Сергей Шиленко – Системный рыбак 3 (страница 10)

Я наблюдал за ними, прислонившись к стене дома. В груди разливалось тепло, от хорошо сделанной работы, которая принесла людям радость…

Амелия сидела у костра, держа в руках блин. Она откусывала маленькие кусочки, жевала аккуратно, видимо как учат в местном институте благородных девиц. Но я видел, как дрогнули её губы, как она на мгновение прикрыла глаза, а щеки слегка порозовели.

Мастер По попробовал один блин. Его лицо осталось нечитаемым, но он взял второй. А потом третий.

Первые три стопки закончилась за несколько минут. Я вернулся на кухню и принёс еще две и они уже таяли медленнее.

Гости ели, переговаривались, смеялись. Двор наполнился звуками довольства.

Молотов не стал церемониться, он открыл свой кувшин и начал разливать медовуху по кружкам. Густая, янтарная, с запахом луговых трав и мёда.

— За хозяина! — гаркнул он, поднимая свою кружку.

— За Ива! — подхватили остальные.

Медовуха потекла рекой. Курт открыл вино от Амелии, оно досталось старосте и мастеру По. Разговоры становились громче, смех раскатистее.

А потом кто-то запел.

Старую охотничью песня, про леса и дальние тропы. Молотов подхватил басом, Флинт подтянул вторым голосом. Женщины присоединились на припеве. Мелодия растеклась по двору, простая и цепляющая.

Я стоял у порога и наблюдая за праздником. Костёр потрескивал, люди ели, пили, пели и шутили, мое новоселье явно проходило как надо. Тётка Глаша, дородная вдова, подошла и уставилась на меня снизу вверх с прищуром опытного оценщика.

— Слушай-ка, парень, — сказала она громко, так, чтобы её слышали все гости. — А ведь ты был деревенским дурачком, прости за прямоту. А теперь что? Дом, деньги, уважение… — она многозначительно подняла палец. — Настоящий перспективный жених!

По двору прокатился смешок.

— А у меня, между прочим, — продолжила тётка Глаша, явно наслаждаясь всеобщим вниманием, — племянница на выданье! Красавица, умница, пироги печёт так, что за уши не оттащишь…

— Благодарю за лестное предложение, — я изобразил поклон, — но боюсь, что сейчас мне не до женитьбы. Трактир сам себя не откроет.

— Ха! — она хлопнула себя по бёдрам. — Скромничает ещё! Ну ничего, мы подождём!

Гости рассмеялись, но я заметил, как после этих слов на меня стали поглядывать совсем по-другому, как на потенциальную добычу.

Несколько женщин постарше шептались, бросая на меня хитрые взгляды. Молодая вдова из соседнего переулка вдруг оказалась рядом и предложила помочь с уборкой. Чья-то дочка, о которой я раньше и слыхом не слыхивал, то и дело попадалась на глаза, застенчиво улыбаясь.

М-да. Вот уж чего не ожидал, так это оказаться в центре брачного рынка деревни.

Вечер стремительно набирал обороты. Запах блинов смешивался с запахом алкоголя и дыма от костра.

В какой-то момент услышал разговор у дальнего края стола.

— … слыхал, остров посреди реки исчез? Вот так просто взял и ушёл под воду…

— Парсий говорит, что река теперь ещё опаснее стала. Какие-то тени в воде мелькают…

— Да ну, какие тени? Обычное течение…

— Ага, обычное… Речные демоны это!

Я отвернулся и зашёл ненадолго в дом. О реке и о том, что под ней, вспоминать сейчас не хотел.

Маркус тащил из кухни пустые миски. Его лицо светилось от счастья.

— Ив, это лучший вечер в моей жизни! — выдохнул он. — Все такие довольные, все едят и хвалят! А песни! Ты слышал песни?

— Слышал, — я усмехнулся. — Спасибо, без тебя я бы не справился.

Парень покраснел и отвернулся, но я видел, как он улыбается.

