Сергей Шиленко – Магазин волшебных питомцев 5 (страница 11)
По телу прокатилась короткая, приятная волна тепла, закрепляя изменения. Мир вокруг словно стал чуточку резче. Я отчётливее уловил запах сырой древесной коры, услышал, как скрипят роговые щитки на панцире черепахи под нами, и почувствовал, как ровно бьётся сердце спящего Лиса у меня на коленях.
Я не удержался и запустил пальцы в его светлый мех.
Боже, какой же он мягкий! Это не шерсть, а какой-то инопланетный шёлк, невесомый и тёплый. Неторопливо провёл ладонью от загривка вдоль позвоночника, чувствуя, как пальцы буквально тонут в бархатистом подшёрстке. Лис даже не проснулся, только чуть заметно вздохнул и плотнее прижался к моей ноге, ища дополнительное тепло.
Вот так погладишь пушистика, и самому становится легче жить. Полноценные антидепрессанты на четырёх лапках.
Мои пальцы переместились выше, к этим его невероятным, огромным ушам. Кожа здесь тончайшая, почти прозрачная, я чувствовал, как под ней пульсирует живая, горячая кровь — маленькие радиаторы, работающие на полную мощность. Домашним фенекам нравится массаж ушей. Начал с лёгким нажимом разминать хрящик у основания уха.
Лис зажмурился, вытянул заднюю лапку и издал такое довольное, утробное рокотание, что я ощутил эту вибрацию даже через ткань брюк. Он буквально замурчал от удовольствия.
— Погоди… — Кира, сидевшая рядом, замерла с недоеденным крылышком в руке. — Он что… мурчит? Как кот?
Я усмехнулся, не прекращая поглаживаний. Лис окончательно растаял, перевернулся на спину и подставил пузико.
— А то, — ответил я. — Фенеки — существа удивительные. Когда злятся или играют — тявкают и лают, как обычные лисы или щенки. Могут чирикать или свистеть, как птицы. А когда им вот так хорошо и безопасно — мурчат не хуже породистого кошака. У них анатомия гортани всё позволяет. Зависит от настроения и того, кто их чешет.
Кира с каким-то странным, почти завистливым выражением посмотрела на золотистого зверька.
— Никогда об этом не слышала. Обычно собаки просто… ну, собаки.
— Этот парень у нас особенный, — я снова погрузил пальцы в густой мех за ушком, и Лис в ответ блаженно зевнул. — А когда они в таком состоянии, лучше их не беспокоить. Это высшая степень доверия.
Тарахтение Лиса стало гипнотическим. Но идиллию, как обычно, прервали сверху.
— Мозговая косточка! — возвестил Архимед, сбрасывая вниз обглоданный хрящ, который едва не угодил Кульку на макушку. — Пища гениев! Птичка поумнела! Птичка готова р-р-решать уравнения!
— Сначала реши, как ты будешь спать с полным зобом, — посоветовал я. — Смотри, не лопни, гений.
— Завидуй молча! — отрезал какаду, тщательно вытирая клюв о кору дерева.
Утро в данже наступило исключительно по будильнику. Моя смена дежурства шла своим чередом. Я сидел, привалившись спиной к дереву, и занимался реанимацией.
Архимед лежал у меня на сгибе локтя лапками кверху, раскинув крылья, и всем своим видом изображал трагический финал великой птицы. Глаза полуприкрыты, клюв скорбно открыт. Если бы за переедание давали «Оскар», этот пернатый актёр забрал бы все статуэтки.
— Умир-р-раю… — стонал какаду.
— Давай, глотай, мученик гастрономии, — вздохнул я и аккуратно сунул ему в клюв пластиковый носик шприца без иглы. — Зато теперь ты точно попадёшь в птичий рай. С таким-то набитым зобом тебя туда без очереди пустят.
Я выдавил порцию желудочного эликсира. Какаду судорожно сглотнул, сморщился, словно ему влили чистый лимонный сок, и тут же широко распахнул глаза. Трагизм испарился со скоростью звука.
— Два ор-р-реха! — хрипло, но требовательно заявил пациент. — Должен птичке! Вчер-р-ра обещал!
— Обязательно дам, — кивнул я, убирая пустой шприц в Инвентарь. — Как только ты отойдёшь хотя бы на пару шагов от собственной могилы. А то помрёшь от несварения, а мне потом перед твоей душой оправдываться.
— Жмот! — возмущённо каркнул Архимед, с трудом переворачиваясь на живот. — Жадность — порок! Птичка р-р-работала! Птичка заслужила!
Рядом раздалось тихое, сдавленное хрюканье.
Кира, дежурившая вместе со мной, сидела на корточках и перепаковывала свой рюкзак. Она изо всех сил кусала губы, чтобы не рассмеяться в голос и не разбудить остальных. Кремень, Кувалда, Синяк и Кулёк сопели в спальниках, убаюканные мерной, как в поезде, тряской гигантского панциря. Медоед и мастиф добавляли картине уюта.
— Как думаешь, сколько ещё займёт эта поездка? — шёпотом спросил я, почесывая надувшегося Архимеда под щекой.
Кира пожала плечами, затягивая ремешок на клапане.
