Сергей Шиленко – Системный рыбак 3 (страница 9)

Мы дружно вышли во двор. Становилось прохладнее, приближались сумерки

Флинт с Молотовым вынесли из дома мою единственную большую скамью. Курт откуда-то притащил доски и козлы, за пять минут сколотив импровизированный стол. Маркус суетился, расставляя табуретки. Соседи, заметив суматоху, стали приносить свои лавки, ящики, один умелец, даже бочонок откуда-то приволок.

Длинный стол выстроился вдоль забора. Скамьи окружили его полукругом. Молотов разжёг костёр в каменном очаге, языки пламени взметнулись вверх, отбрасывая тёплый свет на потемневшее небо. Дым пополз вверх, неся с собой запах горящих дров и смолы.

Двор преобразился. Ещё недавно он казался заброшенным и пустым, а теперь пламя костра освещало лица людей, блики играли на деревянных поверхностях столов. Кто-то повесил старый фонарь на крючок у двери, добавив ещё света.

Я посмотрел на это пиршество и невольно усмехнулся. Вот оно, настоящее деревенское новоселье.

Гости потянулись из дома во двор. Женщины расселись на лавках, мужчины устроились по краям стола. Разговоры возобновились, на этот раз громче и раскованнее.

Поток гостей не прекращался.

Бабка Лана подошла к калитке, неся корзину с пирожками. Капуста, грибы, картошка. Она поставила их на стол.

— Новоселье без угощений не новоселье, — буркнула она, отводя взгляд.

Гончар Ховард притащил кувшин с квасом и поставил рядом с пирожками. Марта принесла горшок с тушёной капустой, которая ещё дымилась. Её муж нёс деревянную миску с квашеной редькой.

Стол заполнялся. Вяленое мясо от охотников легло рядом с соленьями от другой семьи. Тётка Глаша, дородная вдова, державшая пекарню на рынке, притащила целую плетёнку свежего хлеба, румяного и ароматного. Кто-то поставил корзину с маринованными огурцами и редькой в меду…

Деревенский стол рос стремительно наолнялся простой и сытной едой.

Я встречал гостей у калитки, благодарил, направлял к столу. Многих видел впервые. Но все они знали меня, или того, кем я был раньше. Странное чувство. Будто меня принимали в семью, о существовании которой я даже не подозревал.

Во дворе становилось всё теснее. Люди устроились вокруг стола, кто-то стоял у костра, грея руки. Разговоры нарастали, перемешиваясь со смехом и позвякиванием посуды.

Следующий стук.

На пороге калитки стоял мастер Лорен По. Глава местной школы культивации выглядел так, будто случайно забрёл не в тот район города. Тёмное строгое одеяние, прямая спина, взгляд человека, привыкшего, что перед ним расступаются.

Гости притихли. Я заметил, как Лим с Молотовым переглянулись, а Флинт-старший чуть выпрямился.

— Мастер По, — я поклонился, как было принято в его школе. — Не ожидал вас увидеть.

— Новоселье есть новоселье, — он чуть качнул головой в ответ. — А ты, похоже, больше не тот мальчишка, что приходил ко мне за медяками почитать свитки.

Он протянул мне деревянную табличку с выжженными символами.

— Это даёт тебе право, как жителю деревни, бесплатно изучить одну из обычных техник в павильоне школы.

Я принял табличку, повертел в руках. Символы были мне незнакомы, но энергия, исходящая от дерева, ощущалась отчётливо.

— Благодарю, мастер По.

По двору прокатился негромкий гул. Даже Флинт-старший, обычно невозмутимый, заинтересованно приподнял бровь.

Мастер По задержал на мне взгляд, в котором читалось что-то похожее на любопытство. Потом молча прошёл к столу и занял место в дальнем углу, подальше от основной толпы.

Следом за ним пришёл староста Элрик.

Он шёл неспешно, с достоинством человека, который никуда уже не торопится. Седые волосы аккуратно зачёсаны, одежда простая, но добротная. За ним следовала женщина в богатом платье, видимо его жена.

Элрик вручил мне небольшой кожаный мешочек, в котором звякнули монеты.

— Серебро на порог, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. — Согласно традиции. Деревня рада видеть, что ты оправился от своего… недуга и стал полноценным членом нашей общины.

