Сергей Соколов – Перевал Дятлова. Новая версия Сергея Соколова. Подробности. Том 4 (страница 9)
m * g * h = (1/2) * m * v²
8. Упростим уравнение, сократив массу m:
g * h = (1/2) * v²
9. Умножим обе стороны на 2:
2 * g * h = v²
10. Теперь подставим значения:
v² = 2 * 9,81 м/с² * 17,1 м = 335,502.
11. Найдём скорость v, извлекая квадратный корень из значения 335,502.
v = 18,3167 м/с.
Таким образом, скорость тела в конце пути составит 18,3167 м/с.
Переводим скорость в км/ч.
18,3167 м/с = 65,94 км/ч.
Что ж, вот какую скорость разовьёт турист к моменту встречи его с камнями курумника в конце скольжения по наледи. Значение приблизительное, точное значение могло быть ещё больше. Условно я взял среднюю массу туриста 70 кг, но как видно из расчёта, для определения скорости масса нам не потребовалась. Масса имеет значение для того, чтобы вычислить силу удара о препятствие, однако этот параметр для нас несущественен, так как мы не знаем, какое значение силы при точечном приложении необходимо для травм рёбер и черепа. Поэтому при оценке ситуации будем руководствоваться теми заключениями, которые были сделаны судмедэкспертом Возрождённым в материалах уголовного дела.
В результате расчёта скорость встречи туристов с преградой получилась около 70 км/ч, это соответствует максимальной скорости грузового автомобиля ГАЗ-51, указанной в технической документации.
Да, скорость приличная, и сила удара тоже получается приличная. Но насколько прочны рёбра человека и достаточно ли такой скорости при встрече с преградой, чтобы вызвать перелом рёбер?
Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся за помощью к специалисту. И поможет нам сделать аргументированный вывод Стешиц Валентин Кириллович, судебно-медицинский эксперт, доктор медицинских наук, профессор (кафедра судебной медицины).
Он родился в д. Долгое Старобинского района Минской обл. в семье крестьянина. Окончил Минский медицинский институт, 1951. Ассистент кафедры судебной медицины Минского медицинского института, 1951-1955; присуждена учёная степень кандидата медицинских наук, 1955. Ассистент кафедры судебной медицины Киргизского медицинского института, 1955-1959, одновременно судебно-медицинский эксперт Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы Минздрава Киргизской ССР, судебно-медицинский эксперт Фрунзе, 1955-1959.
Заведующий кафедрой судебной медицины Тернопольского медицинского института, 1959-1961; утверждён в учёном звании доцента, 1961. Заведующий кафедрой судебной медицины Минского медицинского института, 1961-1976, одновременно главный судебно-медицинский эксперт Минздрава БССР, 1961-1977; присуждена учёная степень доктора медицинских наук, 1975. Профессор Высшей школы МВД БССР, 1976-1993; присвоено учёное звание профессора, 1978. Ведущий специалист Научно-исследовательского института криминалистики, криминологии и судебных экспертиз Министерства юстиции РБ, 1993- ; профессор кафедры криминалистики юридического факультета БГУ, 1993.
Ученик профессора В. М. Смольянинова. В течение многих лет ведущей проблемой научной деятельности была автотранспортная травма («Особенности повреждений головы автотранспортом и определение точек приложения действовавшей механической силы», 1954; «Рациональная оценка следов торможения при автомобильных авариях», 1956).
Анализировал дорожно-транспортный травматизм в республике («О причинах и источниках возникновения дорожно-транспортного травматизма», с соавт., 1974), в т.ч. детский, занимался вопросами профилактики детского травматизма («О частоте и профилактике детского транспортного травматизма», с соавт., 1969; «Причина транспортных происшествий с детьми и меры их профилактики», с соавт., 1974).
Автор методики определения величины травмирующей силы при автотранспортных происшествиях, основанной на учете особенностей повреждений потерпевших. Методика позволила решать сложные экспертные вопросы о скорости движения автомобиля.
Опубликовал монографию «Судебно-медицинская экспертиза при дорожно-транспортных происшествиях», 1976. Разрабатывал меры по совершенствованию судебно-медицинской службы в республике («О мерах улучшения судебно-медицинской службы в Белорусской ССР в свете приказов министров здравоохранения СССР и БССР за № 166 и 146», 1969), укреплению её материально-технической базы («О состоянии и перспективах развития физико-технических отделений бюро судебно – медицинской экспертизы в Белорусской ССР», с соавт., 1972). Обосновал роль лечебно-профилактических учреждений в совершенствовании экспертной судебно – медицинской деятельности («О недостатках в оформлении медицинской документации лечебно-профилактическими учреждениями БССР с судебно-медицинской точки зрения», с соавт., 1974), анализировал недостатки оказания медицинской помощи лечебно-профилактическими учреждениями при травмах и заболеваниях. Изучал вопросы преступности, связанной с пьянством и незаконным оборотом наркотиков. Предложил комплекс мероприятий по предупреждению пьянства и наркомании.
