Сергей Шиленко – Инженер. Система против монстров 9 (страница 31)

Робот, только что вошедший в лазарет, развернулся к нему.

— Ко мне! Будешь его лёгкими.

Петрович встал у изголовья Ершова. Вера протянула ему ларингоскоп и интубационную трубку. Он запрокинул голову опера, открыл ему рот, ввёл изогнутый клинок ларингоскопа, приподнимая язык. Нашёл голосовые связки — две жемчужно-белые полоски. Аккуратно, но быстро провёл трубку мимо них, в трахею. Раздул манжету, чтобы загерметизировать. Зафиксировал трубку пластырем.

— Мешок Амбу! — скомандовал он.

Прометей уже стоял рядом с дыхательным мешком в руках, который подала медсестра. Петрович присоединил его к трубке.

— Двенадцать сжатий в минуту. Ритмично. Не быстрее, не медленнее. Начали!

Робот начал. Сжатие — выдох. Пауза. Сжатие — выдох. Монотонная, изматывающая для человека работа. Для робота просто выполнение алгоритма.

Но что-то было не так. При каждом сжатии мешка из интубационной трубки лезла розовая пена.

— Что это? — испуганно прошептала Вера. — Мы неправильно поставили?

Петрович приложил стетоскоп к груди Ершова. Справа чистое дыхание. Слева тишина.

— В правый бронх ушла, — констатировал он. Типичная ошибка при интубации вслепую. Он аккуратно подтянул трубку на пару сантиметров, снова прислушался. Слева появилось дыхание.

— Прометей, продолжай, — приказал он. — Если сатурация не начнёт расти через две минуты, немедленно доложить.

Он перешёл к Тени. Судороги. Магический компонент, который не брала химия, продолжал сокращать мышцы ассасина.

— Вводим вальпроат? — уточнила Рейн, видя, что диазепам не работает.

— Нет, — ответил Петрович. — У нас есть кое-что получше.

Он материализовал в руке ампулу с «Нейростабилизирующим раствором». Рейн по его команде ввела жидкость в катетер. Медленно, по капле.

— Это системный препарат, — объяснил Петрович. — Он работает на уровне нервных синапсов, но по другим принципам. Будем надеяться, этого хватит, чтобы перебить магическую составляющую яда.

— Что за «магическая составляющая»? — спросила Рейн тихо, пока настраивала подачу.

— Там есть компонент, который не реагирует на атропин, диазепам и стандартные антидоты, — пояснил Петрович. — Нейростабилизатор создавался для последствий магического воздействия на нервную систему. Это наш лучший вариант до получения специфического антидота.

Он смотрел на Тень. Прошло около сорока секунд. Судорога прошла по его телу, но стихла быстрее, чем предыдущая. Мышечное напряжение не исчезло, но амплитуда уменьшилась.

— Работает, — тихо сказала Рейн.

— Не работает ещё, — поправил Петрович. — Начинает работать. Это разные вещи.

В лазарет снова вошли Костоправ и Медведь. Они несли Алексея, переодетого в медицинский халат. Аккуратно уложили его на свободную кушетку.

Вера тут же метнулась к нему, надела новую кислородную маску. Ощупала правую руку, содрогаясь от того, насколько холодной казалась кожа. Пальцы нашли вену быстро, катетер вошёл с первого раза. Вера подключила физраствор, убедилась, что капает ровно. Материализовала новое термоодеяло, тонкое, блестящее, и укрыла Алексея от шеи до ног.

— Активное согревание не применять! — бросил Петрович, возвращаясь к Ершову. — Сосуды на периферии спазмированы. Резкий нагрев вызовет приток холодной крови к сердцу и спровоцирует аритмию. Атропин я ввёл ещё в погребе. Прометей, у тебя есть функция мониторинга пульса?

— Так точно, — отозвался робот, не прекращая качать мешок Амбу. — Есть акустические датчики, интегрированные с тактическим интерфейсом. Пульс сорок два удара в минуту. Ритмичный.

— Станет ниже сорока, немедленно сообщай! — приказал Петрович.

Прометей кивнул. Система акустики и так фиксировала сердечный ритм каждого в помещении, включая врачей, а Создателю робот и без команд уделял повышенное внимание.

Доктор бросил взгляд на молодого командира. Алексей дышал самостоятельно. Поверхностно, медленно, но дышал. Это очень важно. Это разница между кушеткой и интубационным столом… Точнее, просто ещё одной трубкой в горле, ведь нормальные условия для реанимации они создать не успели.

