Сергей Шиленко – Искатель 22 (страница 40)

В роскошную, залитую приглушённым светом комнату бесшумной тенью скользнул Корвин. Следом за рыцарем вошли Сафира и Лейланна, их доспехи тихо звякнули, нарушив повисшую тишину. Лицо Корвина, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало грозовую тучу: скулы напряглись, в глазах полыхал праведный гнев.

— Остальную часть особняка взяли под контроль, — сухо доложил он. — Сопротивление подавлено. Оставшиеся охранники и прихвостни арестованы. Есть раненые. По потерям доложу отдельно после эвакуации.

Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Корвин покачал головой.

— Артём, есть ещё одно крыло. Тебе нужно это увидеть самому.

Мы вышли в коридор. Чем дальше от спальни Гулара, тем меньше становилось позолоты и тем больше тяжёлых дверей с внешними засовами. В конце боковой галереи пахло сыростью, дешёвым мылом и старым страхом. Несколько замков уже валялись на полу, аккуратно срезанные Ваком, а за раскрытыми дверями жались друг к другу женщины самых разных рас в одеялах, в чужих плащах, в наспех наброшенных простынях.

Их было слишком много.

Одна дрожащая девушка сидела прямо на полу и механически гладила по волосам совсем юную соседку, будто пыталась убаюкать ребёнка после кошмара. Другая не отрывала взгляда от разбитого ошейника у себя на коленях. Третья, заметив мои сапоги, инстинктивно закрыла голову руками, хотя я стоял в нескольких шагах и даже не двигался.

Сафира тихо выругалась сквозь зубы. Лейланна отвернулась на секунду, выдохнула, потом снова надела на лицо боевую маску и пошла помогать нашим вытаскивать из шкафов пледы и тёплую одежду.

Корвин остановился рядом со мной. Металл его лат скрипнул.

— Их около пятидесяти, — сказал он глухо. — Все до единой рабыни. Многие искалечены, у многих следы пыток. И что самое страшное, среди них есть совсем юные.

Ярость внутри меня, которую и так едва сдерживал, вспыхнула с новой силой, будто в грудь плеснули раскалённого свинца. Я вспомнил своих дочерей, вспомнил свою семью.

— Мы заберём их всех с собой в Вольную Гавань, — глухо прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Дадим жильё, вылечим, обеспечим защитой, поможем оправиться и начать нормальную жизнь, жизнь свободных существ, а не живых игрушек.

Корвин одобрительно хмыкнул. Как отец, чья дочь тоже когда-то стала жертвой подобных ублюдков, он воспринимал эту грязь особенно близко к сердцу.

— Этот выродок заслуживает самого страшного круга ада, — сдавленным голосом прошипел рыцарь, с силой сжимая эфес меча.

— Согласен, — я коротко кивнул, возвращаясь к холодной прагматичности. Эмоции в сторону, сейчас нужна эффективность. — Отправь Грега проверить, как продвигается наша основная атака на армию Гулара в долине. Пусть доложит обстановку.

Вернувшись в парадную часть особняка, я обвёл взглядом позолоченные стены, лепнину, дорогие картины. После закрытого крыла вся эта роскошь выглядела особенно мерзко, она была построена на крови, слезах и сломанных судьбах.

— А пока мы разнесём это проклятое место в пух и прах, смешаем с грязью. Соберите все документы, бухгалтерские книги, тайные списки вплоть до мельчайших обрывков туалетного пергамента. Ирен найдёт им применение. Выгребите из сокровищниц всё ценное до последней медной монеты, нам нужны средства на войну. Но главное, убедись, что все пленницы и слуги надёжно эвакуированы за периметр.

Ванесса, стоявшая рядом, вдруг хищно и довольно улыбнулась, алые глаза блеснули предвкушением хорошего зрелища.

— Значит, настало время нашей Мизини блистать?

— Чёрт возьми, ещё как настало! — ответил я, на моём лице тоже появилась жёсткая ухмылка.

Моя отважная кошкодевушка прошла долгий, трудный путь и из бывшей куртизанки-гувернантки выросла в смертоносную Заклинательницу. Она рвала жилы на тренировках, методично ходила в опасные вылазки за опытом, поднимала уровень за уровнем и всё ради одной-единственной цели: овладеть заклинанием, способным сбросить Огненный Метеор на голову ублюдка, который когда-то посмел посягнуть на нашу семью.

— Этот жирный боров Гулар будет лично, своими собственными глазами наблюдать, как его драгоценный дворец, его символ власти, превращается в кучку тлеющего хвороста, — отчеканил я.

Прагматика и месть здесь сплелись так плотно, что я уже не пытался отделить одно от другого. Пусть Гулар увидит, как его власть, его золото и его проклятая уверенность в собственной безнаказанности превращаются в дым, это подготовит его ко встрече с Лионелией лучше любой длинной речи.

А Консорциуму не нужен мой манифест, манифестом станет пепелище.

