Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 1)
А. Таннер, Сергей Шиленко
Нахимовец. Том 2
Глава 1
— Да отзынь ты!
— Пацаны! Ну пожалуйста!
— Схилял отсюда, говорю!
Оба-на! Не понял на…
Все те же на манеже. А я уж как-то и забыл совсем про них.
Гопник Генка «Козырь» собственной персоной. Да, как водится, не один, а вместе со своими дружками. Точнее, прихвостнями. Ну, или прихлебателями. О том, что такое дружба, «Козырь» отродясь не слыхивал. Те, кто рядом, просто были у него на побегушках.
Сегодня «козыревские» гуляли в расширенном составе. Шагая, как циркуль, рядом с Генкой топал высокий и сутулый «Рыба». Длинноволосый, несуразный, дерганый, с вечно выпученными, как у рыбы, глазами, гопник вовсю трепался о чем-то с «Козырем», через слово вставляя мат.
Позади «Козыря» с «Рыбой», едва поспевая, почти вприпрыжку бежал еще один из компании — малолетний, низкорослый Петька по кличке «Картавый». Этот паренек в Генкиной компании был в самом низу иерархии. Лет двенадцать «Картавому», не больше. Мелюзга совсем. Даже голос еще не сломался.
Так и не научился Петька выговаривать букву «р», как ни старался. А вот прибиться к банде «Козыря» у «Картавого» очень даже получилось. Тут он теперь и ошивался в свободное от пионерских забот время.
Сунув руки в карманы, чуть поодаль, будто сам по себе, шагал ПТУ-шник «Банан» — мрачный, приземистый, крепкий тип.
Решил прошвырнуться вместе со всей компанией и «Конь» — вечно прыщавый чувак с недовольной миной и туповатым взглядом. Как его звали, я не запомнил. «Конь» и «Конь». Так его все звали. Потому что в профиль этот кент сильно смахивал на шахматного коня.
Рядом с «Конем», заложив руки за спину, плелся «Дятел» — Витька Дробышев, дрищеватый пацан с очень длинным носом.
Прыщавый «Конь» невозмутимо катил рядышком с собой позвякивающий велосипед. А следом за толпой гопников, умоляюще заглядывая им в глаза, бежал не кто иной, как мой сосед по коммунальной квартире — тринадцатилетний пионер Вовка! О нем-то и говорил недавно мой приятель Сема «Костыль», когда по моей просьбе примчался в училище — передать хорошие «шпоры» для отстающих нахимовцев.
«Костыль» не ошибся, когда предположил, что дела у пионера Вовы — так себе.
— Пацаны! Ну я вас как людей прошу! — канючил Вовка. Даже в руку «Коню» вцепился. — Отдайте велик!
Конь не удостоил Вовку словом. Просто брезгливо стряхнул худенького мальчишку, будто таракана.
— Отвянь! — брезгливо дернув подбородком, отпихнул мальчишку другой гопник — «Дятел». — Достал уже!
— Меня дома ругают! — не унимался бедный парень. — Ну пацаны!
Тут голос парнишки осекся. Я понял: еще немного — и Вовка заплачет!
— Тю! — услышав разговор, воскликнул глава банды — Генка «Козырь». — Стой! Погодь, «Рыба»! Не фони!
И, едва глянув на Вовку, хрипло бросил прокуренным голосом:
— Слушай, малой! Я тебе вот что скажу: лучше пусть тебя дома мама ругает, чем мы! Верно, мужики?
Гопота с готовностью заржала. Больше всех старался малолетний Петька. Так натужно гоготал, желая заслужить одобрение лидера, что аж закашлялся.
— Так что не реви! — почти покровительственно посоветовал Вовке «Козырь», доставая из кармана пачку сигарет и коробок спичек. — Вытри слезы косичками и чеши, откуда пришел… А не то…
— А не то что? — громко сказал я, подходя ближе.
Остальные нахимовцы, само собой, держались рядом.
Генка, увидев нас, осекся на полуслове.
— О! — как и тогда, воскликнул он. — «Адмирал» пожаловал. Ну здорово, «Адмирал»!
Остальных он будто не заметил.
— Пока нахимовец! — как и в прошлую встречу, поправил его я, внаглую проигнорировав приветствие. — Нахимовец Молотов. Остальное еще успеется. Жизнь, «Козырь», штука длинная…
Я старался говорить спокойно, даже немного небрежно. А сам будто бы невзначай оценивал ситуацию.
Картинка прояснилась. Теперь понятно, почему мой сосед Вовка в последние дни ходит, как в воду опущенный. Школьные «параши», замечания в дневнике и выволочки от мамы тут ни при чем.
Просто гоп-компания «Козыря» несколько дней назад «отжала» у парнишки велик, на который по моей просьбе технарь всех времен и народов Гришка по кличке «Мосол» помог поставить моторчик. Тиснула ради прикола. Поржать да посмотреть, как пионер будет унижаться и пускать слезы, умоляя вернуть свое сокровище.
