Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход (страница 67)
– Как же Фидар? – вспомнил Исмен.
– Догонит, – успокоил его Колобуд.
Они уже выехали за лагерь. Вдруг Исмен остановил коня.
– Нехорошо, вот так уходить, – сказал он. – Надо попрощаться с друзьями.
– Надо! – согласилась Томирис и крикнула Урхагу. – Мы вас догоним!
Исмен был неприятно удивлен, увидев на страже у шатра Александра кардаков.
– Правитель отдыхает, – сказал старший охранник. – Велел не беспокоить его.
Из шатра доносилась музыка, пьяные голоса, женский смех…
– Я – хранитель щита Ахилла, и имею права входить к гегемону без доклада, в любое время, – возмутился Исмен.
– Ничего не знаю, – стоял на своем старший охранник. – Велено правителя не беспокоить.
– Позови кого-нибудь из соматофилаков или из гетайров, – потребовал Исмен.
– Не позволено, – отказался старший охранник.
– Тебя я не знаю, – начал злиться Исмен. – И вообще, почему на страже стоят кардики? Измена? Я сейчас подниму весь лагерь.
– Не стоит этого делать. – Полог откинулся. Появился Мазей. – Александр тебя сейчас не примет. У него важные переговоры. Утром я смогу передать твою просьбу. В чем она заключается?
– Вот в этом! – Исмен сорвал с себя белый плащ гетайра и отдал его Мазею. – Он мне больше не нужен.
Первые лучи застали путников на пыльной дороге. Томирис и Исмен ехали рядом, почти касаясь коленями. Иногда перебрасываясь быстрыми фразами. За ними на низенькой спокойной кобылке ехала Замира и Айша. Замира правила кобылкой, а Айша вцепилась в нее худенькими ручками и дремала. Уархаг на дымчатом лохматом коньке, вел за собой еще трех лошадок, навьюченных добром. Замыкал кавалькаду Колобуд. Репейник деловито нарезал круги: оказывался то впереди, то где-то сбоку шуршал в высокой траве. Все что-то вынюхивал, кого-то гонял.
Еще видны были стены Персеполя, освещенные восходящим солнцем, когда их нагнали два всадника.
– Хайре, Клит. Хайре Гефестион, – поздоровались Исмен и Томирис.
–Тебя ищет Александр, – вместо ответного приветствия, мрачно сказал Клит.
– Почему он послал вас, а не соматофилаков? – удивился Исмен.
– Мы сами вызвались, – ответил Гефестион.
– Сами? Искать меня? К чему такая честь?
– Александр пришел в бешенство, получив от Мазей твой плащ. Неужели ты твердо решил покинуть армию?
– Да.
– Соматофилаков наказали бы за невыполнение приказа. А если бы они попробовали применить к тебе силу, ты бы их покалечил, – предположил Клит
– Так бы все и произошло, – согласился Исмен.
– А нас Александр не посмеет наказать, да и с тобой драться мы не намерены. И все же, Исмен, почему ты решил покинуть нас?
– Я – не воин, Клит.
– Почему же? Разве ты не мужаешь с каждым днем? Разве тебя не уважают товарищи? Разве командиры плохо отзываются о тебе? Александр тебя не ценит?
– Не в том дело. Устал я от крови. От смертей устал. Скольких товарищей уже проводил к Хорону…
– Мы все устали. Ох, как устали, – горько усмехнулся Гефестион. – Всем хочется покоя. Но мы – братья Александра и обязаны следовать за ним. Подумай хорошенько! Это тебе только кажется, что спокойная мирная жизнь – прекрасна. Ты через месяц затоскуешь. Рука сама потянется к копью…
– Не затоскую, – покачал головой Исмен. – Я знаю мирную жизнь и не хочу привыкать к войне.
– А мог бы стать илархом. Тебе всего-то шестнадцать. Ни один соматофилак так быстро не примерял плащ гетайра. К тому же, тебе доверена честь носитель щита Ахилла. Мог бы со временем попросить в управление сатрапию, на худой конец – город какой-нибудь.
– Не хочу я быть илархом. Не хочу управлять городом. Мне свобода дороже.
– Что ж, ты волен в своих поступках. Более не будем тебя уговаривать. Жаль. Александр считал тебя своим талисманом, – сказал Клит.
– У него много талисманов: Буцефал, щит Ахилла, Илиада, переписанная самим Аристотелем, рогатый шлем Амона – да много всего. Одним талисманом больше, одним меньше – какая разница?
Клит понимающе кивнул.