Член правления Всесоюзного научного общества судебных медиков; председатель правления Белорусского научного общества судебных медиков, методического совета при Главной судебно-медицинской экспертизе Минздрава БССР; член научно-консультативного совета Верховного суда БССР, методического совета прокуратуры БССР, редакционного совета журнала «Судебно-медицинская экспертиза».
В. К. Стешиц (1973) установил, что перелом одного ребра может возникнуть при ударе частями грузового автомобиля, движущегося со скоростью 10 км/ч, переломы трёх ребер в сочетании с другими повреждениями возникают при скорости 15 км/ч. Если скорость составляет 30 км/ч, возникают переломы пяти рёбер. Двусторонние переломы рёбер в сочетании с повреждениями внутренних органов происходят при скорости большегрузных автомобилей, равной 35—40 км/ч. Если скорость достигает 45—50 км/ч, образуются переломы 10 рёбер, как правило, по двум линиям или двусторонние переломы пятого—восьмого рёбер в сочетании с повреждениями других областей тела. Безусловно, такой расчёт нельзя принять безоговорочно. Но он может оказаться полезным в тех случаях, когда известен механизм травмы и обстоятельства дорожно – транспортного происшествия, когда клинические данные недостаточно чёткие, а у врача нет возможности произвести рентгенологическое исследование. В заключение следует подчеркнуть, что, по имеющимся данным, переломы этой локализации наблюдались у 62,74% погибших на месте происшествия, у 52,89% умерших в пути следования в лечебные учреждения; у 36,33% умерших в период лечения в больнице и у 10,76% пострадавших, благополучно закончивших лечение.
Из этой информации следует, что определённая в нашем расчёте скорость встречи туристов с преградой около 70 км/ч гарантированно могла вызвать множественный перелом рёбер Золотарёва и Дубининой. Более того, такой же перелом рёбер мог быть вызван и при скорости встречи с преградой, вдвое меньшей полученной в нашем расчёте. А это значит, что протяжённость склоновой наледи могла быть ещё меньше, чем принятые нами 50 метров.
Видимо, в части получения травм имеет смысл верить и Карелину, и Согрину, и Ромадину. Источник большой травмирующей силы, равной силе встречи с автомобилем, удалось найти на склоне, по которому спускались туристы.
Этот вариант не относится только к моей версии инфразвука, он является общим для всех версий, потому что предлагает объяснение получения травм туристами простой и реальной ситуацией.
Заметка
80.
Ужас
.
Продолжаем обсуждение моей версии инфразвука. В предыдущих Заметках мы рассмотрели наиболее вероятные причины того, как и почему четверо туристов оказались в ручье, а также наиболее вероятный вариант получения ими серьёзных травм. Как отметил в своей книге Николай Андреев, "Инфразвук мог воздействовать на мозг, сердце, лёгкие, но не в силах ломать рёбра, наносить удары по голове и раскалывать череп". Конечно же, он прав, на склоне существовал другой, более вероятный источник травм, и можно сказать, более "надёжный" с точки зрения их гарантированного получения. На первый взгляд казалось бы, инфразвук здесь абсолютно не при чём, хотя кто знает, при тщательном анализе событий наверное можно найти и связь состояния туристов после воздействия на них инфразвука с их реакцией на ситуацию и возможностью облегчить последствия от соударения с камнями. Таким образом, два момента, связанные с возникшими у читателей, и у меня в первую очередь, сомнениями, удалось подробно рассмотреть, прийти к выводам и обосновать их.
Но есть в моей версии ещё один момент, вызывающий сомнение, в первую очередь у меня, и также требующий детальной проработки на основании имеющихся фактов.
Этот момент – сама гибель туристов, загадочная и труднообъяснимая. Ну ладно, хорошо, инфразвук вызвал у туристов состояние неконтролируемого страха и ужаса. Ну ладно, хорошо, это состояние вынудило их разрезать палатку, в спешном порядке покинуть её и спуститься со склона к лесу. Но почему после этого опытные туристы, которые совершили по нескольку сложных походов и имели как личный, так и коллективный опыт борьбы с природной стихией, почему они не смогли спастись и погибли? Убедительного ответа на этот вопрос моя версия не даёт, она описывает события, называет предполагаемую причину гибели, но ответа на этот вопрос не даёт. А ответ этот должен быть. Ибо в нём содержится суть трагедии. Факты и так всем известны. Туристы погибли. Произошло переохлаждение организма и замерзание. Признаки переохлаждения задокументированы в актах исследования погибших. Погодные условия были сложными, мороз и ветер. Возможность погибнуть от переохлаждения существовала. Это всё факты. Но возможность не всегда реализуется и становится реальностью. Почему в данном случае она стала реальностью для всех девятерых участников похода? Что стало причиной такого печального результата?