А теперь, кажись, «Козырь» с дружками надумали «толкнуть» кому-нибудь Вовкин велик. А что? Это ж не мелочь у пионеров отжимать. Вещь солидная. Тем более что моторчик Гришка «Мосол» явно сделал на совесть.
И теперь облапошенный и потерянный Вовка отчаянно пытался вернуть свое сокровище.
М-да… Видать, действительно дорог мальчишке этот велик, раз уж он в одиночку не побоялся снова появиться перед компанией из четырех совершенно отбитых кентов и их главаря «Козыря».
Только все это — пустое занятие. Плетью, как говорится, обуха не перешибешь. Ну куда тринадцатилетнему мальчишке переть против пятерых гопарей? Дадут леща, выпишут пендаль и отправят восвояси. И это в лучшем случае.
— Ну? — повторил я вопрос. — Не то что?
И едва слышно шепнул своим:
— Пацаны! Я попробую разрулить. Но на всякий случай будьте наготове.
Нахимовцы едва заметно кивнули.
Ромка Черепанов будто невзначай придвинулся ко мне слева, вплотную, локоть к локтю. Ахутин с Борисовым тоже времени не теряли. Сомкнулись позади. В случае чего прикроют спину. Даже Сашка Зяблик, маменькин сынок, не испугался. Зашел справа, тоже придвинулся и теперь с вызовом смотрел на шайку местных хулиганов.
Подрос пацан. Даже не верится, что еще месяц назад он боялся своей бабуле слово против сказать.
Только наш столичный интеллигент — Влад Соколов — не знал, что делать.
— Очки сними, «Сокол»! — шепнул ему Ромка. — Разобьют же!
Молодец парень! На опыте. Наверняка не раз в своем Саратове Ромке приходилось на кулаках доказывать свою правоту на пару с братом-близнецом Мишкой. Вот и в Ленинграде пригодятся навыки.
«Сокол» быстро ориентировался. Мигом стянул с физиономии окуляры и бережно спрятал в карман.
«Козырь», сжав обветренные губы с «простудой» в тонкую ниточку, мазнул по нам быстрым, липким, оценивающим взглядом.
Я сразу просек: подсчитывает мерзавец, стоит ли связываться.
Но я уже подсчитал. Раньше него.
Пятеро на шестерых. Так что у нас даже преимущество.
Малолетнего Петьку можно не считать. Он в нас разве что камушком из рогатки запустит. Пацанва пацанвой, хоть и трется все время в компании «Козыря». А еще трус отменный. Как поймет, что началась заварушка, живо деру даст.
Так нас было бы семь. Но Вовка тоже за бортом. Не по возрасту ему еще ввязываться в такие драки. Разве что «Картавому» пендаля может дать. Да и какой из него боец? До смерти парень напуган. Стоит, носом шмыгает.
Неприятное молчание наконец прервалось.
— Да вот велик у парнишки покататься взяли! — небрежно махнув рукой, примирительно растянул «лыбу» Генка.
Мои парни тем временем, нахмурившись, бдительно уставились на него. Даже москвич-интеллигент Влад Соколов, кажись, прикидывал, про какие приемы уличных драк он когда-то вычитал в умных книжках.
— Покататься, говоришь? — усмехнулся я. — А не маловат вам такой детский агрегат? Вон «Рыбе» Вовкин велик, кажись, даже до пояса не доходит. Разве только под мышкой носить. Сдается мне, вы толкануть его кому-нибудь решили. И гульнуть на бабки.
— Ну че ты нудишь, «Адмирал»? — вмешался вдруг Витька Дробышев по кличке «Дятел». — Тебе ж сказано: поездим и вернем. Вон малому, — он дернул поцарапанным подбородком в сторону Петьки, — покататься очень хочется.
Я глянул на «Дятла» с плохо скрываемым сожалением.
Витька был единственным из всей этой компании, кто жил в нашем дворе. Я даже с ним якшался когда-то. Года три назад. Тогда «Дятел» был вполне себе нормальным и свойским парнем лет тринадцати. Мы даже как-то в четыре руки классный шалаш забабахали: Витька, я, Сема и Гришка. Вся дворовая пацанва ходила в наш штабик. Так, посидеть, поболтать, спрятаться от дождя… Или в картишки порезаться, втихаря от родителей.
А потом «Дятел» пропал куда-то. И только сильно потом я, решив срезать путь домой дворами, случайно его встретил. И, признаться, не сразу узнал в этом носатом мальчишке, смахивающем на малолетнего урку, бывшего дворового приятеля.
— Слышь… «Адмирал»! — оттиснув Витьку плечом, шагнул вдруг вперед «Рыба». — Ну хорош! Сказано же тебе: поездим и вернем. Давай так! — гопник по-свойски взял меня за плечо. — Мы вас не видели. Вы нас тоже. Улица широкая, места всем хватит. Ты иди, а мы… А-а-а!
Тут патлатому гопнику пришлось прервать свою речь: я резво схватил его за шершавую, в цыпках, кисть, лежащую на моем плече, и вывернул руку против сгиба. Совсем как тогда, в училище, когда вправлял мозги «питону» Никите Углову.