Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром II (страница 3)

— То есть тебе выдали то, чем ты не можешь воспользоваться.

— Выдали то, до чего я не дорос. — Я закрыл флягу. — Это разные вещи.

Мудрость. Семь. Каждая единица — сотня сверху. Три единицы — и максимум станет тысячей, и тогда эти пять метров перестанут быть картинкой в окне.

Свободных очков у меня не было. Очки давали за уровни, а до двенадцатого мне оставалось сто двадцать два.

— Сколько тебе надо? — Кира подвинулась, освобождая мне край лавки.

— Три очка в Мудрость. За два уровня наберу. — Я встал и повернул плечи, разминая спину. — Два вложу сразу, ещё одно — со следующего.

Кира тоже встала и забрала флягу.

Через двор к нам шёл Степан. Он остановился на краю песчаного круга, снял со спины щит и поставил его ребром на землю, придержав ладонью.

— Слушай, — сказал он. — Мои спрашивают, завтра-то что.

Я посмотрел на щит.

Пять метров от того места, где я стоял, до того места, где у Степана открыт бок.

— Щит свой не убирай, — сказал я. — Хочу посмотреть, куда вставать...

Глава 2

Черту я провёл носком сапога поперёк утоптанного песка.

Потом отсчитал шаги. Свой шаг я знаю: семь моих — это примерно пять метров, если не тороплюсь и не крадусь. Отсчитал семь и провёл вторую черту. Между ними получилась полоса двора, в которой умещался средний человек с оружием и ещё оставалось место, чтобы этого человека обойти.

Степан стоял посередине.

— Так и стоять? — спросил он.

— Так и стой. Щит подними, как будто перед тобой я.

Он поднял. Щит у него был обычный, круглый, с железным умбоном и двумя ремнями, окантовка в трёх местах пробита и стянута проволокой. Степан взял его правильно — не прижал к груди, а вынес вперёд на согнутой руке, и локоть держал свободным. Меч при этом оставался в ножнах. Он дрался мечом, но мне сейчас нужен был щит.

Я пошёл к нему пешком.

Не с разбега, не с финтом. Обошёл его по кругу, как ходят вокруг дерева, которое собираются валить, и встал за левым плечом — там, куда я обычно и стремлюсь попасть, когда мне мешает чужое железо.

— Разворачивайся.

Степан развернулся. Не прыжком — просто переставил ногу и повёл щит.

Край щита пришёлся мне точно под локоть.

Я замер и постоял так, чувствуя, как металлическая окантовка упирается в руку. Если бы я оказался здесь мгновенно, из ниоткуда, — я оказался бы вплотную к нему, с его щитом в собственной подмышке и без единого сантиметра, чтобы замахнуться. Он бы просто навалился и подмял меня весом.

— Ну? — сказал Степан.

— Плохо.

Я отступил на два шага в сторону, к его вооружённой руке, и встал уже там. Развернулся к нему лицом, поставил ноги, попробовал короткий прямой в воздух — так, чтобы не достать до него.

Здесь было хорошо. Здесь щит оставался за его собственной спиной, а до его головы мне было ровно на длину моей руки.

— А вот сюда, — сказал я. — Запомнил.

— Чего ты запоминаешь?

— Куда вставать.

Кира прошла через круг, остановилась там, где я только что примерялся, и наклонилась. Подняла из песка обрезок доски с торчащим гвоздём и отбросила его к стене. Под доской остался вдавленный след, а рядом тянулась старая борозда — кто-то когда-то волок здесь железо и пропахал канавку в ладонь шириной.

Она не стала её равнять.

— Вот эту тебе никто не уберёт, — сказала она.

Я подошёл и посмотрел. Борозда шла ровно поперёк того места, где я собирался ставить правую ногу.

Я посмотрел, куда встанет сапог. Точка должна быть свободной — так и написано. Но борозда — не человек и не стена; попадать в неё ногой всё равно не хотелось.

— Тогда левее на ладонь, — сказал я и переставил ногу.

— И не в лужу, — добавила Кира.

— И не в лужу.

Степан опустил щит и почесал бровь краем ремня.

— Я так и не понял, во что мы играем.

— В то, что мне скоро понадобится.

— А, — сказал он, и больше не спрашивал.

Кира взяла у Степана щит двумя руками и встала на его место. Я отошёл за первую черту, а она сразу повернула голову к отметке за плечом.

— Уже ждёшь? — Я ткнул пальцем в песок.

— Ты сам показал. Только предупреждай, когда начнёшь. А то я тебе этим и стукну. — Она приподняла щит, примеряясь.

— Тебя предупрежу. Его — нет.

Я забрал у неё щит и отнёс Степану. Всё, что можно было проверить без тысячи маны, я проверил: где встать, где не встать — и что тот, кто знает, куда ты денешься, встречает тебя уже там.

Кира дождалась, пока Степан отойдёт, и сказала:

— У тебя же есть камень.

Я знал, о чём она.

Вынул из внутреннего кармана свёрток, развернул тряпицу. Кристалл лежал на ладони — тот самый, из ларца Резчика, который я таскал с собой с той ночи на складе и из которого не взял ни единицы. Пятьсот. В этом городе пятьсот чужой маны на дороге не валяются.

Я положил его на край каменного борта, а рядом поставил флягу.

— В меня сейчас входит семьсот. — Я придержал камень пальцем. — Этим можно долить потраченное. Но вместить тысячу я от этого не смогу.

Кира взяла камень, повертела на свету и вернула мне.

— Значит, бережём до тысячи.

— До тысячи. — Я завернул его обратно и убрал к карте меча.

До настоящего переноса не хватало трёх очков характеристик. Ближайший уровень даст два; за третьим придётся идти до следующего. Больше я в этот круг не возвращался.

На пути к мастерской я всё-таки ещё раз прикинул расстояние: от бочки до угла — пять, от лавки Дениса до двери — четыре. Скоро между ними мне не придётся идти.

В маленькой комнате у двора Лада разложила своё на лавке и теперь резала полосы из чистой ткани. Денис сидел напротив, вытянув правую ногу вдоль лавки, и держал натянутым ремень, который Кира резала ножом на полосы нужной длины.

Я положил карту меча на стол, между ними.

— Это то самое? — Денис вытянул шею.

— То самое.

Я вызвал описание.