Сергей Соколов – Информационно-библиотечная политика современной Германии (страница 3)

В дореволюционный период вопрос значимости государственных интересов в организации работы российских библиотек рассматривали также Л. Б. Хавкина и B. И. Чарнолуский.

Л. Б. Хавкина в своем руководстве по библиотековедению «Библиотеки, их организация и техника» [304], раскрывая социальные причины возникновения библиотек, подчеркивала заинтересованность государственной власти в их появлении и развитии. «Собирание обширных книжных богатств и предоставление их в качестве пособия для занятий является делом государственной важности, так как содействует образованию ученых, литераторов и т. д., а тем самым способствует развитию наук и искусств» [304, с. 7–8]. Наряду с подробным описанием развития и состояния научных и академических, общеобразовательных и народных библиотек Л. Б. Хавкина подробно остановилась на таком термине, как «государственные книгохранилища» [304, с. 7–32], по сути – национальные библиотеки. На «государственные книгохранилища» возложена миссия как собирания книжных богатств в масштабах всего государства через механизмы «обязательной доставки» [304, с. 8], т. е. обязательного экземпляра печатной продукции, так и широкого предоставления своих фондов читающей публике. Важнейшим разделом руководства Л. Б. Хавкиной являются приложения, связанные с библиотечной деятельности на всех управленческих уровнях, представленных Уставом о цензуре и печати XIV свода законов Российской империи, Положениями о пошлинах, Правилами о бесплатных народных читальнях и т. д. [304, с. 331–370]. В произведении «Книга и библиотека» [305] Л. Б. Хавкина затронула вопросы идеологии в организации библиотечного дела, представила свои идеалы гражданских свобод в организации библиотек по примеру системы публичных библиотек США, отметив, что с рождением Советской России «не кончился крестный путь свободного слова в России» [305, с. 50].

В наибольшей степени вопросы государственной организации библиотечного дела были разработаны в трудах В. И. Чарнолуского. О широком, общегосударственном подходе В. И. Чарнолуского писал Ю. Н. Столяров [264, с. 85]. Государственные библиотеки рассматривались В. И. Чарнолуским как ведущие «государственные учреждения по внешкольному образованию» [312, с. 39–47]. «На первом месте здесь должны быть поставлены государственные книгохранилища, назначение которых заключается в собирании и хранении всего огромного печатного материала, выходящего в государстве и, по возможности, всего важнейшего, выходящего в остальных странах» [312, с. 39], писал В. И. Чарнолуский в работе «Основные вопросы организации внешкольного образования в России». Важнейшим элементом системы государственного просвещения должно стать «распространение изданий государственных центральных органов, как это поставлено в США» [312, с. 39]. В главе «Задачи и компетенция государства в общественной организации внешкольного образования» В. И. Чарнолуский писал о значимости дополнительного финансирования государственных книгохранилищ, финансовой поддержки перевода в «общественное достояние» издаваемой в России печатной продукции, т. е. развитие системы платного и обязательного экземпляра, социальной помощи для авторов научной и художественной литературы. «Государственные книгохранилища» должны быть основным элементом государственной библиотечной сети и «обладать достаточной независимостью и автономностью», они «не должны быть такими бюрократическими установлениями, какими они являются теперь, а автономными учреждениями, построенными на общественном начале, находящимися в связи со всеми учеными организациями и всеми центральными библиотеками страны» [312, с. 44].

Особое внимание В. И. Чарнолуский уделял официальной государственной идеологии, например, влиянию так называемого национального вопроса на учреждения «внешкольного образования», к которым принадлежали и государственные библиотеки дореволюционной России. В. И. Чарнолуский признавал, что «все здание общественной организации внешкольного образования, от низа до верха, должно быть организовано на национальной почве», но под национальной почвой он видел все этническое разнообразие дореволюционной России. В. И. Чарнолуский горячо приветствовал Манифест 17 октября 1905 г. и частичное решение национального вопроса. «Нормальная организация (внешкольного образования) немыслима, – писал он, – пока в ней будут чувствоваться хотя бы слабые следы насилия одной национальности над другой» [312, с. 16]. Понимание значимости государственной идеологии как важнейшего структурообразующего элемента всей информационной и библиотечной политики также большая заслуга этого отечественного библиотековеда.

