Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром II (страница 1)

Арон Родович

Город Гоблинов. Гром II

Город Гоблинов

Гром II

Арон Родович

Сергей Шиленко

Глава 1

Не ломал и не выкручивал. Просто прижал и подержал ровно столько, чтобы он почувствовал разницу между тем, что он задумал, и тем, что может. Он дёрнулся один раз, для приличия, и перестал.

Его четверо шевельнулись. Степан зажал полученные ремни под мышкой и шагнул вперёд. Щит у него висел на ремне вниз, но стоял он ровно между Борисовыми и нашими: если бы сейчас началось, начиналось бы с него.

Я отпустил. На столбе остался мокрый след его ладони.

— Остальное руками не трогай. — Я заправил горловину трофейной сумки под пояс и кивнул Льву. Тот прошёл во двор, уже не оглядываясь на Бориса.

Борис растёр запястье, не глядя на него. Лицо у него не изменилось — ни злобы, ни унижения, ничего, что можно было бы потом припомнить при своих. Он умел проигрывать мелочь.

— Ладно, — сказал он. — Закрыли.

Степан расправил один ремень, дёрнул пряжку, проверяя, крепко ли сидит.

— Мне хватит, — сказал он своим. — Всё.

И отнёс связку на свою сторону двора, к колодезной стене. Мешок Бориса так и лежал у калитки, под его сапогом.

Кира прошла мимо Бориса с флягой в руке, к раненому и Ладе, и уже на ходу бросила через плечо:

— Левой рукой дверь придержи. Правую ты уже пристроил.

Кто-то из его четверых фыркнул и тут же закашлялся. Борис придержал калитку левой. Кира прошла, не оглянувшись.

Во дворе было тесно от людей.

Ладу окружили сразу. Раненого переложили на широкую доску, которую кто-то притащил от навеса, и она отгоняла лишних коротко и неласково, как отгоняют кур: не словами, а локтем и взглядом. Осталась одна женщина с ведром и Кира.

Лада разрезала на нём рубаху, не снимая, — вдоль, от ворота вниз, — и отвернула края.

Я стоял в шести шагах и смотрел, потому что на носилках он был моей ношей и мне хотелось знать, донёс я его живым — или зря тащил.

— Воды, — сказала Лада. — Не лей. Смачивай.

Кира намочила полосу и подала.

Рана была в боку, ниже рёбер, и она не хлестала, а набухала — медленно, тёмным. Лада прижала к ней сложенную ткань ладонью и держала так долго, что я успел сосчитать до сорока.

— Держи вот здесь, — сказала она Кире и переставила её руку на своё место. — Сильнее. Не бойся, ему сейчас уже не больнее.

Кира надавила. Лицо у неё стало очень сосредоточенным, таким же, как когда она уводила людей из-под навеса.

— Он выживет? — спросил я.

Лада не обернулась.

— Откуда я знаю? — Она размотала следующую полосу. — Если к утру не начнёт гореть — выживет. Если начнёт — я тебе скажу.

Это был честный ответ, и он меня устроил больше, чем устроило бы обещание.

Костлявый со своим мешком уселся у стены и наконец его развязал, и оттуда ничего особенного не выпало — свёрнутая рубаха, деревянная ложка, кусок верёвки. Он разложил это на коленях и долго смотрел.

Я отошёл к вытертому кругу песка у дальней стены, где обычно работали люди Ордена, и там остановился.

Форма всё ещё была на мне.

Псевдоплоть держалась с самой площади — второй серый слой поверх кожи, толще собственной, с чужой посадкой в плечах. На правом наружном предплечье шла борозда от чьего-то тесака, глубокая, с вывернутым краем. Под ней ничего не болело. Под ней вообще ничего не было, кроме моей руки.

Кира подошла и встала напротив. Посмотрела мне в лицо — вернее, туда, где под слоем угадывалось лицо, и сложила руки.

— Ну?

— Сейчас.

Я открыл окно формы.

Универсальная боевая форма № 417 висела там же, где висела с рынка, со всеми своими цифрами, и под ними — пять пустых гнёзд для особенностей. Первое выделено. Право выбрать бесплатно я получил вместе с формой, ещё за каменной тумбой, когда на меня шли трое, и тогда я его не тронул — не для того я до него дожил, чтобы ткнуть наугад под копьями.

Список был длинный. Я прошёл его сверху вниз, отбрасывая всё, что усиливало то, что у меня и так работало: лишний вес удару я добавлю кулаками, лишнюю скорость — ногами. Остановился на том, чего у меня не было вообще.

Защита от сканирования. Ранг E. Скрывает системную информацию о носителе от чужих определяющих способностей и предметов.

Я выбрал её.

— Смотри на меня, — сказал я Кире. — Что видишь?

— Тебя. Страшного.

— Над головой.

Она подняла глаза.

Я включил.

Кира моргнула, отступила на полшага и посмотрела внимательнее — так, как смотрят на строчку, которая расплылась.

— Пропало, — сказала она. — Было имя, а теперь ничего. Пусто. Даже не серое, а вообще ничего нет. — Она наклонила голову. — А ты всё равно ты.

— Это и надо было проверить.

— Голос твой. И стоишь ты как ты. — Она обошла меня по кругу, остановилась сзади и ткнула пальцем между лопаток, куда доставала. — Вот так ты всегда стоишь. Правое плечо выше.

— Плохо, что заметно.

— Это мне заметно.

Я выключил защиту. Строчка вернулась на место, и Кира кивнула сама себе — не удивилась, просто отметила, что вернулась.

Потом я снял форму.

Это было похоже на то, как уходит в песок вода: серый слой потерял плотность, стал сквозным и впитался куда-то внутрь, оставив на коже холод. Перчатки я успел снять раньше и теперь держал их под мышкой. Куртку Кира положила вместе с моей сумкой на край лавки.

Кира взяла мою руку и повернула к свету — не всего меня осматривать, а именно то место, где на сером была борозда.

Кожа была своя. Волоски, старая ссадина у локтя, вчерашняя грязь. Ни пореза, ни синяка.

Она провела по этому месту пальцами, сверху вниз, будто проверяя, не осталось ли шва.

— Оно всё принимает на себя?

— Не всё. Оно принимает, пока цело. — Я согнул руку. — Если бы он попал второй раз в то же самое, там бы уже не было ничего между нами.

— Значит, сегодня повезло.

— Сегодня я не дал ему попасть второй раз.

Она не отпустила руку. Держала за запястье, вроде бы рассматривая, а на самом деле просто держала, и я не стал отнимать. Во дворе кричала Лада, кто-то тащил воду, у калитки Борис пересчитывал своих. Мы стояли посреди этого и молчали, и мне было хорошо ровно так, как бывает, когда всё уже случилось и никто из своих не остался лежать.