Сергей Шиленко – Системный Рыбак 17 (страница 10)
Контур сомкнулся. Я отозвал Нить, примерился и ударил ногой.
Вырезанный круг металла ухнул внутрь и грохнулся о камень. Эхо укатилось в темноту и долго умирало где-то в глубине; судя по звуку, пустота за дверью была огромной.
— Дина, сторожи вход.
Дина раздулась до боевой формы, перегородила собой пол-площадки и развернула поперёк прохода мерцающий купол. Для убедительности она клацнула пастью.
Я шагнул через раскалённый край проёма и присвистнул.
Карстовая пещера раскинулась вширь и ввысь, как рыночная площадь под каменным сводом. Со сталактитов стекал мягкий свет, но главное сияние шло снизу: горы духовных кристаллов поднимались от пола волнами, голубые, зелёные, золотые, дымчато-белые. По гребням этих волн лежало добро: доспехи на костяных стойках, клинки в лакированных ножнах, шкатулки с гербами, свитки в тубусах. У дальней стены стояла ладья из белого дерева, до бортов засыпанная монетами.
В любую другую ночь я завис бы здесь до утра. Сокровищница первого дома города, добыча трёх веков, и весь этот блеск остался без хозяина. Я мысленно пообещал себе вернуться сюда с описью и телегой и зашагал вглубь, между кристальных барханов.
Тело обожгло снова. Волна поднялась выше прежней, до самого горла, и продавила волю почти до конца. Перед глазами поплыли рыжие пятна. Я ускорил шаг.
В центре зала пол опускался широкой чашей, и в чаше стоял фонтан. Из круглого бассейна спиралями поднималась жидкая духовная энергия, светящаяся и тягучая, как расплавленное стекло. Посреди бассейна возвышался постамент, а на постаменте лежала жемчужина размером с добрый котёл.
Вокруг неё кружили ленты воды и света, оборачивались кольцами и нехотя опадали обратно в чашу. От жемчужины расходилась ровная эманация глубин, и даже сквозь жар родословной я ощутил кожей этот чистый, тяжёлый холод большой воды.
Внутри полыхнуло в третий раз, и рыжие пятна съели половину зрения. Времени оставалось ровно на один шаг.
Я перемахнул бортик, прошёл сквозь кольцо светящихся брызг и прижал ладонь к жемчужине.
Перед глазами тут же развернулись строки:
Обнаружен материал глубинных вод высокого ранга.
Совместим с артефактом «Маска Туманного Прилива».
Я смотрел на уведомления сквозь плывущий от жара воздух, и в груди у меня ворочался, разгораясь, огонь тысячелетнего рода.
— Беру, — прохрипел я. — Заверните с собой.
Глава 4
Ночь над Нижним ярусом пахла жареными колбасками, и этот запах медленно убивал Хуберта.
— Есть хочу, — сказал он.
— Ты ел час назад. — Хельга даже не обернулась. — И мы работаем.
— Ну да, одна лепёшка. Лепёшка это издевательство, а не еда. — Хуберт проводил тоскливым взглядом лоток, который торговец укатывал в переулок.
Хурт сидел на бочке у закрытой лавки, вылизывая лапу с видом полководца, у которого всё идёт по плану.
— Так, коллеги, вернёмся к делу, — сказал он. — Хельга, зачитай-ка наш список обид. Обожаю этот момент.
Хельга принялась загибать пальцы:
— Разбитая гондола. Отражённый заряд. Счёт от города, который секта вычла из нашего жалования. Шесть месяцев поисков, о которых новичкам теперь рассказывают в назидание. — Она дошла до пятого пальца и посмотрела на него почти с нежностью. — И моя коса. Я неделю вычёсывала из неё речной ил.
— За ил он ответит отдельно, — согласился Хурт. — Итак, наш план. На рассвете занимаем позиции у его ресторана. Мальчишка выходит, мы появляемся из тумана, я объявляю представление…
— Представления в этот раз не будет, — сказал Хуберт.
— Представление будет, — ответили Хельга и Хурт хором.
Хуберт вздохнул так, что с навеса посыпалась пыль. Спорить с этими двумя было без толку, проще отработать позу и жить дальше.
И тут произошла яркая вспышка освещая всё вокруг.
Над Южным холмом засияло серебро: кто-то разом развесил над крышами сотню новых звёзд. Потом небо провернулось, и на месте звёзд раскрутился водоворот, сначала тёмный и водяной. А через миг он полыхнул лиловым пламенем, раздавшись вширь так, что края зацепили полнеба.
— Это… — начал Хурт.
Рёв докатился до Нижнего яруса через пару секунд. Стёкла лавки задребезжали, по всей улице взвыли собаки, у Хуберта сдуло с головы капюшон.
