Сергей Шиленко – Системный рыбак 3 (страница 46)

Он откусил.

Старик издал звук, который я бы описал как «тихое рычание умирающего от счастья медведя». Его руки задрожали, нож с грохотом упал на камень, а сам Игнис откинулся назад, прикрыв глаза ладонью.

Кот тоже не остался в стороне. Рид подполз к миске с соусом, сунул туда морду и начал лакать, громко урча.

Через секунду его хвосты встали торчком, шерсть на загривке вздыбилась, и из горла вырвался торжествующий вопль:

— МЯЯЯЯ-А-А-УУУ!!!

Образ, который он мне прислал, был ещё более безумным. Теперь его мясной рай дополнился фонтанами из соуса, а птицы-стейки поливали его этими соусами из золотых кувшинов.

Маркус молча обмакнул свой стейк сразу во все три соуса, создав на мясе радужную горку из разноцветных капель.

Откусил.

Замер.

А потом его лицо медленно, очень медленно начало краснеть. Сначала щёки, потом лоб, потом уши. Глаза наполнились слезами, и одна капля скатилась по щеке.

— Маркус? — я нахмурился. — Ты в порядке?

Он кивнул, не открывая глаз, и стиснул зубы так сильно, что я услышал скрежет.

— Я… — его голос был хриплым. — Всё в порядке, просто твоя еда напоминает о самых радостных днях в моей жизни…

Он шмыгнул носом, вытер слезу тыльной стороной ладони и снова откусил. Теперь уже жадно, будто боялся, что мясо исчезнет.

Я спокойно окинул окружающих взглядом.

Древний алхимик, способный стереть в порошок целый город, стонет над куском жареного мяса. Крепкий охотник плачет от воспоминаний о детстве. Рыжий следопыт извивается на камне, будто его пытают удовольствием. А кот вообще устроил себе религиозный экстаз с соусными видениями.

И все они ведут себя так из-за еды. Приятно, когда твоя готовка делает людей счастливее.

Я отрезал ещё кусок, макнул в ягодный соус и спокойно прожевал. Вкус и правда хороший, соус дополняет мясо, не перебивая его. Кислинка ягод режет жирность, дымок добавляет глубины. Всё сбалансировано.

Но это просто хорошая еда, а не небесное откровение, от которого падают в обморок.

Я спокойно доедал второй кусок, когда краем глаза заметил движение.

Рид.

Кот, который секунду назад толком не шевелился, так как утрамбовал в себя потроха оленя, вдруг оживился. Он потянулся лапой, зацепил когтями ещё один стейк и потащил к себе.

Секунду жевал, проглотил и потянулся за вторым.

Я нахмурился. Погоди-ка, он же только что сожрал все субпродукты! Сердце, печень, лёгкие, почки, всё это ушло в его бездонную утробу килограммов тридцать, а то и больше. И теперь он снова ест?

Повернул голову к Игнису.

Старик тоже уже прикончил свою первую порцию и тянулся за второй. Его движения были быстрыми, почти суетливыми, будто он боялся, что кто-то отберёт мясо.

Охотники тем временем всё ещё неторопливо резали свои стейки на аккуратные ломтики, смаковали каждый кусок, макали в соусы и блаженно жевали с закрытыми глазами.

А Рид уже затащил себе третий стейк. И Игнис тоже.

Маркус и Робин, увлечённые процессом поглощения, не сразу заметили, что происходит. Но когда Маркус, наконец, доел свой первый кусок и потянулся за следующим, он вдруг замер на полпути.

Его взгляд упал на Игниса, который с невероятной скоростью запихивал в рот уже четвёртый стейк. Потом на Рида, жующего пятый.

Глаза Маркуса расширились.

— Робин, — сказал он тихо, не отводя взгляда от поедающих. — Ты видишь то же что и я?

Робин обернулся, посмотрел на стариковский темп поглощения мяса, потом на кота, и его лицо вытянулось.

— Они… они уже по третьему куску едят⁈

— Четвертый и пятый, — поправил я охотников, отрезая себе ещё ломтик. — Если быть точным.

Повисла тишина, охотники переглянулись.

И тут что-то щёлкнуло в их головах.

