Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 15)

— Фу, — сказала Кира.

— Это ещё цветочки, — Матвей тоже разулся и повесил свои рядом.

Кира отошла к дальней стене, но скоро вернулась: возле огня было теплее. Денис подвинул ей край скамейки.

— Слушай, — сказала она мне тихо, когда остальные заспорили, чья портянка воняет сильнее. — А можно я… ну… помоюсь?

Я посмотрел на неё.

Вчера за боями и ремонтом я толком её не рассмотрел, а сегодня, при свете от очага и из щели, было видно всё. Волосы тёмные, ниже плеч, сбились в свалявшийся ком и висели вдоль лица; на щеке подсохла ссадина, вокруг которой размазалась грязь. На шее и под подбородком серые разводы. Костяшки и ладони содраны, под ногтями чёрное. Куртка на левом плече разорвана и в пыли, штанина на колене продрана.

Она поймала мой взгляд и попыталась пригладить волосы. Вышло хуже.

— Воды на мытьё у нас нет. Есть немного кипячёной, я для ссадин отлил. Лицо тряпкой оботрёшь, плечо посмотрим. Сейчас угол тебе закрою.

Кира посмотрела за лестницу, потом на мужчин у огня. Я обулся и повесил за лестницей серую ткань из трофейной сумки: два гвоздя забил рукояткой ножа в швах кладки, между ними верёвка. Оставшиеся полосы отложил на перевязки.

— Матвей, ты точило хотел поискать. Глянь у поворота, только дальше не ходи.

Он натянул сапоги, взял топор и вышел. Кира забралась за полог с отставленной водой и двумя лоскутами. Я подвинул к Денису его вещи; тот проверял, дотянется ли до них, не вставая.

— Гром, зайди, пожалуйста. Плечо посмотри — я не достаю.

Я отогнул ткань.

Кира стояла ко мне вполоборота. Куртка висела на перекладине, под ней оказалась светло-серая рубаха — куда теснее куртки. У талии ткань собиралась свободными складками, а на груди натягивалась. Высокая полная грудь, узкие плечи, округлые бёдра — за этой проклятой курткой половины не было видно.

Кира подняла руки, собирая волосы. Рубаха потянулась следом, открыла полоску живота над поясом. Она чуть прогнулась, пытаясь вытащить прядь, зацепившуюся за ворот, и я засмотрелся.

Красивая. Очень. Грязь на шее, ссадины и чужая мешковатая одежда этого не отменяли.

Она собрала волосы на затылке, придержала одной рукой и повернулась ко мне.

— Вот здесь. Когда руку поднимаю, тянет.

Я спохватился и поднял глаза к её лицу. Кира ждала ответа, а я уже несколько секунд молчал.

— Покажи. Под воротом?

— Сзади немного. Сама не вижу, — она отпустила волосы на правое плечо и стянула ворот рубахи с левого.

За плечом подсохла широкая ссадина, по краям налипла каменная крошка.

— Об ворота вчера, — сказала Кира и оттянула ворот ниже. — Только не дёргай.

Я смочил чистый угол лоскута. Она держала волосы, пока я снимал грязь вокруг содранной кожи. Там, где съехал ворот, под ключицей виднелись редкие веснушки; к ним хотелось прикоснуться совсем по другой причине.

— Ладони сама протёрла? — спросил я.

— Ещё вчера. Тут только колено осталось, — она села на ступеньку и подтянула правую штанину. — Вот это я удачно пробежалась.

Пока Кира осторожно обтирала края ссадины, я расправил рукав её куртки. Разрыв цеплялся за перекладину. Она достала из кармана оружейную карту, извлекла кинжал и срезала висящую нитку. Я придержал ткань, и край лёг ровно.

— Хоть для этого пригодился, — Кира вернула клинок в карту и опустила ладонь к колену. — Зверя им ударить не смогла, а тряпку — пожалуйста.

— Зато крышу ты услышала первой.

