Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 13)
Я нетерпеливо притоптывал рядом.
Хоть бы все получилось! Хоть бы!
— Кому-кому? — беспечно трещал «питон» Вадик. — Да человечку одному. Да, хорошему такому человечку. Из нашего училища. «Кузя»! Ты же в отделении на «Горьковской» работаешь? Да? Можешь помочь? Угу… Угу…
Я стоял рядом, вслушиваясь в разговор и пытаясь понять, сработает или нет. С кем говорил Хромченко, я пока не имел ни малейшего понятия.
Как знал! Пришло наконец время, когда мне пришлось обратиться к услугам нашего Вадика.
У оборотистого второкурсника знакомые были везде и повсюду. Ушлый «питон» достать мог не только любой «ништяк», но и практически любую информацию.
Вот и сейчас мне его знакомства, надеюсь, очень даже пригодятся.
— Лады! Ага, ага! Все, понял, не дурак! Был бы дурак, не понял бы! Наберу! — деловито кивал Вадик, держа в руках телефонную трубку. — Бывай, «Кузя», не кашляй! Заранее спасибо!
— С кем это ты там трещал? — полюбопытствовал я, когда Вадик наконец повесил трубку.
— С братаном своим двоюродным! — пояснил второкурсник. — Максом.
К освободившемуся автомату тут же подлетел не кто иной, как давний знакомый — Никита Углов. Подскочил, как очумелый, прямо таки вырвал трубку из рук у своего однокурсника Вадика и быстро-быстро начал крутить диск телефона. Будто впервые в жизни до него дорвался.
Вадик недоумевающе посмотрел на однокурсника, но ничего не сказал. Только хмыкнул и тронул меня за плечо:
— Давай-ка, «Молот», отойдем в сторонку!
Ну в сторонку так в сторонку. Тем более что у автомата, как и всегда вечером, уже собралась очередь из нахимовцев, отчаянно желающих связаться с внешним миром. Кому маме надо позвонить, кому — девчонке. Такова наша нахимовская советская се ля ви. Не придумали еще мобильных. А если бы и придумали — выдавали бы по расписанию.
— А почему ты, Вадя, брата своего двоюродного «Кузей» кличешь? — полюбопытствовал я. — Так, просто интересно. Фамилия такая? Кузьмин небось?
— А! — рассмеялся Вадик. — Ты ж не знаешь! Нет, фамилия тут ни при чем. Так просто с детства повелось. Я у мамы один. И все время о родном старшем брате мечтал. Ну, знаешь, такой, который всем во дворе навалять может. А Максимку не то что бы часто видел. Вот. А как-то его матушка к родственникам укатила, и Макса к нам на недельку сплавила. Так у меня радости — полные штаны! Сразу во двор выбежал и говорю всем пацанам: «У меня, мол, брат есть, только не родной, а кузен!». Откуда я это слово знал, уж не помню. Кажется, в какой-то радиопередаче услышал.
Я усмехнулся.
Знакомо, знакомо… У многих такое бывало.
Я, признаться, тоже в детстве мечтал о старшем брате. Ну, таком, который всегда защитит и раскидает всех обидчиков. Даже как-то выдумал его себе, как и многие другие ребята. И рассказывал о выдуманном брате в садике пацанам.
Но как-то не довелось в реальной жизни мне побыть младшим. Вот пришлось учиться самому за себя стоять.
— Пацаны как заржали! — продолжал делиться детскими воспоминаниями Вадик. — Что, говорят, за слово такое странное — кузен? Хохма да и только. Я дома рассказал — и там маленько посмеялись. И с тех пор как-то так прозвище к Максу в семье и приклеилось — «Кузя!». А он и не возражал. Теперь вот в милиции мой «Кузя» работает. Года два уж как! Младший лейтенант…
— Ясно! — кивнул я. — Исчерпывающе. «Кузя» так «Кузя». А что по нашему делу, Вадя?
— По нашему делу… по нашему делу… — нахмурился второкурсник. — Будет информация по делу, «Молот»! Обязательно будет! Ты ж меня знаешь. Я слов на ветер не бросаю! Только чуток обождать надо!
— Сколько ждать? — быстро уточнил я. — Время не терпит, Вадя… Действовать надо быстро.
— Два дня, не больше! — успокоил меня «питон». — Не боись, «Молот»! Все будет в ажуре! «Кузя» своих слов на ветер не бросает!
Тем временем до нас донесся чужой разговор.
— Але! — торопливо тараторил однокурсник Вадика — Никита Углов. — Да, да! Я понял… В субботу не сможешь. Важная контрольная. Понимаю. Жаль… Очень жаль. Ну может, на часочек хотя бы вырвешься?
Трубка что-то неразборчиво пробурчала.
— Не можешь? — расстроился «питон». — Жаль. А я думал, у тебя получится. Ладно. Слушай! А если завтра? Ко мне на КПП? Ну ненадолго хотя бы! На чуть-чуть увидеться! Хотя бы на полчасика!
— Ни фига себе! — шепнул мне Хромченко. — Наш Никитос какую-то девчонку на свиданку уламывает! Чудеса в решете! Скажи мне кто-то об этом недели две назад — в жизни бы не поверил!
