Сергей Шустов – Возмездие (страница 6)

Риккардо посмотрел на маму. Иногда она говорила очень правильные вещи. И только она одна могла приструнить отца, нрав которого к детям был очень суров. Он не давал им спуску, особенно Риккардо. С детства заставлял вникать во все сложности фермерской жизни — и Риккардо вникал, ему это нравилось. Но как только нужно было что‑то важное решить, он тушевался и не делал шаг.

Когда‑то давно, ещё на разделке мяса, один из работников угодил топором себе по ноге. Не опасно для жизни, но крови было так много, что работник заорал. Риккардо, стоявший рядом, просто смотрел на это, не двинувшись с места. Рядом, как назло, не было никого. Спустя несколько минут подбежал отец и начал помогать работнику: перевязал рану, наложил жгут. И, видя стоящего рядом Риккардо, крикнул:

— Ну, что ты стал как баба? Делай что‑нибудь!

А Риккардо продолжал стоять в оцепенении. От вида этой раны ему сделалось не по себе, и холод, пробежавший по всему телу, обездвижил его, будто из него самого в тот момент исчезла вся кровь, оставив неподвижное и холодное тело. Отец ещё не раз вспоминал ему этот случай. А у Риккардо в голове до сих пор звучала та фраза: «Ты баба».

— Спасибо, мама. У меня сейчас действительно всё сложно: с Эстелой и ферма теперь под моим контролем. И я не знаю, как это всё тянуть.

— Потянешь. И не такое тянули. Ты только не опускай руки. Отец отойдёт, и ты поговори с ним.

— Спасибо. Я должен идти. Адольфо, Кристобаль, слушайте бабушку!

Дети не обратили на слова отца никакого внимания — они были заняты своими очень важными делами.

Глава 5.

— Адольфо, Кристобаль! — раздался голос Ксавье откуда‑то из середины дома. Дети тут же отвлеклись, бросили игры и помчались к деду.

— Ну что, будем играть в пиратов? — Ксавье стоял возле окна в пиратской треуголке.

— Да, да! — оба завизжали от восторга.

Ксавье снял треуголку и надел Кристобалю. Шляпа полностью, до самых плеч, спрятала его голову.

— Я буду грабить корабли! — закричал Адольфо.

— Прежде чем грабить корабль, его нужно построить. Кто со мной будет строить корабль?

— Я! — громко крикнул Адольфо.

— И я! — подтвердил Кристобаль.

Ксавье подошёл к дивану и снял подушки.

— Вот ваш корабль. Полезайте на борт.

Дети бодро забрались на огромный диван.

— Сейчас я буду строить, — с этими словами Ксавье пошёл к шкафу и начал доставать всё необходимое. Вокруг детей он поставил подушки, а потом накрыл их, как крышей, двумя одеялами.

— Вот вам пушки, — он приподнял одеяло и положил два валика цилиндрической формы из красной ткани. — А вот ваш флаг, — он воткнул между подушками палку с чёрной привязанной тряпкой.

— Ну что, пираты, вы готовы?

— Да! — хором закричали откуда‑то из‑под одеяла.

— А кем будешь ты? — показалась голова Адольфо.

— А я буду огромным осьминогом, который пытается утянуть ваш корабль на дно.

Он принялся шатать диван из стороны в сторону и грозно рычать, показывая всю силу огромного чудовища. Дети визжали от восторга. Через минуту такого шторма на палубе показался Адольфо с пушкой в руках.

— Я тебя уничтожу, злобное чудище! Бах, бах, бах!

— Ты отпугнул осьминога, но не убил его, — Ксавье отошёл на несколько шагов и начал ходить вокруг дивана, злобно рыча. — Сейчас я наберусь силы и потоплю ваш корабль.

Он медленно сделал ещё круг, обошёл диван с противоположной от Адольфо стороны и принялся опять трясти и двигать пиратский корабль. Мальчишки снова завизжали, и на палубе показался Кристобаль с пушкой.

— Бах, бах, бах! — почти в унисон закричали пираты.

— Вы победили чудовище, — Ксавье медленно присел и скрылся из вида за большим диваном.

— Ура! Мы победили чудовище!

Игра в пиратов продолжалась несколько часов. Они строили корабли, потом на них нападали, надевали старую одежду и притворялись великими мореходами. Богатая фантазия Ксавье в этих пиратских забавах не знала границ: он был осьминогом и гигантской акулой, слоном, китом и даже говорящим попугаем, который знал, где лежит пиратский клад. Они играли бы до самого вечера, но строгий голос Марии потребовал, чтобы все пираты срочно явились на обед. Она даже половником стукнула о крышку кастрюли, имитируя корабельный колокол.