Вот он момент. Они жевали себе, вроде как расслабленно, а тут их взгляды вдруг сменились. Каждый из них зацепился глазами за мясо, видно, поняли — еды не бесконечно много, а пассажиры на этом празднике жизни намного большие проглоты чем показалось при первом приближении.

Маркус сорвался первым.

Он перестал нарезать стейк на изящные ломтики. Просто схватил мясо руками, откусил огромный кусок и принялся жевать, уже тянясь за следующим.

Робин последовал его примеру. Нож полетели на камень с лёгким звоном, и рыжий охотник начал уплетать мясо, запихивая в рот куски размером с кулак.

Игнис, заметив, что охотники ускорились, нахмурился. Его брови сдвинулись, а челюсти заработали быстрее, превратившись в ультраскоростную молотилку. Старик жевал с такой скоростью, что я даже не мог понять, когда он успевает глотать. Стейк исчезал, а в следующий миг его рука тянулась за новой порцией.

Рид увидел, что на его личную добычу покушаются какие-то двуногие, и урчание из довольного превратилось в угрожающее. Он перестал даже пережёвывать. Просто открывал пасть пошире и отправлял внутрь огромные куски мяса, не утруждая себя такими мелочами, как жевание.

Куски скользили вниз, отчего его горло набухало с каждым проглоченным ломтем, а живот, который и так уже был приличных размеров, начал стремительно раздуваться.

Темп нарастал.

Руки и лапы мелькали над подносом, а гора стейков таяла на глазах. Про соусы все давно забыли, как и про манеры.

Маркус хватал мясо так быстро, что его пальцы стали жирными и блестящими. Робин жевал так сильно, что мышцы на его челюстях вздулись, как у бульдога. Игнис посапывал от напряжения, его борода покрылась каплями жира и крошками зажаристой корочки.

А Рид… Рид превратился в пушистый пылесос.

Его живот раздулся до размеров арбуза. Задние лапы разъехались в стороны, потому что пузо больше не помещалось между ними, но кот останавливаться даже не думал.

Он встал на задние лапы, оперевшись передними о край подноса, и начал глотать стейки прямо оттуда, не утруждаясь даже тем, чтобы оттащить их к себе.

Глот. Глот. Глот.

Каждый стейк исчезал в кошачьей глотке с чавкающим звуком, а живот зверя продолжал стремительно расти. Ещё чуть-чуть и он стал размером с большой бочонок!

Игнис от кота не отставал. Его живот тоже неестественно увеличивался, натягивая драную рубаху до предела. Ткань трещала по швам, грозя вот-вот разорваться. Но старик, похоже, вообще не замечал этого.

Он скручивал стейки в рулеты и запихивал их целиком, щёки старика раздувались, а глаза полыхали каким-то безумным блеском.

Я спокойно наблюдал за этой вакханалией и неторопливо доедал свою третью порцию.

Но вот гости, похоже, устроили между собой личный чемпионат по обжорству.

— Я… не… сдамся… — простонал Маркус, с трудом проталкивая в себя очередной кусок. Его лицо блестело от жира и пота, а пояс на штанах давно был расстёгнут.

— Мы… охотники… — вторил ему Робин, тяжело дыша. — Мы… не можем проиграть коту и старику…

Но физиология штука упрямая. Когда гора стейков уменьшилась вдвое, Робин вдруг резко остановился.

Он замер с куском мяса в руке, поднесённым ко рту, а его лицо из красного стало бледно-зелёным. Глаза расширились, рот приоткрылся, и из горла вырвался тихий хрип.

— Всё… — выдохнул он и медленно опустил руку. — Больше… не могу…

Робин откинулся назад, уронил стейк на штанину и обхватил живот обеими руками. Он выпирал под рубахой тугим куполом, а сам охотник тяжело дышал, глядя в небо с выражением человека, который только что пережил бой с драконом и едва остался жив.

Маркус продолжал. Ещё один стейк. Ещё один. Ещё…

Его рука потянулась к очередному куску, но на полпути замерла и задрожала. А потом медленно опустилась.

Лицо Маркуса побледнело. Он сглотнул, и я увидел, как по его горлу прокатилась судорога.