Сергей Шиленко – Искатель 22 (страница 39)

У стены, завернувшись в сорванное с кровати одеяло, жались две девушки-лисицы, тоже близняшки. Сафира держалась рядом, закрывая их щитом от любого случайного движения в комнате. Чуть дальше Белла помогала подняться двум кошкодевочкам, на чьих тонких запястьях ещё дымились разомкнутые браслеты-накопители. У самой двери застыли те самые пятнистые близняшки, выбежавшие из соседних покоев, бледные, перепуганные, но свободные.

Три пары, три сломанные игрушки в коллекции одного больного ублюдка. Он даже сходство сестёр превратил в часть своей системы издевательств.

— Вам никто не причинит вреда, — произнёс я мягко. — Мы здесь, чтобы заставить этого ублюдка ответить за его преступления. Мы можем предложить вам убежище там, где много таких, как вы, кого мы спасли от Консорциума, но если хотите, можете идти куда угодно, никто вас не держит.

До девушек не сразу дошёл смысл моих слов. Сначала они просто затравленно переглянулись, будто пытались понять, где в моих словах спрятан крючок. Одна из пятнистых близняшек, самая худая, судорожно вцепилась пальцами в край одеяла.

— Нас… Кому нас теперь передадут? — спросила она едва слышно.

У меня внутри неприятно скрутился узел.

— Никому, — сказал я медленно, чтобы осознала каждая из них. — Вы не товар, не трофей, не собственность. Пойдёте туда, куда сами решите.

В комнате повисла тяжелая пауза, потом одна из кошкодевочек вдруг закрыла лицо ладонями и беззвучно заплакала. Лисица рядом с Сафирой наоборот, замерла каменной статуэткой, только хвост мелко-мелко дрожал за спиной.

Потом они начали медленно, словно ожидая удара, обходить моих бойцов, направляясь к выходу. Я поморщился, осознав, как мои слова прозвучали в текущей ситуации.

— Я имел в виду после того, как мы закончим здесь дела, — поправился я. — А до тех пор, боюсь, вы должны оставаться под нашей охраной ради вашей же безопасности.

Никто из всех трёх пар близняшек не выглядел удивлённым, страх в их глазах боролся с привычкой подчиняться. Белла, мягко мурлыча, сказала им что-то успокаивающее на своём языке. Когда она накинула на одну из девушек тёплый плащ, та вздрогнула всем телом, словно ждала удара, а потом вдруг вцепилась в ткань обеими руками и уже не отпускала.

На улице стоял мороз, и выводить их в этих тонких тряпках было бы новым издевательством.

Корвин махнул рукой, собирая свой отряд, чтобы проверить остальную часть особняка и убедиться, что там не осталось опасных сюрпризов. Арик и Эдгард остались сторожить связанного Гулара, а я, Ванесса и Лионелия принялись обыскивать главную спальню в поисках тайников, сокровищ и, что важнее, документов.

Удача улыбнулась нам почти сразу. Ванесса с тихим победным возгласом вытащила из потайного ящика в массивном столе из красного дерева знакомый свёрток плотной ткани, Пространственный карман, причём больше и качественнее, чем мой собственный.

Она тут же начала просматривать его содержимое, и её глаза расширились от делового азарта.

— Этот мерзавец сложил все яйца в одну корзину, — пробормотала вампирша. — Тут триста тридцать одна монета истинного серебра, несколько тысяч золотых и целые кипы бумаг: векселя, долговые расписки. А ещё весь его боевой комплект снаряжения. Мастерская работа, зачарованная им же лично…

Внезапно её голос оборвался, радость на лице мгновенно сменилась ледяной яростью.

— Ах ты ж сукин сын! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Я пока оставил в покое комод и подошёл ближе. Лионелия тоже отвлеклась от осмотра картин, и даже Белла, словно почуяв угрозу, полуобернулась, не переставая заслонять собой спасённых девушек.

— Что там? — нахмурился я.

Ванесса запустила руку глубоко в Пространственный карман.

— Хвала богам, что мы взяли эту мразь тёпленьким в постели, — мрачно произнесла она. — Если бы он успел это надеть, мы бы умылись кровью. Смотри.

Она вытащила знакомый свёрток из переливающейся, искрящейся во тьме ткани и резко встряхнула его, разворачивая. У меня перехватило дыхание, воздух в комнате словно сразу потяжелел от давящей магической ауры.

Одеяния Верховного Жреца Кротоса.

Легендарная броня для заклинателя 61-го уровня.

Да это же те самые мантии, невероятно усиливающие силу боевых заклинаний, которые мы с таким трудом добыли в сокровищнице Последней Твердыни Гурзана! От них исходила огромная мощь, сильнейшее зачарование на регенерацию и объём маны, какое я только видел. С этой вещью маг мог одно за другим обрушивать дорогостоящие заклинания массового поражения почти без передышки.

— Ах ты ж сукин сын! — эхом повторил я за вампиршей, чувствуя, как внутри закипает тёмная ярость.

