Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 14)

— И меня! — вторил еще еще один наш очкарик — вице-старшина по кличке «Мачта». — Батя мой, офицер, даже бумагу писал, чтобы меня до экзаменов допустили, несмотря на «незначительные отклонения по зрению».

— Вам-то, заучкам, хорошо… Только физуху подтянуть! — воскликнул Ромка. — А мы с Мишкой чуть из-за классной нашей не срезались! Эдуардовна которая. Она ни с того ни с сего вдруг решила все наши прегрешения за восемь лет вспомнить. Так и написала каждому: «Зарекомендовал себя учеником средних способностей…» Ну и все такое. И про поведение упомянуть не забыла.

— А что? — хмыкнул Костик Зубарев. — Вдруг у вашей классной, «Череп», тоже свой «Кондуит» имелся? Ну, как у нашего Пименова. Небось все восемь лет за вами, братцами-кроликами, косяки записывала. И про «бомбочки» ваши, и про рогатки, и про стекла, которые мы разбили…

— Не удивлюсь, если так… — пробурчал Ромка. — С нее станется. Хорошо хоть мама наша ее сказками да ласками, конфетками-пирожкам задобрила. А так бы не видать нам с Михалычем Нахимовского, как своих ушей.

Пацаны, уставшие после строевой, только рады были отдохнуть и почесать языками. Наперебой начали делиться историями поступления.

А я, слушая их, невольно вспоминал свою…

Никакого глотка свободы после успешного прохождения мандатной комиссии не было. Домой на побывку не пустили. Все сурово, быстро, по-деловому. Как у настоящих военных. Обрили наголо, выдали робу, жутко неудобные «гады» и показали койку, где полагалось спать… Вот и все.

И еще объявили, что на месяц мы отбываем в лагерь. Только не пионерский, с тихим часом, запеканкой, «Зарницей» и песнями у костра, а совсем-совсем другой… Я только и успел, что сфотографироваться с мамой и бабулей. Так что все мои мечты о том, как я, поступивший, заявляюсь во двор к пацанам и важно рассказываю им про экзамены, тут же рассыпались в прах.

Как давно это было…

— Хорош квелыми ходить, пацаны! — я дождался, пока все парни поделятся воспоминаниями, и решил наконец высказаться. — Знаете, как говорят? Лучше передумать до свадьбы, чем после нее. Так и в случае с Савиным — ну не поперла человеку жизнь в казарме. Что поделаешь?

— Вот именно! — поддержал меня вице-старшина Ахметов. — А теперь — хорош языками чесать! Учебники в зубы!

— Зачем это? — недовольно пробурчал Тимка Ахутин.

— Затем, — как неразумному ребенку, пояснил ему казанец Марат, — чтоб еще какая-нибудь койка через пару недель принудительно не «освободилась». Шурши по учебе, Ахутин! Негоже вам с Борисовым опять расслабляться…

— Ну вот! — хлопнул по плечу меня подошедший сзади Вадик. — Лови подгон, «Молот»! Как обещал — через два дня!

Я, услышав знакомый голос, с радостью обернулся.

— Короче! — чуток рисуясь, заявил чрезвычайно довольный своей работой Хромченко. — Я все выяснил!

— Что именно, Вадя? — деловито уточнил я.

— В общем, насвистели эти субчики! — развел руками второкурсник. — Шутка юмора это все! Не было там никаких побоев! Этот Милославский с моим «Кузей» учились вместе. Макс говорит, он тот еще фрукт! Лабуда это все! Ни единого синяка ни на ком! Ни царапинки! Так что все эти рапорты, про которые ты мне, «Молот», рассказывал — филькина грамота! Плод больного воображения. А один из тех, который рапорт писал, вообще в тот день в патруле не был! Вот!

Ха! Ну то, что с Милославским Г. В. в разведку лучше не ходить, я, собственно, и так и знал. Но важно другое: никого Димка не бил.

А посему в ближайшем «увале» мне было кому кое-что сказать.

Мало что-то выяснить. Надо это выясненное еще донести до ЛПР. Так сказать, до лица, принимающего решение. И я очень надеялся, что кое-кто мне в этом поможет.

— Так что передай вашему «рыбану», — дружелюбно сказал «питон», — пусть держит нос по ветру! Мы своих в беде не бросаем! Все, я пошел! У меня ВМП!

— Антошка! — вдруг окликнули меня. — Антошка! Стой!

Сегодня мне наконец выпал долгожданный увал. И я не упустил возможности забежать домой — повидать маму с бабулей. Ну а, потом, само собой, у меня была назначена встреча… Неподалеку от дома на Восьмой линии…

— О! — обернулся я на знакомый голос. — Стою… Стою, не двигаюсь! Привет, красавица!

— Привет!

— Как дела? — спросил я у давней знакомой. — Лучше всех? Ты, я смотрю, все цветешь пахнешь!

— Не то что бы лучше всех… Но уж точно не хуже других! — ехидно стрельнула глазками моя соседка Зойка Лаптева. — А ты-то как сам, Антошка? Почитай, целый месяц тебя не видела! Как ни забегу к твоим, так тебя все нет… Где пропадал?

— Так это… Как где? — я сразу напустил на себя серьезный вид. — По морям я ходил, Зоя Батьковна… По морям, океанам… Отбивался от пиратов… Тонул пару раз. Акулы вот чуть не съели…

— Балда ты! — рассмеялась подруга детства. — Сказочник! А ведь я тебе почти поверила!

