Сергей Соколов – Опергруппа, на выезд! (страница 24)
— Ты бы поосторожней, папаша, — поморщившись, сказал он.
Старик приподнял шапку над головой:
— Пардон, Иван Николаевич! — и отошел в сторонку считать свои барыши.
Капитан Цветков Иван Николаевич огляделся. Знакомых — никого. Не померещилось ли? Что за дед? Вероятно, из «бывших», По какому же делу он проходил? Не вспоминалось. Уходя, Цветков еще раз внимательно посмотрел на старика и недоуменно пожал плечами.
Покрутившись возле старика, Пятнышко притерся к молоденькому лейтенанту, тот уже выписал квитанцию, пробил чек, взял часы, положил их в карман шинели, стал подбирать ремешок. Пятнышко ужом проскользнул поближе, давал советы, подбирал ремешок к часам и себе. Старик ругался с девушками, Пятнышко невозмутимо шмыгнул носом, вынырнул из толпы, разжал кулак — позолоченным корпусом блеснули часы. В этот момент тяжелая рука легла на плечо. Пятнышко почувствовал, что его крепко взяли за воротник. Рванулся. Увидел высокого старика в бараньем треухе. Рядом с ним стояли две девушки, смотрели с брезгливостью и презрением.
— Пройдемте в кабинет директора, — предложил «старик» растерявшемуся лейтенанту твердым командирским голосом.
— А собственно, кто вы? — недоверчиво спросил военный.
— Старший оперуполномоченный угрозыска майор Лохматов.
Карманник был взят с поличным. Налицо были и потерпевший, и свидетели. Дело по «выведению» Пятнышка пошло в суд.
— Ну и шутник же вы, Викентий Александрович, — смущенно усмехаясь, говорил Лохматову Иван Цветков. — Вам бы на сцену или в кино сниматься. В одном ведь кабинете работаем!..
— И по голосу не узнал? — допытывался Лохматов.
— И по голосу, — виновато соглашался капитан. — Гляжу, мешочник какой-то или спекулянт — все пятки обступал, прямо шальной. Да и мелькнуло: не из наших ли бывших подследственных?..
А Лохматов вспоминал, как вызвал его заместитель начальника УВД подполковник Павел Иванович Мелесов.
— Карманные кражи — не мелочь. Займитесь лично. Срок операции — неделя. Помощниками возьмите Трубникова и Захваткина из райотделов. Действуйте.
В тот год в Ярославле распространились карманные кражи. Деньги исчезали в троллейбусах, в кинотеатрах, в магазинах. Воровской угар вскружил и задурил голову изрядной группе подростков. За подростками угадывались фигуры и покрупнее. Пятнышко был одним из первых, кто попался в сети «чудаковатого деда». Карманники знали работников милиции в лицо, остерегались. Вот майор Лохматов и оделся под нелепого деревенского деда. Знакомые продавцы потом рассказывали: стоило в магазине появиться какому-нибудь мужику с котомкой — всех подозрительных будто метлой сметало.
Вместе с Лохматовым действовали Трубников и Захваткин, майор не был одиноким в поиске. Он помнил: срок операции — неделя. Вскоре Лохматов появился в поселке на Липовой горе, где жил его друг, инженер Андрей Померанцев, возглавлявший тогда лучшую в Ярославле народную дружину.
— У тебя много молодежи, — сказал майор. — Собери, побеседуем. Я научу твоих молодцов опознавать и ловить карманных воров. Город спасибо скажет.
Тридцать молодых дружинников взяли под свою опеку бойкие участки, и вскоре многие карманники сидели на скамье подсудимых. Город действительно ощутил помощь и вздохнул спокойно. Недолго гуляли на свободе Микеша и Худоба, Фома и Чихарь.
С «начинающими» — Маконей, Вафлей и Лопухом — Лохматов разговаривал сам — спокойно, по-взрослому обстоятельно и убедительно. Он понимал, что одним-двумя разговорами человека еще не перестроишь, не переделаешь, но верил, что этих ребят еще можно спасти для честной и трудовой жизни.
— Ну, здравствуй, «стремительный» майор, — сказал при встрече Мелесов. — Благодарю.
«Стремительным» Лохматова прозвали еще на пограничной службе. Правда, тогда он еще не был майором. На Белорусской земле, в местечке Плещиницы каждый житель знал командира конно-пулеметного взвода Лохматова. Чуть замечен «чужой» — сразу на заставу, к Лохматову — граница должна быть на замке. У Лохматова и конь был Замок. Достался ему заморыш-заморышем, до Викентия работал с ним человек неумелый, нечуткий. Лохматов лаской поднял его, выдрессировал. Бывало, порой коснется бока, даст условный сигнал, и Замок мягко подогнет передние ноги, упадет, завалится на бок. Мол, стреляй, целься, я — твоя защита от пули. А как ловко брал нарушителей Бек — восточноевропейская овчарка! Бек бесшумно крался и мгновенным прыжком валил нарушителя на спину…
…Около двух часов дня из сберкассы номер семнадцать на улице Кирова вышла Таисия Петровна Боровская, женщина средних лет. Возле дверей сберкассы она увидела черноволосого мужчину, который негромко переговаривался с прохожими, будто торговал чем-то… Таисия Петровна подошла ближе.