Она кивнула, не поднимая головы, и выжала последние капли на угол лоскута. Под штаниной открылась длинная гладкая нога. Я подставил ладонь ей под пятку, чтобы не соскальзывала с края ступеньки, пока Кира убирала песок.

— Спортом занималась? — спросил я. — Ноги сильные.

— До пятнадцати. Потом тренер сказал, что до разряда не дотягиваю. Я и ушла, — она стряхнула песчинку на пол. — Сейчас смешно, а тогда обиделась страшно.

— Мне тоже сказали, что руки короткие. Пришлось учиться самому дистанцию выбирать.

— И не бросил?

— Полгода тренера ненавидел. Потом на том, чему научил, зарабатывал.

Кира усмехнулась, потянулась за курткой. Я подал её, отставил пустой черепок на пол и вышел из-за полога, пока она одевалась.

Матвей уже вернулся: топор лежал у очага, сам он грел ладони и смотрел в щель у края полога — туда, где Кира на ступеньке продевала руку в рукав куртки, ещё не опустив штанину.

Я попробовал включить новый навык. Матвей заметил меня — сжал губы и глянул на топор. Это я увидел бы и так. Навык добавил другое: дыхание у него не сбилось, ладони у огня даже не дрогнули. Он не смутился. Он прикидывал.

Глава 7

— Точила не нашёл, — сказал Матвей. — Камни крошатся.

Пока говорил, он снова посмотрел мне за плечо. Я придержал край полога, закрывая ему обзор.

— Гром, закрепи, пожалуйста, — попросила Кира изнутри. — Он всё время сползает.

Я перехлестнул ткань через верёвку и связал углы. Матвей отодвинулся от огня, подхватил топор. Кира вышла уже в застёгнутой куртке, вынесла черепок и лоскуты. Поставила возле Дениса, обойдя Матвея со стороны стола.

Я взял флягу и подошёл к двери.

— Денис, посмотри за улицей. Я у угла.

Он передвинул табурет, освобождая себе обзор.

Матвей вышел следом. Догнал меня возле жёлоба и прикрыл дверь — так, что от очага Денису нас стало не видно. Я это отметил.

— Слушай, а мы тут вообще как жить собираемся?

— Воду искать надо, — я поднял флягу. — С крыши почти ничего не набралось, а эту скоро допьём.

Матвей перехватил топор в другую руку и посмотрел на полосу неба между крышами.

— За водой опять мы с тобой пойдём. А остальные здесь посидят, — он опёр топор о стену, убрал ладонь с рукояти. — Ты думал, как дальше? Месяц их на себе тащить?

Он усмехнулся, будто мы уже поняли друг друга.

— Денис понятно, свой мужик. Ногу вылечит, поможет. А эта? — Матвей глянул на дверь. — Вчера из-за наших спин выглядывала, сегодня уже нос воротит. Сесть рядом предложил — будто я заразный.

— Не захотела, — я закрутил пробку фляги. — Бывает.

Он помолчал и придвинулся ближе.

— Девка-то ладная. Ты видел, что там под курткой? Я ещё вчера, на лестнице, приглядел.

— Видел. Дальше что?

— Да я по-хорошему, — Матвей заговорил тише. — Мы вдвоём кормим, защищаем. Она одна дня не проживёт. От неё в бою пользы никакой.

— Она предупредила про крышу.

— Я тоже слышал. Только я дверь держал, — он отмахнулся. — Гром, я не жалуюсь. Мужики должны защищать, понятно. Но она-то нам чем-нибудь ответит?

Я убрал флягу в сумку и повернулся к нему.

— Чем ответит?

Он посмотрел на меня с терпеливой улыбкой.

— Ну, не маленький же? Ты мужик, я мужик — давай сразу между собой договоримся, чтобы потом из-за бабы не сцепиться. Ты её первый нашёл — ты и первый. Дальше по очереди, без обид. А ей спокойно объясним. Она не дура, поймёт.

Несколько секунд мы молчали. Где-то за крышами шумело море. Матвей ждал, и улыбка держалась у него всё хуже. Я стряхнул с ладоней пыль и встал прямо перед ним.