Таким образом, уже в начале XX в. ведущие библиотековеды страны понимали необходимость выстраивания системных взаимных связей между государственным аппаратом, государственными книгохранилищами – будущими национальными библиотеками – и системой академических, т. е. университетских и зачастую крупнейших региональных библиотек, подчеркивали значимость установления дополнительных каналов коммуникации библиотек с широкой и профессиональной общественностью, отмечали объективность присутствия государственной идеологии в библиотечной сфере как в дореволюционной России, так и после октябрьских событий 1917 г.

В настоящее время термин «библиотечное дело» используется как в традиционном, расширенном, так и в его узком сервисно-технологическом прочтении. Трактовка термина «библиотечное дело», обозначаемого в российском государственном стандарте «ГОСТ 7.0–99. Информационно-библиотечная деятельность, библиография. Термины и определения» как «область деятельности по организации библиотечного обслуживания» [80], отличается от его традиционного расширенного толкования и может быть подвергнута критике в том числе и в силу значительного сужения в ней социальной ответственности библиотечных учреждений. По сравнению с пониманием термина «библиотечное дело» в годы социалистического строительства современная трактовка переводит их в сервисную область, удобную для библиотечной статистики и отчетности, но снимающую общественно значимую миссию библиотечных институций. В терминологическом ГОСТе 1980 г. библиотечное дело понималось как «область идеологической, культурно-просветительской и научно-информационной деятельности, обеспечивающая удовлетворение потребностей населения в произведениях печати и других документах посредством библиотек» [82, с. 2]. Социальная парадигма стандарта 1980 г., принципиально ориентированная на руководство чтением и деятельную позицию библиотек, затронула и понятие библиотечного обслуживания, которое не сводилось к «удовлетворению потребностей ее пользователей путем предоставления библиотечных услуг» (современный стандарт), а обозначалось как «деятельность библиотеки по пропаганде и выдаче произведений печати и других документов или их копий, оказанию помощи в их выборе и использовании» [82, с. 10]. Проект нового терминологического стандарта понимает под библиотечным делом «отрасль информационной, культурной, просветительской деятельности, обеспечивающей создание и развитие библиотек как социальной системы, основной целью которой является сбор, сохранение и распространение документных (информационных) ресурсов» [81]. В проекте нового стандарта был учтен современный системный подход к библиотечной деятельности, базирующийся как на концепции управления документными (информационными) ресурсами, так и на признании значимой просветительскую деятельность библиотек, реализующих «государственную политику в области информационной культуры» (термин «национальная библиотека» указанного стандарта).

Понятие «библиотечная отрасль» утвердилось в годы СССР вместе с развитием отраслевых принципов организации народного хозяйства [74]. В 1950-е годы с учетом растущих в условиях научно-технической революции информационных потребностей общества, развития новых отраслей промышленности, требующих активного межведомственного взаимодействия, необходимости идеологического контроля во всех государственных структурах на фоне растущего информационного противоборства времен холодной войны, возникла необходимость переосмысления сферы ответственности государства в области библиотечной научно-информационной политики и идеологии. Государственная задача создания единого информационно-ресурсного обеспечения ведомств и межведомственного сотрудничества определила интерес к раскрытию типологических функций региональных и ведомственных библиотек, обусловила научную-практическую потребность отношения к библиотечной и другим отраслям науки и культуры как к объектам социалистического строительства. Общероссийский классификатор отраслей народного хозяйства 1976 г. [204] в отрасль под кодом 93 000 «Культура и искусство» включил первым пунктом «библиотеки, библиотеки-читальни, самостоятельные передвижные библиотечные фонды (кроме библиотек, отнесенных к числу научных учреждений)», а в отрасль под кодом 95 000 – «Наука и научное обслуживание» – «библиотеки и книжные библиотеки, ведущие научную работу».

В настоящее время собирательный термин «библиотечная отрасль» используется преимущественно в работах, раскрывающих социально-экономические аспекты библиотечной деятельности, особенно в региональном аспекте (работы С. Ю. Волжениной [65], Л. А. Кожевниковой [141], И. В. Бориса [48], Е. Б. Артемьевой [16] и др.). Диссертационные исследования и монографии, использующие понятие «библиотечно-информационная отрасль» в общегосударственном масштабе, как, например, докторская диссертационная работа Г. В. Варгановой [57], также более сосредоточены на экономических аспектах предмета исследования. Так, Г. В. Варганова дает характеристику библиотечной отрасли «как совокупности экономических единиц – библиотек и информационных центров, интегрированных в единое целое на основе общности производимой продукции (услуг)…» [57, с. 5].