— Не купите ли шкурку каракуля? — спросил мужчина. — Спешу на поезд, жду, когда откроется ювелирный, хочу жене купить подарок. Покупайте, недорого возьму.
Таисия Петровна еще не успела разглядеть серебристые шкурки, как подошел еще один гражданин, любопытный, и тоже спросил: «Шкурки? Сразу видно — чистейшее руно!.. Беру», — и стал отсчитывать деньги.
— Но позвольте, — изумилась Таисия Петровна. — Кажется, я первая заинтересовалась…
— Первая, гражданочка, иногда оказывается последней, — мягко улыбнулся подошедший. — Простите великодушно! — он уплатил деньги. Собравшись уходить, остановился и доверительно спросил продавца: — Может, и подороже что найдется? Я бы купил…
— Есть кое-что, да не для продажи, — уклончиво ответил мужчина. — Камушки, например. Жду, когда магазин откроют.
— А я в камушках толк знаю, — не отставал любопытный. — Не брильянты ли случаем? Редкая вещь!
Любопытство охватило и Таисию Петровну.
— Сколько вы просите? — горячо спросила она.
— Гражданочка, вы хоть на товар посмотрите! Не зная броду… — одернул ее любопытный.
— Да цену-то сказать точно не могу, — тихо проговорил мужчина. — Зайдем в ювелирный, там скажут. А я больше государственного не запрошу.
До открытия магазина оставалось сорок пять минут.
— Да чего там ждать, — вмешался любопытный. — Пошли к директору, к самому Прохору Прохоровичу. Он здесь живет, напротив.
Продавец бриллиантов, любопытный и Таисия Петровна вошли в двухэтажный дом рядом с «Яхонтом», миновали лестничный пролет. Навстречу им неторопливо спускался директор магазина.
— Прохор Прохорович, милый! — обрадованно воскликнул любопытный. — А мы — к вам!
— Вечно ты мне, Коробицын, дел прибавляешь, — недовольно заговорил Прохор Прохорович. — Откроется магазин, пожалуйста…
— Войдите в положение, спешит же человек…
— Ну, ладно, — милостиво кивнул директор. — Что у тебя там?
— Оценить… самую малость, — сказал мужчина и достал синюю дерматиновую коробочку. На белой ватке сверкнули три глазка…
Директор вынул из кармана лупу, зажал стекло веками, как это принято у часовщиков и ювелиров, и начал поворачивать камешки, рассматривая алмазные грани.
— Около трех с половиной каратов, — волнуясь, сказал он. — Чистейшей слезы алмазы. Редкая красота. Вероятно, фамильные ценности?.. Откроем магазин — заходите. Лучше через час, другой. Тысячи четыре рублей — а у нас перед обедом кассирша деньги сдала. Ну-с, молодые люди, засим я откланиваюсь, — и директор вышел.
— Прошу прощения, — стал извиняться любопытный. — Четыре тысячи… Такой суммой не располагаю.
— Я бы уступил, — нерешительно сказал мужчина. — Берите за три…
— Нет-нет! Разве что, вот гражданочка… Придется уступить свое первенство.
— Но я могу найти только две тысячи, — оправдывалась Таисия Петровна, — да и то дома.
— Ну, бросьте! — обиделся владелец бриллиантов. — Это же половина цены! — и он захлопнул коробочку.
— Ну, что вам стоит! — упрашивала его Таисия Петровна. — Подумайте еще, дорогой, прошу вас!
— Была не была, — остановился мужчина в раздумье. — Деньги нужнее. Берите за две с половиной. Я провожу вас.
Таисия Петровна перетряхнула весь дом. Взяла деньги взаймы у свекрови, собрала нужную сумму и завладела драгоценностями.
Она была возбуждена состоявшейся сделкой и чувствовала себя счастливой. Редкие алмазы — раз! Выигрыш почти вдвое — два! Поистине глупцы живут на белом свете, выбрасывая за полцены такие сокровища!
После двух Боровская появилась возле ювелирного магазина. Она спросила, как пройти К директору и распахнула дверь кабинета. Навстречу ей из-за стола приветливо поднялась полноватая, приятной наружности женщина.
— Я директор…
С Боровской стало плохо…
Она почти не помнила, что было дальше. Выбежала, взяла такси, объехала бойкие улицы, съездила на вокзал, все было напрасно. Тогда обратилась в милицию.
Лохматову сообщили о происшествии в 15 часов. Он быстро допросил потерпевшую, внимательно записал приметы преступников, позвонил на вокзалы, на железнодорожные станции, в ближайшие районные центры, где могли появиться мошенники. Везде отвечали ему люди верные и надежные, постоянные друзья милиции, опора в ежедневной и трудной работе. В поиск включились десятки людей — работники вокзалов, поездные бригады, шоферы такси.
— На грузовике уехали в Ростов, — сообщила ему одна из женщин.
— Берут билет до Александрова, — доложила работница Ростовского вокзала.
В Ростове в поезд вошли сразу три группы «контролеров». В купе мягкого восьмого вагона сидели заезжие гости — все трое. Они уже успешно осуществили «бриллиантовые операции» в Иванове, Воронеже, Новосибирске и были удивлены, что их «побеспокоили» на перегоне Ростов — Александров.