Втроём они молча смотрели на стометровое огненное колесо, которое крутилось над городом, а потом ушло вниз, за крыши.
— Сколько лет живу, — тихо сказал Хурт. — Такое вижу впервые. Хельга… а секта точно уверена, что нам всё ещё нужен этот город? Ну, то есть прям вот совсем-совсем точно?
Хельга ему не ответила. Она смотрела на холм, и глаза у неё стали совсем прозрачными.
Из-за угла вылетела белая молния.
По мостовой неслась кошка, белоснежная, с алой лентой на шее, и лапы её почти не касались камня. Хурт поднялся на бочке во весь рост. Хвост вытянулся, усы встопорщились.
— Кто это… — выдохнул он. — Я, кажется, встретил свою судьбу.
Следом из переулка выбежала девушка с растрёпанными тёмными волосами. Она прижимала к груди клинок в ножнах и бежала из последних сил, дыша уже через раз. Поравнявшись с бочкой, девушка выдохнула сквозь зубы:
— Ив… только продержись…
И унеслась в сторону холма.
Хурт развернулся к своим. Вид у него был настолько торжественный, что Хуберт на всякий случай отбросил мысли о еде, чувствуя что-то не ладное.
— Я знаю эту девицу. Она у входа в его ресторан стоит с блокнотом и гостей записывает. — Хурт ткнул лапой в сторону холма, где дотлевало зарево. — Вы слышали? Она бежит к нему. Кошка бежит к нему. Значит, мальчишка там. За ними!
— Мы что, выполняем команды кота⁈ — Возмутилась Хельга, но Хурта уже сдуло с бочки.
— Я предпочитаю формулировку «следуем за лучшим следопытом секты»! — донеслось из темноты.
Хуберт подтянул пояс и потрусил следом, стараясь не думать о колбасках. В животе урчало, а в голове ворочалась одна тяжёлая мысль: если мальчишка имеет отношение вон к той огненной дыре в небе, как бы не пришлось вновь расширять список обид…
По восточному краю города, там, где склады подпирают скалу, тянулся обоз зерноторговцев. Восемь человек в серых плащах, с усталыми лицами наёмных возчиков. Стража на поворотах скользила по ним скучающим взглядом и отворачивалась: амулеты под плащами глушили ауры до уровня лавочников.
Мирель шла третьей и запоминала пути отхода.
Привычка появилась после острова. Помнить выходы, спать вполглаза и никогда не поворачиваться спиной к лесу. Целитель секты сказал, что сожжённые годы не вернуть, и теперь в её волосах белела прядь, а руки к вечеру ныли, как у старухи. Ей было двадцать шесть. Но по жилам гуляли все сорок.
— Долго ещё? — спросил идущий впереди.
— К рассвету выйдем к холму, — ответил Корвус, не поворачивая головы.
Старший первого отряда говорил тихо, и от этой тишины у Мирель холодело между лопаток. Гаррет Варн рядом с ним смотрелся бы подмастерьем.
Она до сих пор помнила тот зал: стояла перед старейшиной, ожидая смерти. Полный провал и девять тел; за такое в секте выжигают каналы и отдают тело алтарю. Но старейшина дослушал её доклад до конца, и глаза его загорелись. «Ты принесла секте сокровище, дитя. Мальчишка, пьющий жизнь голыми руками, в дремучей глуши. Такой талант рождается раз в столетие».
Приказ звучал просто: найти и пригласить. Слово «пригласить» старейшина произнёс с улыбкой, и весь зал понял, о чём шла речь.
«А если он откажется?» — спросила тогда Мирель.
«К Жнецам приходят, когда остальные двери закрыты, — ответил старейшина. — Двери мы закроем».
Небо над западной частью города вспыхнуло.
Обоз встал. Восемь опытных практиков задрали головы, раскрыв рты, как деревенские мальчишки на ярмарке. Над дальним холмом раскручивался водоворот: сперва тьма и вода, потом лиловый огонь до самых туч. Даже отсюда, через полгорода, давление легло на плечи мокрой шкурой.
У Мирель остановилось сердце.
Она узнала эту технику раньше, чем умом. Ноги тут же вспомнили песок Райского острова, а в ушах зазвучала тишина, которая упала на пляж, когда над мальчишкой раскрылась сфера с жёлтым глазом. Та сфера была тридцать метров в ширину, и её хватило, чтобы вдавить в песок десять бойцов.
Сейчас над холмом крутился водоворот в сотню метров, охваченный пламенем, и в сердце его появился ужасающий силуэт.
— Это он, — сказала она. Голос сел до шёпота.
— Уверена? Не показалось? — Корвус впервые за вечер повернулся к ней.