Сергей Шиленко – Системный Рыбак 17 (страница 14)

Я развернул его, уложил лопатками на плиту и занёс над его грудью ладонь. Чернота с багровыми нитями провернулась над самым сердцем, голодная и терпеливая.

— Невозможно, — прохрипел Вульфрам, глядя на воронку. — Я ждал тысячи лет… Я основал величайшую секту этих земель… И меня… какой-то рыбак…

Ну, «величайшая» это видимо только по его версии.

— Повар, вообще-то, тоже, — я присел рядом на корточки, не убирая руки. — А теперь слушайте условия, уважаемый дедуля. Повторять не буду.

Он замер, и я продолжил:

— Вариант первый. Ты служишь мне. Сто лет, честно и без фокусов. Через сто лет я нахожу тебе подходящее тело, свободное и без жильцов, и ты отправляешься жить дальше как обычный практик. Вариант второй, — я чуть опустил ладонь, и энергия Багряного Разлома зловеще зашевелилась на ней. — Я прямо сейчас допиваю твою душу до дна. Сил в ней ещё порядочно, мне они пригодятся.

— Служить? — старик дёрнулся и тут же замер, когда нити коснулись шёлка. — Я? Тысячелетний основатель? Мальчишке со второй ступенью?

— Мальчишке, который тебя здесь уложил, — уточнил я. — Соглашайся. Сто лет для души, которая прождала тысячи, это отпуск, а половина срока у тебя и так уйдёт на жалобы.

Вульфрам молчал долго. Угли в его глазах метались, как в раздуваемой печи, а внутри у старика со скрипом тащили к прилавку тысячелетнюю гордость.

— Пятьдесят, — выдавил он наконец.

— Сто двадцать.

— Что⁈ Ты же только что сказал сто!

— Ну, цены выросли, пока ты торговался.

— Сто! — рявкнул старик. — Сто лет, и ни днём больше! И тело не старше тридцати, с огненной родословной и целыми духовными каналами!

— По рукам.

Клятву он произнёс сам, а я внимательно слушал, на случай если там в формулировках проскочит что-то не то.

Древние слова шли тяжело, как жернова: остатком души, изначальным огнём и собственным именем Вульфрам поклялся служить носителю сто лет верой и правдой, без вреда и без обмана, не покушаясь на его тело и волю. С последним словом на груди старика вспыхнула печать: золотая наковальня в языках пламени, точь-в-точь как вышивка на шёлке. Печать провернулась, впаялась в душу и заодно стянула половину трещин от Разлома.

Клятвы в этом мире вещь весомая, небо следит за ними лучше любого нотариуса. Я убрал ладонь и поднялся.

— Добро пожаловать на службу, слуга.

— Сосуд с языком гадюки, — пробурчал старик, садясь. — За что мне это…

Договорить он не успел. Плита под нами загудела.

Гул шёл снизу, из самого фундамента, и нарастал, как прилив. Недостроенные стены дрогнули. А потом серый камень пошёл вверх.

Стены росли на глазах, ряд за рядом: невидимые каменщики клали кладку с бешеной скоростью. Серый камень наливался белизной, и по нему проступали прожилки звёздного света.

Плита раздалась вширь и превратилась в основание дворца. Из неё поднялись лестницы и террасы, а дворцовые крылья охватили внутренние дворы. Над ними выросли четыре башни, соединённые переходами, и в самом центре поднялся тронный зал. Его крыша раскрылась уступами, похожими на корону, и каждый уступ загорелся отдельным созвездием. От главных ворот к морям души сбегали семь лестниц, хотя сейчас воды хватало только двум.

Что это?

Это был дворец.

Я забыл вдохнуть. Вульфрам застыл рядом с открытым ртом, и впервые с нашей встречи его лицо утратило надменное выражение. Тысячелетний основатель смотрел на растущий дворец как человек, которому показали чудо.

Последний камень лёг на место, и гул стих. Посреди моего моря души, между тусклых звёзд, возвышался дворец Монарха. Белые ярусы охватывали моря, башни держали над собой созвездия, а семь лестниц связывали всё строение в единую форму. Я видел крепости кланов и храмы сект, но рядом с моим тотемом они выглядели тесными усадьбами.

— Это… — начал Вульфрам и осёкся.

— Тотем достроился, — сказал я медленно, сам ещё примеряясь к мысли. — Ментальная культивация растёт от закалки, а я тысячах битв поднимал её на спаррингах с демоническими аватарами. Видимо, наша с тобой драка довела её до предела. Тотем всё это ждал, пока хозяин дорастет. Хозяин дорос.

Вульфрам обошёл ближайшую колонну и посмотрел на меня с новым выражением, поглаживая ладонью белый камень. Смесь вышла занятная: пополам восхищение и зависть, а на самом дне тоска.

— Из легенд при жизни я знал только про два тотема, достроенных до дворца, — сказал он. — Оба принадлежали существам, чьи имена вычеркнули из хроник, чтобы потомки спали спокойно. А тут сопляк со второй ступенью… — он оборвал сам себя, покачав головой. — Судьба прямо издевается надо мной.

