Сергей Шиленко – Системный рыбак 3 (страница 11)
Он сделал паузу и глотнул из бутыли.
— И что случилось? — спросила Амелия, явно заинтересовавшись.
— Мы нашли кабана. Отец говорит: «Давай, сын, твой выход». Я выхожу из укрытия, поднимаю копьё… и тут эта туша разворачивается ко мне мордой.
Маркус изобразил жестами что-то огромное и страшное.
— И я понял, что кабан на картинках и кабан вживую это, мягко говоря, две большие разницы. У него глаза такие… красные, злые. Клыки торчат. И он смотрит на меня так, будто уже решает, какой частью меня перекусить первой.
— И что ты сделал? — Амелия подалась вперёд.
— Развернулся и побежал, — Маркус развёл руками. — Со всех ног. Забрался на ближайшее дерево и просидел там, пока отец не разобрался с кабаном сам.
Амелия расхохоталась. Не сдержанно, как положено благородной девице, а искренне, от души. Она смеялась так, что ей пришлось отставить кружку, чтобы не расплескать взвар.
— Ты? — она пыталась отдышаться. — Ты убежал от кабана?
— Эй, мне было двенадцать! — Маркус притворно надулся. — И это был очень большой кабан!
Я тоже усмехнулся. Представить себе Маркуса, который сейчас мечтает попасть в Секту Убийц Монстров, сидящего на дереве от страха перед обычным кабаном, да, это и впрямь было забавно.
— А ты? — Маркус повернулся к Амелии. — У тебя есть какая-нибудь история из детства?
Она замялась, и я заметил, как тень пробежала по её лицу.
— Не совсем… — начала она.
— Ладно, не обязательно, — Маркус махнул рукой. — Давайте лучше ещё выпьем.
Он снова передал мне бутыль. Я сделал глоток и откинулся назад, упираясь спиной в перила крыльца.
Небо потемнело, и на нём начали проступать первые звёзды. Тёплый вечерний воздух пах травой и речной свежестью. Где-то вдалеке кричала ночная птица.
Я смотрел на это небо и понимал, что впервые за долгое время чувствую себя… спокойно. Не просто без угрозы для жизни, а по-настоящему спокойно. У меня был дом. Были друзья. Было дело, которым я хотел заниматься.
Рид послал мне мысленный образ: безопасность, еда, вкусная еда, очень вкусная еда.
— Да, приятель, — я почесал его за ухом. — Я тоже так думаю.
Амелия посмотрела на меня, в её глазах, сейчас было что-то мягкое.
— Ив, — сказала она тихо. — Я хотела… в общем, спасибо. За всё.
— Не за что.
— Нет, есть за что, — она покачала головой. — Ты спас мне жизнь. Не один раз. И я…
Она замолчала, подбирая слова.
— Мой долг перед тобой всё ещё не погашен, — закончила она наконец. — И я не знаю, как его вернуть.
— Может, и не надо, — я пожал плечами. — Может, дружба это не про долги.
Амелия моргнула, потом на её губах появилась улыбка, маленькая, едва заметная, но настоящая.
— Может, ты прав.
Момент тишины разрушил звук тяжёлых шагов. Кто-то очень бодро приближался к калитке.
Рид поднял голову, его уши насторожились. Маркус тоже подобрался, рука инстинктивно потянулась к поясу, где у него обычно висел нож.
У калитки остановилась тёмная фигура.
Крепкий мужчина, закутанный в плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Я узнал его, слуга Эммы, тот что всегда следовал за ней по пятам.
Он не стал открывать калитку. Просто протянул руку сквозь щель между досками и положил что-то на столбик.
Какой-то конверт.
— Что это? — спросил я, поднимаясь с крыльца.
Мужчина молчал, его глаза, едва видимые в тени капюшона, смотрели на меня холодно и неподвижно.
— Эй, — я шагнул к калитке. — Я спросил, что это?
Но слуга уже развернулся и зашагал прочь, через несколько секунд темнота поглотила его фигуру.
Я подошёл к калитке и взял конверт. Плотная бумага, хорошего качества. Печать тёмно-красная, с вдавленным гербом.
Маркус подошёл и встал рядом.
— Что там?
Амелия тоже поднялась, её глаза сузились.
— Это… герб Винтерскаев, — сказала она негромко.
Винтерскаи. Я повертел конверт в руках, это имя ровным счётом ничего мне не говорило.
Сломал печать. Развернул письмо.
Почерк был уверенным, с резкими, агрессивными завитками.
Я перечитал письмо, потом ещё раз.
Текст письма никак не хотел складываться в осмысленную картину. Эмма. Ублюдок. Потеря памяти ничего не меняет. Что это всё значит?
Я поднял глаза и посмотрел на Маркуса.
— Кто такая эта Эмма Винтерскай?
Амелия забрала письмо у меня из рук и пробежала глазами текст. Её лицо не изменилось, но я заметил, как побелели костяшки её пальцев.
— Ив, — она медленно подняла на меня взгляд. — Ты правда не помнишь?
— Не помню что? — я смотрел на неё, и что-то холодное разливалось у меня в груди. Предчувствие, что сейчас услышу что-то важное, что перевернёт всё с ног на голову.
Амелия и Маркус переглянулись, в их глазах было что-то похожее на сочувствие.
— Эмма Винтерскай, — Амелия заговорила медленно, взвешивая каждое своё слово. — Это твоя родная сестра, Ив.
Мир остановился.
Я стоял неподвижно, глядя на Амелию, и пытался осмыслить то, что она только что сказала. Значит, эта маленькая девочка с синяками и грустными глазами, которая дарила мне яблоки и пыталась выкупить всю мою рыбу… моя сестра?
Глава 4
— Мы думали, ты знаешь, — подтвердил Маркус, его голос был сочувствующим. — Вся деревня об этом знает.
Я стоял неподвижно, глядя на письмо в своих руках.