Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром II (страница 15)

Внутри у него что-то поддалось сразу, целым куском. Он согнулся и всё ещё держал своё остриё в моём плече, и я добил его второй перчаткой в затылок, обычной, без всего.

Он умер у меня под локтем. Я вынул остриё из пробитого края оболочки; кожу оно достало, но неглубоко. Отступил за бортик. Покрытие на правой руке держалось; новый удар придётся выбирать, а не молотить по щитам до пустого резерва.

Мана: 140/800.

Под плечом стало мокро. Неглубокий порез щипал, но рука работала, и я снова поднял локоть, закрывая этот край.

Я посмотрел на него.

Шрам был старый и хорошо заживший — такой остаётся, когда рубленую рану стянули как попало, и живёшь с этим годами.

Варт.

Я запомнил и лицо, и имя, и то, каким образом он ко мне подошёл. За сегодняшнее утро он был первым, кто сделал со мной то, чего я не ждал.

Пятеро остальных перестали ждать.

Они тоже поняли, что подходить по двое — теперь дорого. Двое пошли зажимать меня к бортику, один двинулся в обход левой колонны, а последние двое встали на полпути к трём ступеням и с места не сошли.

Эти двое были опаснее всех, потому что они не дрались. Они перекрывали дверь.

Я сместился к левой колонне.

Не так, чтобы спрятать за камнем спину, а так, чтобы за камнем осталась левая рука — та, которой я возьму кристалл. Правая была под покрытием.

— Не пускай, — сказал я Степану.

Он пришёл из-за арки, как мы договорились ещё во дворе, и теперь стоял между обходящим и мной, приняв на верхний край щита сначала один удар, потом второй.

Он не побеждал. Он пятился на полшага и держал.

— Сейчас заберу, — сказал я и достал кристалл.

Он лежал у меня во внутреннем кармане, в тряпке, четвёртый день. Размером с половину куриного яйца, тёплый, мутновато-белый, и внутри у него всё время что-то очень медленно текло.

Я приподнял нижний край маски за колонной, раскусил кристалл и проглотил — тип восполнения, показанный Идентификацией ещё на складе, иначе и не работал. Лицо оставалось повёрнуто к камню. Тепло разошлось из живота; я следил за краем Степанова щита, пока резерв наполнялся. Только когда осколки растворились и все пятьсот вошли, я вернул маску на место и вышел.

Мана: 640/800.

Оболочку я не обновил — она бы съела ещё пятьсот, а держалась пока и так.

Я вышел из-за колонны не в середину пятёрки.

Я вышел на того, кто давил Степана.

Он был развёрнут к щиту всем корпусом и не успел даже начать поворот. Я ударил левой под руку, правой в челюсть. Голова мотнулась, и я добил его левой в открывшийся висок. Усиленный удар забрал десять; осталось шестьсот тридцать.

Степан отступил за колонну. Щит у него был надрублен сверху дважды, но рука, которая его держала, была цела.

— Дальше без меня. — Степан встряхнул щитом, сбрасывая щепу. — Я к двери.

— Держись у арки. Киру отсюда видно.

Оставшихся было четверо: двое, которые гнали меня к бортику, и двое у ступеней.

Ведущим из первых двух был тот, с сумкой. Я узнал его по клапану ещё до того, как разглядел лицо.

Щит он держал хорошо и низко. Я сделал вид, что снова зайду слева, — и он поверил: чуть опустил щит, готовя мне встречу в корпус.

Я зацепил верхний край его щита предплечьем и потянул вниз.

И ударил левой перчаткой в открывшееся лицо.

Он выдержал. Голова у него мотнулась, он сделал шаг назад и снова накрылся — и вот на этом я понял, что обычной серией я его буду вскрывать долго, а долго у меня нет, потому что второй уже заходит.

Я довернул правое плечо. На этой руке покрытие ещё держалось.

Усиленный удар пришёлся в верхний край щита. За тяжёлый толчок ушло двадцать маны; доску дёрнуло вниз вместе с рукой. Хобгоблин попытался удержать её, но локоть подвернулся, и лицо осталось открытым.

Я добил его правой в голову — ещё десять.

Мана: 600/800.

Второй из пары попытался уйти вбок, увидев, как лёг ведущий, и я не дал ему уйти вбок. Я пошёл за ним вдоль бортика, поймал за плечо и развернул на себя.

Он ударил снизу, почти вслепую. Попал в ту же полосу на боку, что и первая пара, и на этот раз пробил.

Кровь я почувствовал не сразу, а через два движения — как тепло, идущее вниз по рёбрам под оболочкой.

Я перехватил его вооружённую руку левой и ударил правой в голову — ещё десять. Когда пальцы на рукояти разжались, отпустил.

Последние двое пятились к ступеням.

Они не бросали дверь. Они пятились так, чтобы остаться между мной и ею, и один из них поднимался спиной вперёд. А это нельзя делать на незнакомых ступенях, даже если ты стоял у них весь день.

Он нащупал пяткой вторую ступень и на секунду встал неровно.

Я подскочил снизу, толкнул его плечом в напарника и, пока второй удерживал равновесие, ударил первого правой под челюсть — и снова десять. Он сполз со ступени, больше не поднимая головы.

Второй развернулся и бросился к двери.

Она захлопнулась перед его лицом.

Я видел, как из-за створки на мгновение показалась рука Харена, и слышал, как с той стороны пошёл засов — не до конца, потому что доска у гнезда была старая, а торопился он сильно.

Оставшийся стукнулся в закрытую дверь ладонями.

Он обернулся ко мне, выставляя оружие, но я уже был рядом. Правой прижал его запястье к косяку, левой дважды ударил в голову. Он осел у порога; тратить ману на него не пришлось.

Внимание! Получено 420 Очков Системы.

Внимание! Вы достигли четырнадцатого уровня!

Внимание! Вы достигли пятнадцатого уровня!

Уровень: 15 (63/300 Очков Системы).

Получено 4 свободных очка параметров.

Я упёрся ладонью в створку и нажал. Она подалась на палец и стала: засов лежал в гнезде наполовину, дерево у края трещало, но держало.

Я снял ладонь и отступил на полшага за косяк.

— Держи просвет, — сказал я Степану.

Он поднялся по ступеням и поставил щит так, чтобы закрыть щель между дверью и косяком. Оттуда, изнутри, в эту щель уже совали что-то длинное.

Я стоял за камнем и распределял.

Два очка — в мудрость. Восемь стало десять.

От боли я вжался затылком в камень. Я перестал слышать слова Степана — только удары по щиту, один за другим. Пальцы разжались; я прижал ладонь к стене, чтобы не сползти, и переждал, стиснув зубы. Когда двор снова собрался перед глазами, Степан уже держал щит обеими руками. Я тронул его плечо: стою, сейчас помогу.

Потолок резерва встал на тысяче, и в тот же момент Система показала то, чего на прежних пределах не показывала: два варианта бонуса — штатный или случайный.

Я выбрал штатный.

Истинный взор. Ранг E.