После обеда, бо́льшую часть которого дети наперебой рассказывали бабушке о трудностях битвы с чудовищем, Ксавье уложил пиратов спать и пришёл на кухню. Мария налила ему вишнёвый морс.

— Ты вместо того чтобы ругать сына, давал бы ему дельные советы. У него и так всё непросто с Эстелой, а тут ты ещё…

— А что у него с Эстелой? — удивлённо спросил Ксавье.

— Говорит, отдалились они совсем. Она нервная стала после рождения Кристобаля. Повернулся же язык обвинить ребёнка! Я думаю, это она говорит так специально, а он повторяет. Где это видано, чтобы дети были помехой? Ну ничего, преподобный его наставит на путь истинный. А то вон чего удумал: говорит, разведётся. Ты представляешь? Мы как потом будем соседям в глаза смотреть? Стыдоба. Это он её слова повторяет. Эта Эстелла совсем не в себе. Не даёт ему нормальной жизни. Всё одно к одному: Наталья без мужа и без детей, и Риккардо теперь туда же. Вот почему он мне сказал, что не стоило бы и детей заводить? Вот откуда у него эти мысли? Всё от неё. Любит ведьму эту, а она им и помыкает, потому что ни во что не ставит. Не любит она его, да ещё и мысли какие ему внушает. Разве этому ты его учил? Если детей нет, то жизнь вся зря. Как они этого не понимают? Дети — это продолжение нашего рода. А что Наталья продолжит теперь? Кто её возьмёт в таком возрасте? О каких детях говорить можно?

Ксавье молча слушал, удивляясь новостям.

— Мы прилежные католики и останемся такими, что бы ни случилось, — Мария подошла к портрету святой Марии и поцеловала его. — А если дети им не нужны —мы себе возьмём. Ты хоть ему скажи: пусть делает, что хочет, а семью надо сохранить. Подумаешь, стала нервная. Вот уж смех. Я всегда говорила, что они не пара. Не пара, и как в воду глядела. Я тоже с двумя была и ничего. Да, тяжко приходилось: ты в поле, я на хозяйстве. Но так все живут, и они смогут. Подумаешь, трагедия какая.

— Я поговорю, — Ксавье встал и пошёл на улицу. — Пойду в аптеку. Утром мазь не купил.

Глава 6.

— Дети же не глина — ни Наталья, ни Риккардо. Слепить из них то, что хочешь, не получится. Пусть сами живут: хотят — женятся, хотят — разводятся. Их жизни и их выбор. Но как об этом сказать Марии? — с этими тяжёлыми мыслями Ксавье брёл по улице пустой деревни. Было около половины третьего — на улице самое пекло.

— Надо было переждать жару, зачем я иду здесь? — сам себя спросил он вслух, — нужно в тень, — Ксавье посмотрел на другую сторону улицы, где вдоль дороги росли деревья давая нужную сейчас защиту, резко свернув он шагнул на дорогу.

Визг тормозов и сигнал клаксон, от которого Ксавье вздрогнул и не устояв на ногах упал на асфальт.

— Чтоб тебя, на больное колено.

— Синьор, вы в порядке? — из машины резко вышел молодой мужчина и попытался помочь встать.

— Да, сам я, не ужели не видел меня?

— Видел, но вы так резко вышли на дорогу, хорошо, что я успел затормозить, а вы местный?

— Я да, а вот тебя не знаю.

— Да, я приехал к своей невесте.

— А как фамилия? — Ксавье поднялся и уже уверенно стоял на ногах.

— Фамилия... - парень замешкался, — фамилия Эспозито.

— А, — ясно, Ксавье кивнул.

— Может вас отвезти в больницу?

— Зачем?

— Вы упали и я подумал...

— Не надо никуда меня везти, я живу, — он показал пальцем, — там.

— Я прошу прощения, если вам ничего не нужно, я должен ехать, — незнакомец пошёл к машине и сел за руль.

Ксавье проводил его взглядом.

— Машина как у меня! Надо же, ещё одна.

Жёлтый "Форд" тронулся с места и Ксавье только сейчас заметил пассажира, который до этого никак себя не выдавал, второй незнакомец чуть постарше первого сидел смирно и смотрел вперёд, машина поравнялась с пешеходом.

— Он даже не взглянул на меня, как будто я призрак, — Ксавье проводил взглядом автомобиль и принялся отряхивать испачканные светлые брюки.

— Это же одна и та же машина, с царапиной на дверце, — он посмотрел в след, но дорога была пуста, — откуда она взялась только? Не было никого, и кто эти Эспозито? Я не помню таких, — слегка хромая перешёл улицу, в тени сразу стало гораздо лучше, через квартал была аптека.

— Сеньор Ксавье, я так рад вас видеть! Мне сказала Инес, что вы были утром, но, к великому сожалению, я не смог прийти вовремя. Простите великодушно. Вот, я уже приготовил мазь.