Я тоже был удивлен. И, кстати, не впервые.
— Tempora mutantur, et nos mutamur in illis, — пришла мне вдруг на ум крылатая фраза. — Так, кажется, говорят в таких случаях.
— Чего? — вытаращился на меня второкурсник. Даже в ухе поковырял. — Ниче не понял.
— Времена меняются, и мы с ними, — пояснил я. — Латинская пословица. Это у меня однокурсник так говорит, Влад Соколов. Латынью увлекается.
— А! — добродушно рассмеялся Вадик. — Теперь ясно. А то я уж подумал, что и ты, «Молот», в ботаны заделался. Ладно, бывай! Как что-нибудь узнаю, дам знать!
— Хорошо! — кивнул я. — А за мной не заржавеет.
Тут Вадик, уже собравшийся было к себе в роту, на ходу остановился.
— Э, нет! — вдруг покачал он головой с самым серьезным видом. — Так не пойдет, «Молот»!
— В смысле?
— В прямом! — твердо сказал «питон». — Про всякие там подгоны и думать забудь! Понял? Это не девчонке чьей-нибудь за букетиком в город метнуться. Я ж понимаю: дело важное! Так что помогу по дружбе! Нахимовское братство — не пустой звук.
— Ладно! — улыбнулся я.
Никита тем временем уже повесил трубку и с понурым видом отошел в сторону.
— Пойдем, Никитос! — хлопнул по плечу одноклассника Вадик. — Ну? Чего такой квелый? Не грусти! И на твоем камбузе когда-нибудь будет халявный ящик с тушенкой!
Углов в ответ только недовольно дернул мощным плечом.
Интересно, что это с ним?
Но в следующие несколько дней мне точно было не до любовных проблем второкурсников.
— Эх, пацаны! — придя в роту, застонал Ромка Черепанов. — Все! Я так больше не могу!
— Что не можешь? — не преминул подколоть его братец Мишка. — Храпеть по ночам?
— Да иди ты… — надулся Мишка, точно мышь на крупу. — Я говорю: не могу на строевой больше! Четыре часа! После обеда и и до самого ужина и самоподготовки! Достало! Этот «То-се» просто зверюга какая-то! Нас так даже «Батя» не гонял! А он, между прочим, спуску никому не дает!
В училище полным ходом шла подготовка к ноябрьскому параду. Мы, первокурсники, должны были, согласно традиции, шагать на Дворцовой. А вот «питоны», то бишь второкурсники, выезжали в Москву. Поэтому мне очень повезло, что я застал Вадика Хромченко в училище.
А вот ногам моим, в отличие от меня самого, повезло не очень. Они после строевой подготовки и впрямь гудели — мама не горюй. Хоть катком по ним проедут — не почувствую!
— А ты, «Череп», на строевую больше не ходи! — вдруг подал насмешливый голос Матвей Борисов.
— Это как это «не ходи»? — нахмурился Ромка. — Шутишь, что ли, «Боря»?
— А так! — под общий смех посоветовал ему «Боря». — Приди в кабинет и скажи: «Так, мол, и так, товарищ капитан третьего ранга. Меня достало!». Он тебе быстро строевую на наряды заменит! Еще и от «увалов» освободит!
Пацаны по своему обыкновению загоготали.
Я никому не признавался, что мне порой тоже было не сладко. Даже несмотря на то, что по факту я был здоровенным мужиком в теле подростка. И не жаловался.
А смысл? Назвался груздем, то есть нахимовцем — полезай в кузовок. То есть в казарму. И достойно неси все тяготы нахимовской жизни.
— Смех смехом, пацаны, а мне как-то не по себе… — неожиданно серьезно сказал вдруг Мишка Черепанов.
— С чего это вдруг? — не понял Ленька Шаров.
— С того! — Мишка дернул подбородком в сторону. — Я как на кровать Савина не посмотрю, так не по себе. Вот вроде готовился пацан к экзаменам. Потел, сдавал. На физподготовке бегал… Целый месяц в лагере проторчал. Потом еще месяц в училище. И ради чего? Чтоб потом на гражданку дунуть?
Кровать отчислившегося по собственному желанию Игорька Савина пока пустовала.
— И правда! — подал голос Влад Соколов. — Мужики! Я как назад оглянусь, так диву даюсь: и как я все это выдержал? Целый год к поступлению готовился. Вставал в шесть утра, отжимался, подтягивался, гантели тягал. А потом каждый экзамен думал: а ну как назовут мою фамилию?
И у меня было так же. Только, в отличие от других пацанов, не пару месяцев назад, а почти тридцать пять лет…
И я, как и Влад и многие другие, очень волновался. Шел мимо мечети, дворца Кшесинской, проходил через плац, КПП… и с замиранием сердца ждал. Назвали твою фамилию — значит, все, приплыли. Не сдал экзамен. И на следующий ты уже не идешь. А сколько радости было, когда закончилась эта нудная трехдневная и очень страшная «мандатная» комиссия!
— А меня еще из-за очков чуть не зарубили, пацаны! — вспомнил Влад Соколов. — Я так трясся! Думал: ну все! Пиши пропало. Так навсегда и останусь сухопутной крысой!