— Кто ж его знает? Надо просто держаться компаса. Расстояния в Разломах — величина непостоянная. Пространство тут может сжиматься или растягиваться, как гармошка.
«Как и время», — мысленно добавил я.
Небо над головой оставалось густо-чёрным, но по нему снова лениво текли разноцветные реки северного сияния, а джунгли вокруг мерцали призрачным светом растений и насекомых. Жара никуда не делась, но воздух стал заметно свежее и напитался густой, почти осязаемой влагой.
И всё это великолепие мерно покачивалось в такт исполинским шагам нашей живой горы.
Продолжая машинально поглаживать перья засыпающего на ходу какаду, я сосредоточился и мысленно постучался в интерфейс.
«Эй, канцелярская душа. Что там у нас с синхронизацией времени?»
Перед глазами привычно мигнуло окно.
Динь-динь! Важное напоминание!
Синхронизация времени с базовой реальностью восстанавливается.
Текущий коэффициент сжатия: 1,3.
Уже лучше. Значит, разрыв сокращается, и время здесь почти выровнялось с московским.
«Слушай, а ты можешь как-то проверить, всё ли в порядке в магазине? Ну, пока меня нет. Как там Сева, как звери?»
Ответ прилетел незамедлительно, и в нём прямо-таки сквозила цифровая надменность.
ОТКАЗ! Вне зоны доступа.
Примечание:
Усмехнулся про себя, потому что в общем-то согласен. В данже, конечно, интересно, деревья бегают, черепахи-автобусы ходят, но дома всё равно лучше. Там пахнет опилками, кормом, там Коша гоняет Лиса, а Гоша прикидывается каменной статуэткой. Нормальная, понятная жизнь.
А здесь их считай и нет, сидят в Питомнике, и даже выпустить страшно. Наберу ингредиентов побольше, да и засяду. Работы полно, терять время в пузырях чужих миров мне не с руки.
Интерфейс полыхнул багровым, заставив напрячься.
ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
Обнаружена пространственная аномалия!
Великий Мшистый Панцирник активно искривляет пространство по вектору своего движения.
Причина:
Рекомендация:
Черепаха читерит и срезает углы… чтобы побыстрее добраться до воды. А вода в этом данже, судя по всему, находится как раз там, где нам нужно.
— Хорошие новости, — тихо пробормотал я.
Кира вопросительно подняла бровь, но я лишь махнул рукой. Едем дальше. С ветерком.
Черепаха сделала очередной шаг. Но вместо привычного землетрясения и хруста ломающихся деревьев произошло нечто совершенно иное.
Воздух вокруг нас загустел, превратившись в невидимое желе. Звуки пропали, словно кто-то выкрутил громкость мира на ноль. Я почувствовал, как внутренности совершили неприятный кувырок, а в ушах тонко зазвенело.
Светящиеся джунгли впереди поплыли. Стволы деревьев растянулись в длинные неоновые полосы, зелёный свет от фонаря нашей «Тортилы» смазался, превратившись в сплошной коридор из сияния. Реальность искривлялась, сворачиваясь в воронку прямо по курсу движения исполина.
Кира вскочила на ноги. Глаза расширились от ужаса, рука судорожно стиснула рукоять мачете. Она попыталась сделать шаг назад, но её повело в сторону.
— Спокойно, — я перехватил её за локоть, удерживая на месте, а второй рукой намертво вцепился в шершавый ствол нашего дерева. — Просто водитель решил срезать путь. Рекомендую пристегнуть ремни безопасности.
— Какие к чёрту ремни⁈ — возмущённо и немного панически крикнула следопытка, пытаясь перекричать нарастающий гул искажающегося пространства. — Мы на гигантской черепахе посреди аномалии!
Мой голос и крик Киры сработали как спусковой крючок. Архимед мгновенно проснулся. Вытаращил глаза на смазанные полосы света, несущиеся мимо нас, и заорал дурным голосом:
— Р-Р-РЕМНИ⁈ ГДЕ Р-Р-РЕМНИ⁈ ПТИЧКЕ АВТОКР-Р-РЕСЛО!!! ТОР-Р-РМОЗИ, ШЕФ, ПТИЧКУ ТОШНИТ!!!
Его вопль окончательно разбудил лагерь. Костяной мастиф Обух вскочил на лапы и выдал серию оглушительных гавков прямо в мерцающую пустоту, шерсть на его загривке встала дыбом. Медоед Клим, которого бесцеремонно вырвали из сладкого медового сна, недовольно зафыркал, защёлкал зубами и принялся рыть когтями мох, пытаясь закрепиться.
Синяк, путаясь в спальнике, выдал сдержанную, но очень ёмкую тираду, в которой профессиональные медицинские термины причудливо переплетались с нецензурной бранью. Рядом с ним подскочил Кувалда. Здоровяк даже не успел толком проснуться, но в его огромных руках уже вспыхнула золотыми рунами боевая кувалда.
Только Кремень остался стоять неподвижно. Лидер группы широко расставил ноги, балансируя на ходящем ходуном панцире, и неотрывно смотрел вперёд, в центр световой карусели. На его скулах ходили желваки.