Сергей Шустов – Ведьма. Книга первая (страница 4)

– Что ты улыбаешься? Бумага где? Давай быстрей клади. Вот тебе и работа архитектора.

Примерно через месяц подобной работы директор, оказавшийся тем ещё выдумщиком, назначал (конечно, не сам, а через своего помощника) специальные задания вроде забрать костюм из химчистки или купить домой продукты. А однажды пришлось даже погладить рубаху, потому что белоснежная, та, в которой директор приехал, была испачкана чашкой неловкого кофе.

Анастасия Михайловна, или просто стерва Настя, добавляла к каждой из задач директора ещё и поручения от себя, вроде покупки лака для ногтей. И не просто лака – дешевку стерва Настя не выносила. Лак должен быть фирменный, определённой марки, и приходилось с костюмом из химчистки наперевес ехать через весь город на метро в поисках этого чудо-лака. В общем, кошмар.

Вторая студия была очень близко от дома – пешком минут десять, что было очень удобно. И, несмотря на сомнительную репутацию, о которой говорили другие архитекторы, Оля подала резюме и была тут же принята в штат, даже без собеседования. И работа, очень короткая в этом, так сказать, архитектурном бюро, запомнилась на всю жизнь.

Как позже поняла Оля, студия участвовала во всех тендерах по архитектуре, реставрации и ремонту, не упуская ничего.

– Зачем столько заказов? У нас же всего пять человек работает? – как-то спросила она своего коллегу.

– Заказов не бывает много, – ответил коллега. – Мы же их всё равно делать не будем.

– Что? – не поверила своим ушам Оля. – Как не будет?

– Да вот так, сольём помои свиньям, – с улыбкой ответил коллега.

И тут стало прямо очень интересно. Во время перерыва на обед пристала к коллеге с вопросами, и он всё выложил, даже не думая скрывать ничего.

Оказывается, бюро набирает заказы, имея архитектурную лицензию, и перепродает их по договору субподряда людям, которые такую лицензию не имеют, на том и живёт, причём весьма неплохо. Эти люди, которые выкупают право на проекты, реставрацию и на стройку, мягко говоря, неквалифицированные, и отдают проектирование на фриланс вообще непонятно кому. Реставрация и стройка достаётся гостям из ближнего зарубежья. И получается, что все эти тендеры на строительство детских садов и школ в итоге попадают в руки людей без нужной квалификации. И надо ли говорить о том, что получается на выходе?

– Кошмар.

– Почему? – удивился коллега. – Все довольны, в чём проблема?

– Как в чём? А качество? Там же дети учатся.

– Ну учатся и что? Кто-то судится потом, кто-то нет. Шеф знает, кому дать, – таков был ответ коллеги.

Но когда на следующий день узнала, что образование архитектора есть только у неё, то даже не удивилась этому немыслимому положению. Но сильно удивилась, когда шеф вызвал её к себе в кабинет, закрыл за ней дверь и предложил сесть. То, что он говорил дальше, было как бред, который несёт сумасшедший.

– Слушай, как там тебя… Света?

– Оля.

– Ну да. К тебе есть задание, очень важное. У нас в перспективе хороший тендер, большой, но есть одна проблема. Ну никак один человек не хочет упростить условия тендера.

Шеф говорил медленно, явно подбирая каждое слово.

– Тендер, как я сказал, большой и нужен нам. Так вот, надо к нему поехать и убедить смягчить условия. Ты у нас девушка молодая, красивая, Борисыч таких любит. А всё сделаешь как надо – получишь премию в конце месяца, согласна?

– Куда поехать?

– Куда? К нему. Я договорюсь, у меня его охрана на подкорме, пропустят. Подойдёшь к Дарье Петровне, она проинструктирует.

У шефа зазвонил телефон, и он бесцеремонно выставил Олю за дверь.

Наверное, минуты три стояла как столб у двери кабинета и осознавала всё сказанное. Суть слов «убедить смягчить условия» и «Борисыч таких любит» до неё дошла только через полчаса, пока она вновь и вновь проигрывала разговор с шефом в своей голове. Конечно, больше в это бюро она не пошла.

В третьей студии пробыла ровно один день. Всё начиналось очень красиво: крутой офис в центре, безумно красивая девушка на ресепшн, собеседование, правда, без директора, проводил его заместитель. Сказочные условия работы и глубокое разочарование после…

В конце почти часового разговора с заместителем, интересным и представительным мужчиной солидного возраста в тёмно-синем пиджаке и малиновых лакированных туфлях, Оля подумала, что попала в рай. Заместитель предложил познакомить с коллективом, и в сопровождении этого импозантного мужчины вышла из переговорной и спустилась на первый этаж в просторное фойе.

– Какой огромный офис! Потолок метров восемь, наверное. Дизайн в стиле минимализм.

Да, конечно, она знала об этом стиле, но только по западным изданиям. Тогда ещё этот западный шик был в Москве чем-то неслыханным.