Мы прошли внутрь. За главными воротами нас встретил тронный зал, способный вместить целую секту. По стенам текли светящиеся реки, связывая изображения плота, сети, остроги и фигуры на троне. Галереи второго яруса выходили к обоим морям, а семь ворот в дальних стенах вели к лестницам, которые пока обрывались над пустотой.

В центре зала возвышался белый трон. Его спинка повторяла созвездие Монарха, а подлокотники изображали головы духовных зверей, которых я прежде нигде не видел.

Вульфрам медленно обернулся, пытаясь охватить взглядом весь зал.

— Даже на пике пятой ступени я не смог бы создать такой тотем, — произнёс он.

Я провёл ладонью по трону и впервые за эту ночь не нашёл подходящей шутки. Дворец вырос из моей воли, силы ментальной культивации, однако его масштаб превосходил всё, что я мог представить.

Какое-то время я просто стоял посреди собственного владения и дышал. Каждый камень тут вырос из моей закалки, из тысяч моих смертей на серой плите и миллионов чужих, а теперь складывался в дворец, достойный Монарха. Неплохо для парня, начинавшего путь со старой ветки-удочки и соломенной шляпы.

Потом я прикинул размеры хозяйства и повернулся к старику.

— Кстати, слуга, насчёт твоей службы. Жить будешь здесь.

— Разумеется, здесь, — Вульфрам приосанился. — Дворец такого ранга требует хозяйской руки. Я основал секту, я знаю, как управлять…

— Рука будет моя. А ты будешь дворецким.

Старик поперхнулся.

— Кем⁈

— Дворецким, — я обвёл рукой галереи. — Ну, то есть следить за порядком, присматривать за гримуаром и докладывать, если на дне моря что-то зашевелится, пыль вытирать и прочее. Форма одежды свободная, а жалование у тебя одно: каждый год службы приближает свободу.

— Я тысячелетний основатель величайшей огненной секты этих земель!

— А ещё ты мой жилец с клятвой на груди, — я направился к выходу из зала. — И смотри на это проще, Вульфрам. Этой ночью я уже отпустил на волю одного дворецкого, так что вакансия открылась буквально пару часов назад. Считай, тебе повезло с рынком труда.

Старик за моей спиной пробормотал что-то о временах, нравах и наглых сосудах. По существу он так ничего и не возразил, значит, вопрос закрыт.

Я вынырнул в реальный мир.

Сокровищница встретила меня прежним мягким сиянием со сталактитов. Ноги затекли, во рту пересохло, а снаружи, судя по ощущениям, дело шло к рассвету. Дина высунула морду из проёма, оглядела меня и вопросительно пискнула.

— Всё в порядке, — сказал я ей. — Даже лучше. Я нанял нам прислугу.

Я поднялся, размял колени и огляделся уже по-хозяйски. Горы духовных кристаллов уходили волнами до дальней стены: голубые, зелёные, золотые, дымчато-белые.

По гребням лежали доспехи и клинки, шкатулки с гербами и свитки в тубусах, а у стены всё так же стояла ладья, засыпанная монетами. Артефакты, судя по фону, первой и второй ступени. Прошлый хозяин всего этого добра осыпался пеплом пару часов назад, так что ему это точно больше не понадобится.

Наверху за это время всё должно было отгреметь. Вейл зол, стража у него солидная, а культисты этой ночью потеряли главный свой козырь: тайну. С Вейлом и его «пойдёшь под стражу» разберёмся утром, желательно после завтрака. А пока у меня оставалось одно незаконченное дело.

Я подошёл к ближайшему бархану, приложил к нему перстень, и голубые кристаллы потекли в него ручьём, как зерно в распахнутый мешок.

— Прах праху, — сказал я, глядя, как тает первая гора.

Кристаллы текли и текли…

Да… Всего этого богатства должно с лихвой хватить на то, чтобы оплатить вступительный взнос в наследие Глоссандра через шесть с половиной лет…

Глава 6

Когда последняя гора кристаллов утекла в перстень, то со стороны лестницы потянуло рассветным холодком.

Я огляделся. Пещера, которая ещё ночью ломилась от добра, накопленного древним родом за триста лет, стояла абсолютно пустая. Голый камень да фонтан с бассейном жидкой энергии посередине. Ладью с монетами я тоже прибрал. Красивая, в хозяйстве пригодится.

— Неплохо погуляли, — подвёл я итог и покрутил перстень на пальце. Хорошо что большую часть мяса передал на склады и в морозильные камеры, а то бы всё это богатство ко мне в перстень увы не влезло.

Ночь возле фонтана подлатала меня лучше любых зелий. Я сидел рядом с бассейном, пока кристаллы текли в перстень, и тело само тянуло из воздуха густые испарения энергии, жадно впитывая их, до лёгкого головокружения. Правда до прежней формы было ещё далеко, но на дне морей уже плескалось прилично духовной энергии, а каналы перестали ныть.

— Дина, пойдем домой, — позвал я.

Розовая голова высунулась из проёма. Она покосилась на лестницу, затем уставилась на меня.