Я обвёл взглядом собравшихся вокруг. В алых глазах Ванессы, в суровом прищуре Корвина, в янтарных радужках спасённой лисички уже отражались отблески грядущего пожара.

— Выводите людей и выносите трофеи за периметр, — приказал я. — Гулара поставьте так, чтобы видел крышу, и позовите Мизини, пусть именно она поставит здесь огненную точку…

Глава 20

Мизини пришла через несколько минут.

К этому времени последних спасённых уже вывели за внешний периметр. Трофеи, документы, Пространственный карман Гулара и его драгоценный боевой комплект лежали в опечатанных ящиках под охраной, а всё живое, что не заслуживало сгореть вместе с этим проклятым дворцом, было отведено подальше от стен.

Оставалось только сделать так, чтобы хозяин увидел конец своего мира.

Гулара поставили на колени в грязь перед главным особняком.

Кляп у него оставили на месте. Разговоры закончились. Сейчас ему требовались только глаза.

— Смотри, — сказал я.

Он замычал сквозь кляп и попытался отвернуться. Корвин молча взял его за подбородок железной рукой и вернул голову на место.

Мизини вышла вперёд маленькой, почти хрупкой фигурой на фоне тёмного фасада. Хвост распушился от напряжения, кончики ушей дрожали, но не от страха. Я чувствовал её через нашу связь: холодную злость, сосредоточенность и ту самую мрачную радость, к которой она шла слишком долго.

Мизини подняла ладони.

Воздух над особняком потемнел, словно небо в одном месте продавили огромным раскалённым пальцем. Потом там вспыхнула первая багровая точка. Вторая. Третья. Мана хлынула вверх плотным потоком, у меня заложило уши, а снег вокруг ног Мизини начал шипеть и таять.

Первый метеор рухнул с таким рёвом, будто с небес сорвали кусок раскалённой горы. Он проломил крышу главного особняка, смял магические перекрытия и пробил здание почти до фундамента. На миг фасад раздуло изнутри огненным светом, как бумажный фонарь, а потом наружу рвануло пламя, кирпич, стекло и искорёженный металл.

Гулар дёрнулся всем телом.

Мизини не остановилась.

Второй удар пришёлся по левому крылу. Третий — по башне с личными покоями. Четвёртый добил парадное крыло. Каждый новый метеор вколачивал в землю не просто камень и дерево, а символ чужой власти, чужой безнаказанности, чужого права ломать людей ради прихоти.

Элариэна, стоявшая чуть в стороне, улыбнулась так, что у меня по спине пробежали мурашки, и добавила свою магию. Её массированные заклинания накрыли казармы, хозяйственные постройки и элитные склады. Там, где ещё недавно стояли аккуратные здания, взметнулись огненные столбы. Затем в дело вступили крестоносцы. Мои парни методично, без лишней суеты, прошлись по остальной территории, предавая огню всё, что вообще могло гореть и не представляло для нас ценности.

Спасённые смотрели молча. Кто-то вжимал голову в плечи. Кто-то бледнел. Кто-то, наоборот, не мог отвести глаз от пожара, словно только сейчас до него доходило, что Гулар не бог, не хозяин жизни и смерти, а просто связанный старик в грязи, вынужденный смотреть, как его мир превращается в дым.

Жар от пожарища бил по лицу волнами. Пахло гарью, раскаленным камнем, мокрой землёй и чужим страхом. На месте помпезного особняка остался глубокий дымящийся кратер, из которого во все стороны торчали обломки балок и расплавленные куски металла.

Мизини опустила руки только тогда, когда её резерв почти полностью выгорел. Я шагнул к ней и успел подхватить за талию, прежде чем колени у неё дрогнули.

— Получилось? — хрипло спросила она.

Я посмотрел на руины, на расширенные от ужаса глаза Гулара, на багровые отсветы в небе и улыбнулся.

— Ещё как получилось, кошечка.

Она прижалась ко мне плечом. Красиво горит, чёрт возьми. Жаль, конечно, потраченной маны, такие масштабные удары обходятся дорого, да и время восстановления у них наверняка неслабое, но психологический эффект стоил каждой капли.

Пусть Гулар смотрит. Пусть запоминает, как всё, что он годами строил на чужой крови и страданиях, превратилось в обычный дымящийся строительный мусор за считанные минуты. Это закон джунглей. Закон мира, где рано или поздно приходит кто-то сильнее и ломает твоё любимое логово у тебя на глазах.

И только потом, когда последняя огненная волна схлынула, а грохот падающих стен сменился тяжёлым потрескиванием пожара, до меня добрались отчёты о потерях.

Штурм укреплённого особняка Гулара закончился не победным криком, а тяжёлой, вязкой тишиной.

Я стоял у временного сборного пункта, где серый пепел лип к сапогам, и смотрел на две накрытые плащами фигуры. Орен и Кирсан. Двое моих крестоносцев. Два человека, которые ещё пару часов назад проверяли ремни, ворчали на холод и шутили, что после операции отоспятся за троих.