Сергей Шиленко – Системный рыбак 3 (страница 45)

— Ив, нам надо поговорить, — сказал он серьезно. — Есть новости по стройке, и не только…

Я поднял руку, останавливая его.

— Тш-ш-ш. Никаких разговоров о делах на пустой желудок. Война войной, а обед по расписанию. Ты же не хочешь оскорбить повара, обсуждая брёвна и балки, когда перед тобой… это.

Я отошёл в сторону, открывая им вид на то, что заставляло Рида пускать слюни, а Игниса напрочь забыть о манерах великого мастера.

На широком деревянном подносе возвышалась настоящая мясная пирамида Хеопса.

Десятки больших стейков, уложенных друг на друга, дымились, создавая вокруг себя дрожащее марево жара. Тёмно-коричневая, почти бронзовая корочка, сформированная раскалённым базальтом, была глянцевой от кипящего на поверхности жира. Она обещала умопомрачительный хруст, за которым скрывается нежнейшая мякоть.

Сквозь прожарку просвечивали розоватые прожилки мраморного жира, который не вытопился полностью, а превратился в горячий, ароматный гель, пропитавший волокна. Сверху мясо было присыпано крупными кристаллами соли, которые ловили солнечные лучи и вспыхивали, как маленькие алмазы.

Но главное притяжение создавал не вид, а…

Запах!

Это была ароматическая бомба. Густой дух жареной дичи смешивался с горьковато-пряным можжевельником и сладким дымом еловой смолы. Он был настолько плотным, что казалось, его можно укусить.

— Святые предки… — выдохнул Робин и громко сглотнул, почти неприлично.

Следом я увидел, как расширились зрачки Маркуса. Даже Игнис, по его словам видавший банкеты в лучших ресторанах этого мира, подался вперёд, и его пальцы побелели, сжимая пустую миску.

— Садитесь, — скомандовал я, указывая на свободные валуны и брёвна вокруг кострища. — Места всем хватит.

Охотники, словно под гипнозом, двинулись к «столу». Они рассаживались, не сводя глаз с мяса, и в воздухе повисло напряжённое предвкушение.

Я взял длинную вилку и нож, подошёл к пирамиде и оглядел собравшихся.

Слева сидел древний алхимик, способный стереть эту поляну в порошок одним движением брови. Справа от меня два крепких охотника, мой союзник и брат. Посередине нетерпеливо переминаясь лапами сидел толстый волшебный кот, который подполз поближе и открыл пасть в ожидании подачки.

Разная компания, разные цели, разные уровни силы. Но сейчас всех их объединяло одно, первобытный, всепоглощающий голод.

Я вонзил вилку в верхний, самый сочный стейк. Корочка хрустнула, выпуская наружу облачко горячего пара.

— Ну что, господа, — улыбнулся аки ведущий открывающий торжественное мероприятие. — Приступим к трапезе.

Подцепил стейк ножом и переложил на свою деревянную тарелку. Лезвие вошло в мясо с едва слышным хрустом прожаренной корочки, а затем провалилось в мякоть, словно я резал не мышечную ткань дикого зверя, а брусок тёплого сливочного масла.

Отрезал небольшой ломтик. На срезе выступила прозрачная капля жира, смешанная с розоватым соком.

Отправил кусок в рот и прикрыл глаза.

Зубы сомкнулись, проламывая хрупкую броню корочки, и в тот же миг язык затопило горячей волной. Вкус был мощным, концентрированным. Дикая нота оленины здесь не била в нос запахом тины или старой шкуры, а раскрывалась глубоким, почти ореховым оттенком, который мгновенно сменялся сладостью тающего мраморного жира.

Никакой жесткости. Волокна распадались от одного нажатия языка.

Я удовлетворенно кивнул сам себе. Хорошо. Чертовски хорошо. Если бы инспекторы японской ассоциации мяса сейчас оказались здесь, они бы совершили ритуальное сепукку, поняв, что их хвалёное мясо категории A5 — это корм для собак по сравнению с тем мясом, что бегает в здешних лесах. Этот стейк был достоин куда большей оценки, А6, А7 или даже А10. Абсолют мясного вкуса.

Если зверь закалки тела так вкусен, то какое тогда мясо у животных следующей ступени… Ум…

Спокойно прожевал и проглотил, отмечая, как вслед за теплым вкусом во рту по телу разлилась освежающая прохлада. Духовная энергия из мяса текла в организм приливным потоком мгновенно усваиваясь.

Я открыл глаза и посмотрел на гостей, они тоже последовали моему примеру.

