Сергей Шиленко – Системный Рыбак 17 (страница 9)

Выкатил на ладонь каплю лилового огня размером с вишнёвую косточку и слабым жестом отправил её вправо.

Человек в маске остановился и хохотнул:

— И это всё, на что способен Носитель?

Он небрежно выбросил ладонь. Багровый серп сорвался навстречу моему летящему огоньку, коснулся его и с громким хлопком исчез, будто технику стёрли мокрой губкой. Капля продолжила полёт по той же дуге.

Главарь культистов нахмурился. Отправил на пламя еще одну духовную магию. Уже в десять раз больше прежней.

Но и она рассыпалась встретившись с фиолетовым огоньком.

Тут глаза культиста округлились до размера блюдец. Да, понимаю, каково это чувствовать себя, когда вся твоя сокрушительная магия третьей ступени не может ничего противопоставить какому-то крошечному огоньку слабого подростка.

И вот это удивление сыграло с ним плохую шутку. Он замешкался на полмига. Затем рванулся вбок, но было уже поздно капля огня достигла его и вошла точно в рогатую полумаску.

Чёрное дерево занялось мгновенно, огонь перекинулся на капюшон.

— А-а-а! Снимите это с меня! — главарь культистов заорал, сдирая с головы горящую ткань.

Чаша выпала из его рук и раскололась о брусчатку, кровь расплескалась чёрной кляксой, а костяная игла со звоном откатилась ему под сапоги. Маска держалась на ремнях; он рванул её, отшвырнул на брусчатку и остался стоять с открытым лицом, подсвеченный догорающим капюшоном.

Левую скулу и висок заливал ожог, но я тут же узнал эту ухоженную бороду и глаза.

Не может быть.

Это был Лорен Кэмэл. Владелец городской арены, которого за несколько боёв питомцев я уже успел хорошо запомнить.

Над двором опять повисло молчание, и в этот раз в нём не было слышно даже огня.

Я смотрел на обожжённое лицо, и последний кусок мозаики встал на место. Вот зачем владелец арены когда-то предлагал за Рида целое состояние и велел собрать о коте сведения. Деловое сообщество Звезды Полуночного Раскола, господа: днём подписывает поставки на пятьдесят литров концентрата, ночью точит жертвенный нож для духовных животных.

Чтобы использовать их в ритуалах по пробуждению демонов.

Вейл застыл на полушаге. Аура вокруг него смялась, как парус без ветра.

— Лорен… — Глава города произнёс имя так, будто пробовал его на зуб и надеялся на подделку. — Скажи, что это морок. Скажи, что тварь украла твоё лицо.

— Здравствуй, Корнелиус. — Кэмэл выпрямился. Ожог стягивал ему пол-лица, и усмешка вышла кривой. — Долго же ты искал. Я уже думал, что ты состаришься раньше.

— Сорок лет! — Вейл сорвался на рёв. — Я пил на свадьбе твоей дочери! Я подписывал тебе бумаги на арену! Ты годами кормился с этих зверей, а потом сам, своими руками, резал их для печати⁈ Ты растил под моим городом демонов⁈

— Под твоим городом. — Кэмэл усмехнулся шире. — Тебе не понять, Корнелиус. Ты дополз до третьей ступени и успокоился: кабинет да парады. А я семьдесят лет стою лбом в потолок и слышу, как над ним ходит настоящая сила. Владыки предлагают больше, чем вся эта пыльная дыра. Я не намерен сдохнуть смотрителем зверинца в скудных землях. Вот и вся тайна, старый друг.

— Ты поплатишься за предательство, — Вейл выпрямился, и его аура снова встала стеной. — Клянусь городом: этой ночью ты ответишь за всё. А с тобой, Винтерскай, мы поговорим позже.

— Нет, это я сначала надеру тебе задницу, Корнелиус, — Кэмэл подобрал с камней костяную иглу и сжал её в кулаке, а вокруг него сгустился багровый туман. Он повернул обожжённое лицо ко мне, в глазах его горело красным. — А ты запомни, мальчишка. Ты раскрыл меня, и за это я обещаю тебе долгую жизнь. Достаточно долгую, чтобы ты успел вымолить смерть. После убийства Корнелиуса я схвачу тебя за шкирку и положу на алтарь целиком.

— Ох. Тогда записывайтесь на следующий свободный день, — устало ответил я. — На сегодня уже у меня приёмные часы закончились.

Кэмэл взревел и ударил первым. Багровая волна покатилась на Вейла, глава города встретил её стеной белого света, и столкновение швырнуло обоих вверх, выше печных труб. Крыша соседнего особняка сложилась внутрь от одного касания их сил. Внизу стража сшиблась с культистами от разбитых ворот до самой улицы; засвистели арбалетные болты, зазвенела сталь.

Я развернулся к своим:

— Адриан! Уводи всех через сад, в южной стене есть выход! Раненых на руки, к докам! Не дай бог вас еще зацепит сражение третьих ступеней! Рид, прикрой отход!

Кот коротко рыкнул и потёк вдоль строя расплавленной бронзой, отжимая людей от свалки. Бойцы подхватили раненых; Дина погасила купол и вернулась к моей ноге.