Олег Петрович смотрел на него секунду. Только секунду.

Потом развернулся к остальным.

— Рейн.

Медсестра подняла взгляд.

— Лёд. Нужно снизить температуру у Ершова и Тени, — Петрович уже материализовал из Хранилища несколько пакетов со льдом. Брякнул их на стол рядом с ней. — Подмышечные впадины и паховые складки. Там крупные сосуды. Не кладёшь прямо на кожу, заверни в ткань. Действуй.

Рейн взяла пакеты без лишних слов. Она завернула первый в чистую марлю и сунула под руку Тени. Потом второй — в пах, с наружной стороны, где проходит бедренная артерия.

— Сколько держать? — спросила она.

— Пока не прикажу убирать. Следи за ознобом, если начнёт дрожать от холода, убирай сразу. Нам не нужно переохлаждение поверх всего остального.

Рейн кивнула.

— Олег Петрович, — позвал Прометей. — Анализ образца завершён. Получен рецепт системного антидота.

— Что? — тут же повернулся к нему доктор.

— Алексей перед потерей сознания запустил «Анализ Материалов», чтобы проанализировать образец БОВ. Согласно протоколу «Дата-Линк» он был передан мне с помощью «Техно-Ока». Анализ занял больше времени, чем предполагал изначальный расчёт. Рецепт антидота готов к передаче.

Петрович округлил глаза.

— Ну, Лёха… — пробормотал он, но тут же взял себя в руки. — Диктуй.

— Рекомендую зафиксировать в письменном виде. Состав сложный.

— Вот.

Петрович протянул роботу блокнот и ручку, а сам встал на место андроида, продолжая вентилировать лёгкие Ершова. Прометей взял блокнот тремя пальцами, взял ручку и начал писать. Он писал быстро, не по-человечески быстро, аккуратными, ровными печатными буквами.

— Уточнение: антидот является антагонистом фосфорорганического и дополнительного токсического компонента, но малоэффективен против магической составляющей токсина.

— Да хоть что-то! — выдохнул Петрович. — Пиши, пиши, не отвлекайся!

Прометей исписал страницу формулами и пропорциями. Пока он писал, Петрович качал мешок Амбу. Робот закончил и вернул блокнот. Доктор взял, пробежался глазами. Химические соединения, концентрации, последовательность синтеза. Он сразу же убрал рецепт в Хранилище, в раздел «Химия и алхимия» и набрал сообщение с короткой командой.

Кому: Группа «Алхимия» (Светлана Николаевна, дядя Коля).

Текст: «Начать синтез. Немедленно. Количество — на десятерых».

Он специально указал больше, потому что понимал, что отравление накроет не только этих четверых, хотя они наверняка будут самыми тяжёлыми.

— Что вы планируете дальше? — внезапно спросил Прометей, будто беспокоясь. Доктор скользнул по нему взглядом. Робот в этом момент показался ему почти… человечным. Но времени размышлять над этим не было.

— Планирую выиграть время, — бросил он и проверил, сколько его осталось до предполагавшейся терминальной стадии.

Таймер: 1 минута 43 секунды.

Петрович повернулся к Вере.

— «Инфузионный регенератор». Три пакета. Один Ершову, один Тени, один Алексею. Добавляешь в систему через Y-коннектор. Не вместо физраствора, а вместе с ним.

Вера уже доставала лекарство из инвентаря.

— У вас есть системный регенеративный препарат? — повернулась Рейн с недоумением и укором во взгляде.

— Да, — кивнул Петрович, проверяя сатурацию Ершова. — Токсин он не нейтрализует, но поддержит органы, пока мы ждём антидот. Десять процентов регенерации в час. Это может стать разницей между жизнью и смертью. Работаем.

Вера установила коннектор Ершову. Потом Тени. Потом подошла к кушетке Алексея, включив «Диагностику».

— Давление падает, — с тревогой сказала медсестра.

— Это от переохлаждения, — успокоил её Петрович. — Дополнительный объём жидкости поможет.

Три капельницы. Три инфузионные системы. В каждой физраствор и регенератор, текущие одновременно. Петрович встал у изголовья Ершова и вознёс обе ладони над его грудью, вздымающейся и опадающей благодаря мешку Амбу.

Закрыл глаза на секунду.