Сергей Шиленко – Системный Рыбак 17 (страница 11)
— Я видела эту технику вблизи, — Мирель сжала кулаки, чтобы пальцы перестали дрожать. — Такое захочешь и не забудешь.
Водоворот над холмом погас. Корвус ещё долго смотрел в тёмное небо, и под капюшоном у него что-то менялось: так торговец пересчитывает цену товара в большую сторону.
— Старейшина будет доволен, — сказал он наконец. — Меняем маршрут. Срочно!
Обоз развернулся. Мирель заняла своё место и пошла, старательно дыша на четыре счёта.
На острове она поклялась себе, что больше никогда не подойдёт к этому чудовищу ближе, чем на день пути. Теперь она сама вела к нему отряд. А под страхом, глубоко, шевелилось чувство похуже: старейшина приказал привести мальчишку живым и целым, вот только старейшина не видел, какими остаются люди, встретившие его в ночном лесу.
Система восприняла мои слова как прямой приказ.
Желаете начать восстановление ядра артефакта «Маска Туманного Прилива»?
— Да.
Я выдернул маску из перстня и прижал её к жемчужине.
Перламутровые пластины потеплели, и по ним прошла рябь, как по воде от камня. А потом жемчужина потекла. Гладкий бок размотался светящейся нитью, нить скользнула между пластин и пропала. За первой нитью потянулась вторая, следом целый жгут, и скоро между моими ладонями крутился тугой поток глубинного света, беззвучный и плотный.
Ленты воды над фонтаном качнулись и потянулись к маске: она объявила себя новым центром мира, и вода спорить не стала. Жидкая энергия в чаше проседала на глазах.
Восстановление ядра: 9%… 26%… 51%…
Жемчужина таяла на глазах.
Внутри полыхнуло снова, без предупреждения. Рыжие пятна затопили зрение почти целиком, а по хребту прошлись раскалённым прутом. Я стиснул зубы, навалившись на волну всем весом воли.
Держись. Ещё немного. Дожми.
Восстановление ядра: 84%… 97%… 100%.
Ядро артефакта «Маска Туманного Прилива» восстановлено.
Свойство «Глубинный Полог»: доступно.
Перед глазами развернулось обновлённое описание.
Маска Туманного Прилива (сопряжена)
Свойства:
I — «Вуаль Прилива»:
II — «Глубинный Полог»:
Ну вот. Чёрным по системному: больше никаких «истощено» и «девяти процентов». Полный комплект.
Вот только самой Жемчужины больше не было. Последняя капля света ушла между пластин, и маска в моих руках стала совсем другой: тяжелее и загадочнее. Свет дежурных кристаллов падал на перламутр и тонул в нём без следа, а от пластин тянуло холодом большой воды.
Я надел маску. Пластины сами легли на скулы и лоб, точно по мерке.
— Полог.
Свойство «Глубинный Полог»: активировано. Внутренние потоки энергии скрыты. След родословной скрыт.
По каналам прошла прохладная волна, и всё, что во мне горело и рвалось наружу, накрыло толщей тумана. Мир в прорезях глаз остался прежним, зато внутри стало тихо, как на глубине.
Успел. Все прежние вспышки я подминал волей раньше, чем они выплёскивались наружу, а задавленный всполох для Ока Предков остаётся глухим шумом: маяком служит само пробуждение. Именно его теперь и накрывал Полог.
Пришло время.
Я перебрался через бортик фонтана, отошёл к ближайшему кристальному бархану и сел. Голубые кристаллы захрустели подо мной, как крупная галька. За дверным проёмом завозилась Дина.
— Контролируй лестницу, — окликнул я её через проём. — Если сюда пойдёт кто-то посторонний, кричи громко, чтобы я услышал даже отсюда. Задача у тебя одна: предупредить меня. А с теми, кто сюда сунется, я разберусь сам.
Дина пискнула в ответ и отползла обратно к лестнице, к своему куполу.
Ладно. Я прикрыл глаза, нащупывая внутри огненный шар родословной, который всё это время сдерживал голой волей. Столько дней ты ждала. Я давил тебя, глушил и прятал. Хватит.
Твой выход, родословная.
И я её отпустил.
Жар тут же ударил вверх по позвоночнику, разлившись по телу кипятком, словно по промёрзшей трубе. Боли я ждал, и она пришла, а следом пришло кое-что другое. Узнавание. Огонь шёл по моим духовным каналам, и каналы принимали его как родного: всю жизнь они были руслом именно для него, а всю остальную энергию словно терпели из вежливости.