— Благодарю, староста.

Он кивнул и прошёл к столу, усевшись рядом с мастером По. Женщина последовала за ним, одарив меня любопытным взглядом.

В этот момент раздался ещё один стук. Открыл калитку и увидел, что на пороге стояла Амелия.

Она была одета в простое, но элегантное платье, без обычных своих шёлковых излишеств. Волосы собраны в аккуратную причёску, лицо спокойное. За её спиной маячил слуга с плетёной корзиной в руках.

— Добрый вечер, — произнесла она с прохладной учтивостью.

Но её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем полагалось по этикету.

— Проходи, — я отступил в сторону. — Рад, что пришла.

Слуга внёс корзину и поставил её на стол. Внутри оказались баночки с дорогими столичными специями, фарфоровая чайная пара тонкой работы и бутылка с замысловатой этикеткой.

— Подарки от семьи Флоренс, — Амелия чуть склонила голову.

Гости зашептались. Появление столичной аристократки на деревенском новоселье было событием из ряда вон выходящим.

Я поблагодарил её и указал на свободное место ближе к костру. Амелия села, сложив руки на коленях, и принялась с любопытством оглядывать собравшихся.

Ну что же, двор был полон. Гул голосов заполнял пространство, смешиваясь с треском костра и запахом дыма.

Пора выносить угощение.

Я позвал с собой Маркуса и мы вернулись на кухню. Пять башен блинов ждали своего часа. Я взял первую, Маркус подхватил вторую. Рид спрыгнул с подоконника и важно пошёл следом, будто сопровождал процессию.

Когда мы вышли во двор, разговоры стихли.

Я поставил блюдо в центр стола. Свет костра плясал на золотистых кругах, и блины казались почти волшебными. Тёплые, манящие, пахнущие домом и топлёным маслом. Едва заметный пар поднимался над стопкой, растворяясь в прохладном вечернем воздухе.

Маркус поставил рядом вторую башню. Я вернулся за третьей, принёс её и расположил рядом с первыми двумя. Потом мы поставили на стол мёд и варенье.

Гости молчали, глядя на блины. Огонь отбрасывал блики на их лица, и я видел, как в глазах людей отражалось любопытство, смешанное с лёгким недоумением.

— Это что? — спросил кто-то из охотников.

— Блины, сладкая выпечка, угощайтесь.

Несколько секунд никто не двигался. Гости смотрели на блины так, будто перед ними была какая-то невиданная диковинка. Хотя в общем-то, это было правдой.

Первым потянулся Элрик.

Староста взял один блин, повертел в руках, рассматривая золотистую поверхность с узором из светло-коричневых пятнышек. Он осторожно надкусил край.

И замер.

Его челюсть перестала двигаться. Глаза медленно расширились. На морщинистом лице проступило выражение, которое я видел уже не раз в своей прошлой жизни: удивление, сменяющееся осознанием, осознание, переходящее в блаженство.

Элрик прожевал и сглотнул. Потом посмотрел на блин в своей руке так, будто только что нашёл слиток золота в куче мусора.

— Предки милосердные, — выдохнул он. — Это… это невероятно.

Равенна взяла блин и откусила кусочек, обмакнутый в её собственный мёд. Пожевала. Её глаза, обычно прищуренные и настороженные, вдруг стали мягкими, почти мечтательными.

— Парень, — сказала она тихо, — это не еда, а самая настоящая алхимия!

По двору прокатился вздох.

А потом все потянулись к столу.

Руки мелькали над блюдом, а блины исчезали один за другим. Их макали в мёд, намазывали вареньем, а кто-то ел просто так, без ничего. И каждый, кто пробовал, на мгновение замирал с изумлением на лице.

Молотов разом запихнул в рот целый блин. Его лицо исказилось, сначала от усилия прожевать такой объём, а потом от чистого наслаждения. Он издал звук, который я бы описал как мычание счастливого быка.

— Ммммф! — выдавил он с набитым ртом. — Вот это да!

— Такие нежные, — Флинт-старший смаковал каждый кусочек.

— И сладость, — добавил Лим, доедая уже второй блин. — Мёд отлично подходит. Хотя и без него было бы отлично.