— Есть маленько такой недостаток! — не стал я возражать. — Ну что поделать? Простишь по старой дружбе…

А Зойка и впрямь похорошела! Расцвела, округлилась! Или это просто кажется, оттого, что я ее давно не видел?

— Слушай! — спохватился я. — А если серьезно: ты-то что тут делаешь? Вы же с тетей Ритой вроде давно уже переехали! Или так, по старой памяти, решила подружек навестить?

— Да не… — вдруг смутилась всегда смелая и острая на язык Зойка. — Не подружек. Так, был повод…

Повод был? Интересно, что за повод?

А Зойка-то, оказывается, не только расцвела, но и прибарахлилась! Юбчонка новенькая, туфельки! А в ушах — сережки… Красивые такие сережки.

Может, и впрямь, пока меня не было, в жизни моей подруги детства произошли серьезные перемены?

— Ой! — спохватился я, взглянув на часы. — Зой! Извини! Побег я! Мы тут с «Мачтой»… То есть с Маратом, однокурсником моим, договорились встретиться. Рад был повидаться…

— И я… — поправив локон за ушко, смущенно призналась бывшая соседка. — Ты… это… Не пропадай!

— Это уж как получится! — не стал я давать никаких обещаний. — Чао! Маме привет!

А меньше, чем через час, мы с вице-старшиной Ахметовым стояли у незнакомой доселе квартиры на 13-й Красноармейской улице.

— Ты точно адрес записал? — на всякий случай спросил я Марата. — А то, может, мы вообще не туда причапали.

— Точно, точно! — заверил меня старшина. — Давай, звони!

Я нажал на старенький звонок.

— Иду, иду! — раздался из-за двери хрипловатый голос. — Одну минуту!

Глава 7

— Вот «Батя», наверное, удивился жутко, когда мы к нему на порог заявились! — заметил Марат спустя час. — Просто виду не подал. Даже чаем с пряниками напоил…

В доме на 13-й Красноармейской улице, откуда мы только что вышли, жил не кто иной, как капитан третьего ранга Пименов, наш офицер-воспитатель.

Я нутром чуял: теперь, когда я собрал всю нужную информацию, идти нужно только к нему. Это — единственная и последняя надежда. Он поможет.

— Ничего подобного! — возразил я, поеживаясь от октябрьской прохлады. — Думаешь, мы одни такие «ходоки» у Ленина? Как бы не так! Мне пацаны со второго курса рассказывали, что когда-то давно собрались отчислять одного парня. Залет у него там какой-то был серьезный. А «Батя», как назло, тоже приболел. Так там «То-се» такую кампанию по отчислению развернул! Парень даже не на волоске, а на сопельке висел. Ну вроде как наши Ахутин с Борисовым недавно.

— И что?

— Так вот, — продолжал я. — Пацаны, кого в «увал» отпустили, всем гуртом к «Бате» на порог заявились. Просили за пацана. И все обошлось!

— Что ж, — серьезно заметил Ахметов. — Надеюсь, и тут обойдется! Кстати, «Молот»! А ты знаешь, что моего батю тоже как-то чуть не турнули? Давно еще, в сороковые!

Батя нашего Марата? Полковник Ахметов? Ну ничего себе! Не знал…

— Валяй, — предложил я.

— В общем, — охотно начал старшина, — батя тогда из «увала» опаздывал. И впопыхах не на тот трамвай сел. Остановка далеко, а времени в обрез. До конца увала — всего ничего. В общем, решил на ходу спрыгнуть. И как назло патрулю попался. Молодой был, зеленый… Так же, как наш «Полоз», пререкаться с ними стал. Гордость в нем взыграла. Как так, мол? Я фронтовик, с медалями — а меня за какой-то прыжок отчитывают.

— И что? За жабры и в отделение? — предположил я. — Как нашего «Полоза»?

— Не, — отрицательно замотал головой вице-старшина. — Просто сошлись на том, что данные перепишут. И молчок. Четверть уже кончилась, батя в отпуск уехал. Думал: все, пронесло! А как в училище вернулся — сюрприз! Получите, распишитесь. Взгрели его — будь здоров! И за то, что патрулю попался, и за то, что не доложил о случившемся.

— Ничего себе…

— Вот тебе и ничего себе… Как думаешь, выгорит наш поход? — озабоченно спросил меня «Мачта».

— Надеюсь! — подумав, ответил я. — «Батя» — хоть и строгий офицер-воспитатель, но человечный. Сгоряча никогда рубить не будет. Это ж не «То-се». Вот тот — солдафон солдафоном.

Теперь оставалось только ждать…

— Клево, пацаны? Да? Что с Димкиным залетом все в итоге порешали? — воскликнул Тимка Ахутин.

— А то! — от души поддержал его приятель — Матвей Борисов. — Я, пацаны, признаться, даже струхнул немного, когда нашего «Полоза» к ротному вместе с «Батей» потащили. Думал: а ну как уже вечером еще одна койка рядом с койкой Савина освободится? Все, пиши пропало. Еще минус один…

Как всегда. Где же еще обсудить все, что недавно случилось в училище, и почесать языками, как не на самоподготовке? Особенно если офицер-воспитатель куда-то вышел.