И я имел в виду не только Гулара. Глеб! Этот ублюдок Глеб забрал мантии у наших соратников под предлогом «сохранности» в Конторе ещё до того, как мы осознали всю гнилую и коррумпированную суть Консорциума.

После того, как Малин Медобрук похитил Мэриголд и Марка, после того, как стёр в пыль поместье Феникс, он, должно быть, забрал эти мантии у своего ручного пса и передал их этому борову. Возможно, это стало платой, наградой Гулару за то, что он обрушил метеорит на мой дом, как он считал, полный женщин и детей.

Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони до боли, запах чужого парфюма в спальне внезапно показался мне запахом пепла и сгоревшей плоти. От каждой нитки в этой мантии, от каждой золотой монеты в кошеле за версту несло предательством и кровью.

Я медленно повернул голову и посмотрел на стоящего на коленях, мычащего сквозь кляп Гулара. В его глазах наконец-то мелькнул настоящий животный страх.

— Ты за это ответишь, тварь! — мой голос прозвучал тихо, но в в нём прозвучало больше угрозы, чем в любом крике. — И ответишь очень, очень болезненно.

Ванесса брезгливо затолкала драгоценные, расшитые золотом шёлка Гулара обратно в захваченный Пространственный карман.

Когда последний отрез тончайшей ткани, пахнущий дорогими благовониями и чужим терпким потом, скользнул в её бледные руки, вампирша резким, почти хищным движением сложила его, затем обернулась ко мне. Её алые глаза потемнели, клыки едва заметно удлинились от сдерживаемой ярости.

— Надеюсь, этот ублюдок взвоет на допросе у Лионелии, — прорычала она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Ещё как взвоет! — зло выплюнула Лили. Кунида нервно переминалась с ноги на ногу, её бледная кожа пошла пятнами от негодования, а ладонь инстинктивно легла на рукоять кинжала.

— Туда ему и дорога! — вдруг звонко выкрикнула одна из рыжих лисиц-пленниц, жмущихся к стене.

Мы все удивлённо обернулись к ней. Под нашими тяжёлыми взглядами хрупкая девушка тут же поникла, пушистый хвост нервно поджался, но в янтарных глазах, полных невыплаканных слёз и застарелой боли, всё ещё полыхал огонь упрямого сопротивления.

— Надеюсь… Надеюсь, вы заставите его долго, очень долго испытывать самые невообразимые муки, — дрожащим голосом добавила она и отвела взгляд.

Одна из девушек-собак, то ли Ланисса, то ли Лассила, я с трудом различал близняшек, судорожно кивнула. По её бледным щекам покатились крупные слёзы, оставляя влажные дорожки.

— Дело… Дело не только в том, что этот монстр делал с нами лично, — всхлипнула она, обхватывая себя руками за плечи. — Он заставлял нас участвовать в унизительных издевательствах друг над другом, причинять боль, подчиняться мерзким приказам и ломать себя ради его садистской жестокости. Заставлял кусаться и царапать друг друга до крови, пока сам пил вино и смеялся, даже нас, тех, кого он называл любимицами! К остальным девочкам он относился куда более жестоко, иногда… Иногда он сбрасывал их в яму и заставлял драться насмерть за кусок хлеба!

Девушку затрясло, как в лихорадке, она съёжилась, выглядя совершенно сломленной и больной. Сестра тут же крепко обняла её, прижимая к своей груди и гладя по спутанным волосам. От них пахло страхом, потом и какой-то сладковатой тошнотворной присыпкой, которой их, видимо, заставляли пользоваться.

Мои зубы скрипнули. Вот же чёртов ублюдок! В моей старой жизни на Земле таких сажали в клетку до конца дней, а здесь, на Валиноре…

Здесь правосудие вершу я!

— Ваши проблемы теперь в прошлом, милая, — мягко заверил её. — Больше он вас не тронет, обещаю.

Я отвернулся, тяжело дыша, и бросил мрачный взгляд в дальний конец коридора. Там Арик и Эдгард бдительно сторожили связанного Гулара. Этот мерзкий, обрюзгший мешок дерьма лежал на холодном мраморном полу, скуля и пуская слюни.

Правила Теневого крестового похода были строги и распространялись на всех без исключения. По протоколу этого выродка следовало допрашивать лишь до тех пор, пока он не сломается и не выдаст всю информацию о Консорциуме. Как только мы получим данные, он предстанет перед официальным правосудием за свои преступления. Никаких самосудов, никакой жестокости ради жестокости.

Но глядя на искалеченных, сломленных девочек, я, Искатель, лидер и муж, ловил себя на очень тёмной мысли. Гулар несомненно владел бесценной информацией, которая могла спасти тысячи жизней, и всё же какая-то часть меня, кровожадная и дикая, искренне надеялась, что эта тварь станет упорствовать и откажется сотрудничать в ближайшее время. Тогда у Лионелии появится законный повод растянуть допрос и выпотрошить его разум вместе с жалкой душонкой.