Фойе было белоснежным и очень просторным, отчасти из-за огромных, чуть не до потолка окон с ажурным плетением, и белых, чисто белых стен, пола, потолка и всей мебели. Даже вазы и те были белые. А вот люди, сотрудники, напротив, носили тёмные цвета, что делало их фигуры как будто вырезанными из бумаги и в качестве аппликации добавленными на белый холст. Впечатление было потрясающим.

Вместе с заместителем они прошли в коридор справа от ресепшена и свернули через десяток шагов налево. Помещение и интерьер резко изменили свой внешний вид, превратившись в подъезд многоэтажного дома. Такой резкий контраст, будто из сказки, где принцесса превращается в грязную нищенку за одно мгновение, резко взбодрил Олю.

И теперь они шли по грязному и дурно пахнущему коридору и смотрелись весьма нелепо: прекрасно одетый мужчина с запахом дорогого парфюма шёл по грязному коридору с девушкой в джинсах и худи. Это зрелище напоминало сцену из абсурдного фильма, в котором охранник ведёт в камеру преступника, только роли должны быть изменены: охранник должен быть в джинсах, а она – в дорогом костюме.

Примерно через двадцать шагов эти два нелепо выглядящих в данных условиях человека подошли к двери. Импозантный мужчина открыл дверь, и они вошли в самое архитектурное сердце студии – производственную мастерскую. Первое впечатление было шокирующим: это было будто подвальное пространство, но с небольшими окнами у самого потолка. Маленькое помещение с синими, окрашенными бог весть когда стенами и старой, ещё советской плиткой на полу. С потолка, как лианы, свисали провода разной степени спутанности, на некоторых висели грязные, перекошенные от увиденного светильники.

Зрелище было настолько унылым, что не было слов. Она остановилась у входа, и рот даже открыла от удивления.

– Знакомьтесь, новый архитектор, зовут Оля, выпускница МАРХи, но без красного диплома, – пошутил импозантный мужчина и сам посмеялся над нелепой шуткой, слегка подтолкнув Олю вперёд.

В ответ – гробовая тишина, никто даже ухом не повёл, пару человек только глаза подняли. Очнувшись от изумления, увидела перед собой десять или пятнадцать пошарканных столов, разделённых зелёными перегородками, и людей, стучащих пальцами по клавишам клавиатуры.

– Ладно, вы тут знакомьтесь, – сказал импозантный мужчина, – а мне надо работать.

В одну секунду он уже стучал своими малиновыми туфлями по дурно пахнущему коридору.

– Опять Седой забухал! – громко сказал кто-то из сотрудников.

Кто-то невесело хмыкнул в ответ.

– Привет, я Никита, а ты новенькая, – услышала она сзади.

Обернувшись, увидела худого очкарика, который с улыбкой взял Олю за рукав худи.

– Пойдём, я покажу тебе место, – потянув Олю за собой, он подошёл к столу. – Вот здесь садись, рядом со мной. Я введу тебя в курс дела. Вот смотри, – не замолкал Никита, – у меня в работе сейчас коттедж в Видном, уже заканчиваю. Тебе, наверное, чего попроще дадут. Что тебе сказал Валера?

– Что? – вернулось к медленному осознанию действительности, – Какой Валера?

– Валерьян Романович, с которым ты пришла сюда. Что он сказал, над чем будешь работать?

– Ничего не сказал. Он мне час рассказывал, какие вы крутые проекты делаете, что вас все знают и уважают.

– Ага, – выпалил Никита, – это он имеет в уши лить, работа такая у него.

– Какая?

– Такая. Он же зам. Пока Седой бухает, все клиенты на нём.

– Седой? – удивилась Оля. – Кто это?

– Это гендир всего этого – Анатолий Анатольевич Седой. Фамилия такая. Хороший мужик, но бухает по-чёрному, даже жалко.

– Я просто когда зашла в офис, подумала, что это лучшая студия в Москве, а тут такое…

– Это да, студия у нас и правда крутая, известная, мы премии берём каждый год, но относятся к нам как к рабам на галерах. Основной офис ты видела – он для клиентов и их жён, которые, как только видят такое, сразу как дети просят: «Купи-купи!» И Валера ещё на уши сядет с рассказами, какие мы крутые. Заказчиков у нас много, – вдруг замолчал Никита.

Тут уже чёткое сознание вернулось к Оле.

– А Седой, он разве вам не может нормальный ремонт сделать? Вы же студия архитектуры?

– Седой? Так он и не был у нас тут ни разу. Я здесь уже три года работаю и видел его всего раз, и то случайно. Я в начале думал, что его вообще не существует, – рассмеялся он. – Он как призрак, его видят только избранные, а на нас всем плевать.

– Хорошо, а зарплата? Проекты интересные?

– Зарплата – гроши, – как-то совсем по-доброму ответил он.

– Как? Подожди, мне же Валера сказал: от семидесяти тысяч будет плюс премии и всё такое.