Во дворе постепенно стихали разговоры. Гости начали расходиться. Кто-то благодарил за угощение, кто-то обещал зайти ещё. Женщины собирали свои корзины и горшки. Мужчины допивали последние кружки.

Мастер По подошёл ко мне перед уходом.

— Ив, — сказал он негромко. — Есть ещё кое-что, — он сделал паузу. — Через два месяца состоится Праздник Меры. Любой желающий сможет официально подтвердить свой уровень культивации.

— Спасибо, я учту это, — ответил спокойно, поняв, что культиватор явно заметил мой черезчур быстрый прогресс.

Он задержал на мне взгляд, словно хотел что-то добавить, но передумал. Кивнул и ушёл.

Костёр догорал, отбрасывая последние блики на пустые столы. Скамьи стояли в беспорядке. Кое-где валялись забытые кружки и тарелки. Но в воздухе ещё витал запах блинов и медовухи. И этот запах был тёплым, домашним. Рид выскользнул из тени и потёрся о мою ногу.

На столе возле входа высилась целая гора подарков. Деревня снарядила меня в новую жизнь.

— Ну что, — сказал я коту, — новоселье состоялось.

Когда калитка закрылась за последним из гостей, я привалился спиной к дверному косяку и позволил себе выдохнуть. Во дворе остались только Марк и Амелия.

Слуга Амелии собирал грязную посуду. Звук глиняных мисок, сталкивающихся друг с другом, разносился в тишине. Он переносил тарелки в дом, где складывал их аккуратной стопкой на кухонном стол.

Я прошёл через двор к крыльцу. Маркус сидел на ступеньках, привалившись к перилам. Рядом с ним, чуть в стороне, устроилась Aмелия. Она сидела прямо, как и положено аристократке, но её плечи расслабились, а взгляд блуждал где-то в темноте двора.

Слуга прошёл мимо нас с очередной охапкой посуды. Скрипнула дверь. Звяканье глины о глину донеслось из дома.

Рид запрыгнул на крыльцо и устроился рядом с Маркусом, обернув хвост вокруг лап.

Я опустился на ступеньку между парнем и девушкой. Костёр догорал, отбрасывая слабые блики на опустевшие столы.

Несколько мгновений никто не говорил. Просто сидели и смотрели на угли.

Маркус первым нарушил тишину.

— Ну и денёк, — Он потянулся и зевнул. — У меня, кажется, ноги отваливаются.

— А у меня руки, триста шестьдесят два блина это вам, не шутки.

— Триста шестьдесят два? — Амелия удивлённо приподняла бровь. — Ты считал?

— Привычка.

Маркус вдруг хитро ухмыльнулся и полез за пазуху. Через секунду в его руках появилась небольшая глиняная бутыль, заткнутая деревянной пробкой.

— Это ещё что? — спросил я.

— Медовуха, — он заговорщически подмигнул. — Притащил тайком, пока старшие не видели.

Он выбил пробку зубами и протянул бутыль мне.

Я понюхал. Сладкий запах меда и чего-то травяного. Ну что ж, почему бы и нет. При взрослых жителях деревни мы не пили, а вот сейчас можно расслабиться после тяжелого дня.

Сделал глоток. Жидкость разлилась по телу тёплой волной.

— Неплохо, — я передал бутыль Маркусу.

Он тоже глотнул, крякнул и передал дальше.

— Нет, спасибо, — Амелия покачала головой. — Я лучше взвар.

Рядом с ней стояла кружка с тёплым ягодным настоем, который я приготовил для гостей из трав Равенны. Она подняла её и сделала маленький глоток.

Некоторое время мы просто сидели молча, глядя на закат. Небо меняло цвета: от золотого к оранжевому, от оранжевого к розовому, от розового к тёмно-синему.

— Знаешь, — Маркус вдруг заговорил, — я вспомнил свою первую охоту.

— И?

— Мне было двенадцать. Отец взял меня на кабана. Настоящего, взрослого, со здоровенными клыками. Я был уверен, что готов. Тренировался месяц, точил нож каждый день, представлял, как буду героически сражаться…