.

Он не может поднять локоть, не отпустив планшет. Левая рука остаётся в петле.

— Тимка, видишь его верхний край?

— Вижу шланг у локтя. Он уходит вниз под край планшета. Достать не могу, ремни не дадут.

— И не тянись, — говорит Литвинов. — Командир, держи ровно десять секунд. Я освобожу сам.

Мы идём устойчивым участком. Я закрепляю руки на штурвале так, чтобы не потребовалось перехватывать, и называю начало.

— Держу. Пошёл отсчёт.

Литвинов подводит правое колено под нижний край планшета. Приподнимает его ровно настолько, чтобы доска прижалась верхом к груди. Карта остаётся между зажимами.

— Планшет держу коленом. Карандаш под зажимом. Маску не трогаю.

Он медленно поднимает правый локоть. Петля шланга освобождается, но вместе с ней наружу идёт край карты.