Игнис неторопливо отрезал кусок, поднёс к губам и положил в рот.

Старик замер.

Его глаза распахнулись так широко, что я увидел белки со всех сторон радужки. Челюсть отвисла, кусок мяса буквально вывалился обратно на вилку. Потом он медленно, будто боясь спугнуть видение, снова отправил его в рот.

И застонал.

Не тихо, не сдержанно, как подобает древнему мастеру, а в голос. Протяжно и с такой тоской в интонации, словно встретил после ста лет разлуки единственную любовь всей своей жизни.

Его пальцы побелели, сжимая нож, всё тело напряглось, будто он удерживал себя от желания отшвырнуть нож в сторону и набросится на мясо голыми руками.

— Не-е-е-бе-е-са… — выдохнул Игнис, и в этом слове было столько благоговения, что я едва не фыркнул. — Что… что это такое?

Маркус тоже откусил. И его реакция была не менее яркой.

Его словно молния шарахнула. Кусок мяса медленно, скользнул по языку, и Маркус издал звук, который был чем-то средним между рычанием хищника и мурлыканьем довольного кота.

— Мать честная… Ив, это… это невероятно. Я ел мясо сотни зверей, но ЭТО… — выдохнул Маркус не в силах закончить фразу, и глядя на надкушенный стейк как на святыню. — А еще я чувствую, как энергия… Она словно жидкий металл течет по жилам!

Он снова откусил, зажмурившись от удовольствия.

Робин действовал осторожнее. Он долго разглядывал свой кусок, принюхивался, а потом аккуратно, почти с опаской, отправил в рот маленький ломтик.

Первые пять секунд он просто жевал, и на его лице медленно проступало недоумение.

Потом мясо растаяло.

Лицо Робина стремительно менялось. Сначала глаза сузились, потом резко расширились, брови взлетели к волосам, а губы задрожали. Он судорожно вдохнул, будто тонул и наконец вынырнул на поверхность.

— О дикие звери и духи охоты, — прошептал он. — Это же… это же чистое блаженство…

А потом была очередь Рида.

Кот вообще не церемонился. Откусил огроменный кусок и, запрокинув голову, проглотил его одним махом, даже не жуя. Его горло вздулось от проходящего куска, и на секунду я испугался, что он подавится.

Но нет.

Рид сглотнул, замер на мгновение, и его глаза медленно закрылись. Из груди вырвалось такое громкое, утробное мурлыканье, что земля под ним задрожала.

Потом кот открыл пасть и послал мне образ.

Он парил в небесах. Вокруг него кружили птицы в виде жареных стейков. Солнце светило ярче обычного и было сделано из расплавленного жира. Облака состояли из дыма и пахли можжевельником. Рид лежал на гигантской горе мяса и блаженно урчал, пока мелкие стейки сами залетали в его открытую пасть.

Я уставился на него.

Серьёзно? Кулинарный рай? Ты там вообще адекватен, пушистый?

Рид открыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «да, и что?» и снова погрузился в свою мясную нирвану.

Я покачал головой и вернулся к своей тарелке. Отрезал ещё кусок, неторопливо прожевал и проглотил. Хорошее мясо, но для меня, профессионального повара это был просто тот результат, который я и ожидал получить. Вкусное мясо отменного качества.

А вот для остальных это, судя по всему, был взрыв вкусовых рецепторов.

— Кстати, — сказал вслух, указывая на три небольшие мисочки, стоящие в стороне. — Попробуйте макнуть в соус. Там ягодный кисло-сладкий с добавлением оленьего жира и дымной шишки.

Робин, который к тому моменту уже прожевал свой кусок и тянулся за вторым, замер на полпути.

— Соус? — переспросил он с придыханием. — К этому мясу ещё и соус есть?

— Ну да, а как без него?

Он не ответил, отрезал новый кусок, окунул его в ближайшую мисочку с ягодным соусом и отправил в рот.

Вот это дааа… Он сказал это так громко, что птицы на ближайших деревьях испуганно вспорхнули.

Его тело выгнулось дугой, будто через него пропустили разряд тока. Глаза закатились, а из горла вырвался протяжный стон, который больше подходил для совершенно другого рода занятий.

— Ммм-м-м… Б-боже… Кисло-сладкий… взрыв… во рту… — бормотал Робин, качаясь из стороны в сторону. — Это… это невозможно… как будто лето и зима встретились на моём языке и устроили там праздник…

Игнис последовал примеру. Обмакнул кусок в соус и замер, поднеся мясо ко рту.

— Запах… — прошептал он. — Один только запах уже…