И тут внутри меня полыхнуло.

Жар поднялся от поясницы вверх по позвоночнику и разом залил грудь. Это была знакомая волна родословной, только раньше вспышки накатывали небольшой силой, что я мог легко их подавить. Эта же ощущалась намного сильнее, будто устала ждать и наконец собиралась выбраться наружу.

Чёрт. Я стиснул зубы и надавил волей. Волна замерла. Нехотя, на самом краю, как валун на кромке обрыва.

Отчего же родословная ведёт себя так, будто с цепи сорвалась?

Неужто она так отреагировала на технику призыва звёздных морей. А точнее на то, что пришло оттуда?

По моим расчётом у меня оставался еще месяц для пробуждения родословной, но только что пробуждение вошло в необратимую фазу, и счёт пошёл на минуты, если повезёт. Дальше два исхода, и оба дрянь: либо я сейчас же пробужу родословную, под угрозой обнаружения Ока Предков клана Винтерскай, либо же подавлю её окончательно, и вспышка выгорит впустую, и мои шансы на полное пробуждение уйдут навсегда.

Оставался третий путь: оседлать процесс и провести его тихо, под «Глубинным Пологом» Маски, чтобы никакое Око предков Винтерскаев её не увидело. Вот только Полог мёртв, пока не оживёт ядро артефакта, а ядро оживит одна-единственная вещь в городе, и лежит она совсем рядом, в скале под западным крылом.

Я хмыкнул сквозь стиснутые зубы. Планировал получить жемчужину по другому, но судьба предоставила другой шанс: прямо сейчас, на догорающих остатках сил, под грохот чужой драки.

Мой взгляд заскользил по двору и зацепился за пленников у стены казармы. Среди связанных гвардейцев ёрзал сухой старик в ливрее с серебряным шитьём; на поясе у него висела связка ключей на целый квартал. Старик поймал мой взгляд и заголосил:

— Пощадите, господин! Я человек подневольный! Сорок два года дому служу, я по хозяйственной части, я даже курицы в жизни…

— Ты старший дворецкий? — оборвал я.

— Старший, господин! Старший!

— Тогда встань, — я кивнул ближайшему бойцу, и тот перерезал верёвки. — Отведёшь меня к клановой сокровищнице. После этого сможешь уйти на все четыре стороны, целым. Слово Винтерская.

Дворецкий покосился на дымящийся кратер, где недавно парил его хозяин, сглотнул и закивал так, что связка ключей заплясала на поясе.

Шли быстро: я, дворецкий и Дина, ужавшаяся до карманного размера. Западное крыло упиралось торцом в скалу: глухая стена без единого проёма и медные воздуховоды у фундамента. Я приметил это место ещё в разгар штурма, и вот пригодилось.

Дворецкий нащупал у водостока каменный завиток барельефа и повернул его дважды. Кусок стены беззвучно ушёл внутрь, открыв проём и винтовую лестницу. Вдоль ступеней ожили дежурные кристаллы.

Спускались долго. Лестница вела в глубь скалы, воздух густел и холодал, и с каждым витком жар под кожей спорил с этим холодом всё злее. Наконец ступени вывели на широкую площадку. Дальний край занимала дверь: сплошная плита тёмного металла в вязи рун, без ручки и без скважины.

— Всё, господин, дальше мне хода нет, — старик вжался в стену. — Ключ-артефакт патриарх носил на теле и снимал только в купальне. Да и толку с того ключа: без духовного отпечатка хозяина он мёртвая железка. А хозяин… — старик покосился наверх. — Хозяин теперь сами знаете где.

— Знаю. Стал пылью, — я мотнул головой в сторону лестницы. — Свободен. Беги через южную калитку, пока городские власти не начали переписывать всех подряд.

Дворецкого сдуло. Башмаки простучали вверх по виткам и стихли.

Я же отправил Острогу обратно в слот, повернулся к двери и высказал ей всё, что думаю о людях, которые носят единственный ключ на собственном теле. Дверь выслушала молча.

— Ладно. Прах праху, а дверь мне.

Поначалу собирался сломать её техникой Багряного разлома, но это грубо и была очень большая вероятность, что защита сокровищницы выдержит эту грубую силу. Сейфы как никак ведь самые крепкие во всем здании.

Так что решил применить более тонкий метод.

Достал из перстня банку концентрированного бульона и осушил её в шесть глотков. Тепло растеклось по обожжённым каналам, и на дне резерва собралась лужица силы. Негусто, но на одну аккуратную работу должно хватить.

Духовная Нить вытянулась из ладони белым волосом. Я обвёл ею дверь по периметру, вгоняя нить в щель между плитой и камнем, замкнул контур и позвал Пламя.

Огонь рванулся изнутри так, что я едва удержал его в каналах. Пламя рвалось на свободу и упиралось в волю, будто пёс на туго натянутом поводке. Я задавил рывок, вытянул огонь тонкой струёй и пустил его по нити.

Лиловая полоса побежала по контуру. Металл зашипел и потёк каплями по линии реза. Пламя грызло плиту так, будто мстило ей за что-то личное; я вёл его по кругу, дыша через раз, и к концу круга рубашка на спине промокла насквозь.