– Ах, да! – вспомнил Гефестион и протянул Томирис старый копис с костяной рукоятью, в потертых деревянных ножнах. – Александр передал тебе. Ума не приложу, о чем вы с ним договаривались, но я сперва подумал, что гегемон сошел с ума. Это же – оружие Ахилла. Я долго его отговаривал, но Александр стоит на своем: говорит, меч отныне принадлежит тебе.
– Не мне – Аргинпасе, – качнула головой Томирис. – И не Ахилла этот меч, а Александра.
– Томирис, ты зачем нас бросаешь? – воскликнул Гефестион. – Воины, даже бывалые ветераны тебя уважают. Многие отважные юноши бросили бы все сокровища мира к твоим ногам…
– Представь меня в длинном хитоне, располневшую, обрюзгшую, целыми днями проводящую в гинекее за вышивкой или сплетнями с такими же растолстевшими подругами, – усмехнулась Томирис.
– Не представляю, – честно признался Гефестион.
– Вот, видишь. Не получится из меня покорной жены. Вспомни союз Антиоппы и Тесея. Все закончилось печально.
– Глупость! – отмахнулся Гефестион. – Я умею ценить женщин. Будь ты года на два постарше – жизнь свою отдал бы за тебя. Любой может только мечтать о такой супруге. Представляю, каких воинов ты сможешь родить и воспитать…
– Смогу, – кивнула Томирис. – Только жриц Аргинпасы всегда сопровождает Мара. Я никому не принесу счастья. Агенор мечтал получить меня в жены. Софит клялся в любви. Нынче их нет среди нас…
Гефестион только развел руками: что правда – то правда.
Они попрощались. Но Клит медлил.
– Скажи мне напоследок, – попросил черный воин Исмена. – Хоть немного раскрой тайну: что сказал жрец Амона, когда гадал Александру? Только ты был свидетелем их беседы. Я никому не выдам. Клянусь Афиной.
– Все гадатели одинаково лгут. Разве ты не знаешь?
– Жрец Амона не мог лгать, – не согласился Клит. – Прорицатели Айгюптоса или говорят правду, или молчат. Пойми, мне важно знать.
– Но что ты хочешь услышать?
– Александр завоюет весь мир?
– Нет, – покачал головой Исмен. – Мир слишком велик, а жизнь у человека, даже будь он сыном бога, коротка для столь грандиозного дела. А лично мне прорицатель сказал, что божественный огонь в груди Александра вскоре может превратиться в неуправляемое пламя, губящее близких ему людей. Берегись, Клит, ты слишком близко стоишь к огню.
– Что ж, – помолчав, мрачно произнес Клит. – От длани судьбы не уйти. Прощай! Долгих тебе лет мира и счастья!
– И тебе – побед!
Клит повернул коня и умчался. Гефестион последовал за ним, несколько раз обернулся, махая рукой. А путники вновь двинулись по дороге.
Вскоре нагнали длинный обоз. Телеги тянулись нескончаемой вереницей. Мулы еле тащились. Главный грамматей Евмен следил за караваном. Как всегда – невозмутимый. Взгляд хмурый, губы брезгливо поджаты. В сером невзрачном хитоне. Такой же серый, пыльный плащ за спиной. Бесформенная войлочная каусия на голове. Он узнал воинов, поприветствовал. Взглянул на вьючных лошадей, которых вел Уархаг, понимающе кивнул:
– Решили навестить родину. Надолго?
– Навсегда, – ответил Исмен.
– Александр отпустил?
– Нет, – честно признался Исмен.
– Не хорошо, – покачал головой Евмен. – Хотя, если сказать по правде, всем уже эта война до тошноты. Эллинские «мстители» чуть бунт не подняли, так им не терпится вернуться в свои полисы с богатыми трофеями. Вот, сопровождаю обоз с их добром до Геллеспонта. Мидийцы разбегаются. Ладно бы сбежали – и сбежали. Так нет, в банды собираются, местных поселенцев грабят.
– Скоро все образуется, – заверил его Исмен. – Александр начнет строить новое государство, где все заживут мирно и в достатке.
– Хорошо бы, – неопределенно ответил грамматей. – Только таким огромным государством надо еще научиться управлять. Вот, у меня огромная канцелярия. Кого только нет: картографы, писцы, счетоводы, собиратели трав, землемеры… И чем строже стараюсь навести порядок среди грамматеев, тем больше получается неуправляемый бардак. Такая вот аксиома.
У одной из телег подломилась ось. Она накренилась, и через борт посыпалось добро.