Под веками, в темноте, начали вставать огни. Десятки, потом сотни. Кто-то шагал по бесконечному коридору и зажигал факелы, и каждый факел был чьей-то жизнью с моей кровью в жилах. Сила рода текла сквозь эту вереницу ко мне, набирая вес с каждым пролётом.
Ох, хорошо идёт. Мощно. И тут посреди всего этого парада засвербела мысль, трезвая и гадкая, как ведро воды за шиворот.
Я ведь держу в себе пламя посильнее.
Родовой огонь был хорош: рыжее золото с белым сердцем, жар кузнечного горна, готовый плавить и закалять. Вот только я долго носил внутри Пламя Фиолетовой Бездны и знал разницу. Родовой огонь жёг. Пламя Бездны стирало. Оно ело камень, кость, технику третьей ступени и, если верить Броулстару, то могло прожигать само время и пространство. Рядом с ним любой другой огонь выглядел просто свечкой на сквозняке.
И прямо сейчас, пока каналы мягкие и русло перестраивается, у меня был единственный шанс сплавить одно с другим. Пробудить родословную сразу с фиолетовым сердцем. Второй раз мне каналы никто не расплавит.
Загвоздка была одна, зато размером с гору. Топливо.
Пламя Бездны жрёт без меры. Броулстар говорил прямо: либо океан энергии, либо вечное топливо. Например, человеческая душа. В секте так и рассказывали: основатель отдал свою душу, и на ней пламя горит уже не больше тысячи лет.
Океана энергии у меня естественно не было. Оба моря выжаты, девяносто девять звёзд стоят тусклыми угольками, резерв показывает дно. А из вечного у меня имелась ровно одна вещь.
…
Моя собственная душа.
Ну, замечательно. Сижу на куче сокровищ, внутри разгорается родословная, а в голове крутится одно: не поставить ли на кон единственное, что у человека по-настоящему своё.
Если пламя признает душу очагом, я получу огонь, который горит всегда и везде, хоть под водой, хоть в пустоте. Если не признает, оно её сожрёт. Целиком. Без перерождения и без второго захода и от меня останется лишь лужица Фиолетового огня.
Доводы за: пламя живёт во мне не первый год и слушается воли, а родословная с самого начала защищала от него тело, значит, родство между ними всё же есть. К тому же душа основателя секты Пламенного Горна кормит это пламя тысячи лет, и оно до сих пор горит: вечное топливо действительно вечное. Доводы против: один. Зато такой, что если я ошибусь, поправку в расчёты вносить будет уже некому.
Я хмыкнул. Весь мой путь в этом мире состоял из ставок, которые нормальный человек не сделал бы и спьяну. Одной больше, одной меньше, подумаешь… Или всё же отказаться от этой опасной затеи?
Рискнуть своей душой, это ведь уже не шутки.
Но с другой стороны… Я поклялся стать практиком Небесного уровня, чтобы все кто мне близок, могли больше никогда не переживать о своей безопасности.
— Так имею ли я право отказаться и повести себя как трус? — сухо спросил я себя.
Я распахнул глаза. Ответ мне был известен.
«Дыхание Горна» я запустил на голой воле. Пламя Бездны поднялось из глубины неохотно, сыто, как хищник из тёплого логова, и пошло по каналам рук навстречу разгорающемуся родовому огню. Они встретились на середине груди.
И пламя упёрлось.
Оно встало в русле лиловой стеной и потребовало плату. Прямо так, без торга: огонь без топлива умирает, а умирать эта тварь не собиралась.
Держи! Я выдохнул и распахнул ему свою душу.
Словами это толком не опишешь. Ну, представьте: распахиваешь дверь дома настежь в зимнюю ночь, а снаружи ходит что-то голодное. Пламя вошло. Обошло душу кругом, медленно и по-хозяйски, примерилось…
И легло в неё, как огонь ложится в родной очаг.
А потом меня свернуло.
Каналы горели и перестраивались одновременно. Рыжее золото рода темнело, наливалось лиловым, и по каждому каналу тянули новую жилу, живую и горячую. Я лежал щекой на духовных кристаллах, скрёб пальцами голубые грани и считал секунды, потому что больше считать было нечего.