Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход (страница 50)
– Я? – растерянно спросила Томирис. – Какую стрелу? А-а! – вспомнила она. – Почему-то испугалась, что неожиданно кончатся стрелы.
– И что?
– Сама не понимаю, – она вдруг беззвучно заплакала. – Не выйдет из меня жрицы Аргинпасы. Я испугалась. Сильно испугалась. Никак не могла перебороть страх. Раньше никогда так не боялась.
– Все боялись, – возразил Исмен. – Даже Черный Клит был не свой от страха. Я это видел…
Показались стены Арбелы. Под ними бывший лагерь персов. Ярко пылали костры. Всюду слышались песни и веселый пьяный смех. Возле самого большого шатра, по всей видимости, Дария, наткнулись на гетайров.
Исмену попался на глаза Агенор. Охмелевший юноша в одной руке держал кувшин с вином, другой размахивал, хвастливо рассказывая друзьям, как он храбро бился. Показывал свежую рану на плече, словно боевую награду. Исмен вспыхнул от злости, слез с коня и незаметно втиснулся в круг хохочущих слушателей.
– Копье – в щепки, – кричал раскрасневшийся от хмеля Агенор. – Я копис выхватил… А они повернулись и удирают… Я первого догнал…
– Врешь ты все, – каменным голосом прервал его Исмен. – Ты трус, и прятался за спины товарищей.
Смех смолк. Лицо Агенора перекосило. В глазах застыл ужас, а челюсть не хотела захлопываться.
– Что, шакал, не ожидал увидеть меня живым? – крикнул Исмен, выхватил Акинак и рубанул по кувшину, который держал Агенор. – Доставай свой меч, жалкий хвост осла, и ответь за свою трусость. – Исмен ударил ему рукоятью в нос, так что кровь брызнула из ноздрей.
Его тут же скрутили, вырвали меч.
– Что произошло? – перед ними стоял Александр, усталый, но гордый, словно серый базальтовый утес.
– Он кинулся на меня с мечом, – заговорил осмелевший Агенор.
– Зачем ты хотел убить своего товарища? – обратился гегемон к Исмену.
– У меня не может быть в товарищах предателей.
– В чем ты его обвиняешь?
– Мы сами решим спор.
– Нет! – твердо сказал Александр. – Говори, или я накажу тебя, как зачинщика драки.
– Агенор бросил Исмена на поле боя одного против двух персов, – вступилась Томирис. – Развернулся и ускакал прочь.
– Это – правда? – проревел Александр. Сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. Его лицо напряглось, как у разгневанного Зевса. – Отвечай! – выпалил он так резко, что все вокруг вздрогнули.
– Там был один перс, – проблеял Агенор. – Я думал… я подумал, он с ним справится.
– На войсковой суд обоих! – приказал Александр.
Полукругом расположились знатные воины и командиры из разных подразделений. На суровых обветренных лицах играли отблески пламени костров. Напротив поставили походный трон Дария из резного дерева с позолотой. На него сел Александр. Приказал подвести Исмена и Агенора. Позволил высказаться обоим: сначала Исмен обвинял в трусости фиссалийца, затем тот оправдывался. Свидетелей предательства не оказалось. Томирис – не в счет. Женщина, по войсковому закону, не имела голоса вообще. Конечно же, Агенора оправдали, но не из-за отсутствия свидетелей, а потому что он был фиссалийцем, а Исмен – варваром, из тех варваров, с кем они сегодня сражались. Последнее веское слово должен был сказать Александр. Все притихли, ждали, что скажет гегемон.
– Я знаю из-за чего, а вернее из-за кого вы поссорились, – произнес правитель Азии. – Во избежание дальнейших ссор, тебе, Агенор, я отдам в жены знатную персиянку. А тебе, Исмен – младшую сестру Агенора.
– О, гегемон! – воскликнул возмущенно юный фиссалиец. – Отец не позволит выдавать Афину за юношу не из знатного рода.
– Даже за моего гетайра?
– Но он из варваров!
– Твой отец слишком высокого мнения о совоем роде, – грозно ответил Александр. – Я больше не нуждаюсь в его поставках. У меня теперь достаточно своих коней. Не захочет выдавать дочь за варвара, – и ты можешь отправляться домой. Ты мне тоже не нужен. Не припомню никакого подвига, совершенного тобой. И у меня возникает законный вопрос: по праву ли ты носишь белый плащ гетайра? Ты, Агенор состоишь в моей иле, вместе с Клитом, Гефестионом, Неархом, Птолемеем… Сегодня сотня моих героев осталась там, на поле брани. А у тебя только одна царапина на плече. Ты лишь на пьянках кричишь громче всех… Так ответь: зачем ты мне нужен?
Агенор стоял бледный. Его глаза лихорадочно бегали, ища поддержки у старых воинов. Губы его затряслись. Он пытался что-то говорить в свое оправдание.
– Будет так, как я сказал, – объявил Александр.
На том суд и окончили.
Войско пировало победу. Но вместо праздника получилась мрачная попойка. Поднимали кубки за победу, хвастались подвигами, но все больше пускали слезу по погибшим друзьям. Один из илархов, фиссалиец и родственник Агенора, основательно захмелев, подошел к Александру и дерзко спросил:
– Гегемон, мы преданы тебе до смерти. Любим тебя и чтим, как бога. Но скажи нам честно, нам, воинам, дошедшим с тобой от Геллеспонта до Арбел: неужели ты доверяешь больше варварам, чем нам, фиссалийцам?
– Иларх, не слишком ли дерзок твой вопрос! – прорычал Гефестион, находившийся рядом. – Перед тобой гегемон Коринфского Союза, правитель Айгюптоса и теперь уже – правитель всей Азии. А ты кто?
Гефестион готов был с кулаками обрушиться на фиссалийца, но Александр остановил друга и спокойно ответил:
– Все воины дороги мне, как братья. Но скажу откровенно: Исмену и его спутнице я доверяю больше, чем твоему родственнику.
– Но почему?
– Скифы всегда говорят правду. Хочешь проверить?
– Хотим, – потребовали воины вокруг.
Александр подозвал Исмена и спросил:
– Припомнишь осаду Тира, тот бой на насыпи, когда ты закрыл меня своим телом?
– Помню, гегемон.
– Ты думал тогда о награде за свой подвиг?
– Нет. Я искренне испугался за тебя.
– Что ты желаешь за свой поступок: коней, золота? Хочешь, я подарю тебе город, и ты будешь править в нем?
– Позволь мне остаться подле тебя, – растерялся Исмен. – Я хочу быть телохранителем сына Бога.
– И тебе не нужно золото, коней, власти?
– Я не знаю, что с этим всем делать, – пожал плечами Исмен. – Мне достаточно одного коня. Управлять народом я не умею. А золота мне достаточно ровно столько, чтобы иметь всегда хорошее оружие и пищу.
– Вот как! А теперь ответь честно: если я завтра прикажу двинуть войска на Кавказ, чтобы покорить местные племена вплоть до Дона, что ты сделаешь?
Исмен замер, зыркнул исподлобья на Александра, как затравленный зверь.
– Говори. Я требую правды! – настаивал гегемон.
– Я первым всажу тебе кинжал в сердце, – глухо ответил Исмен.
– Теперь ты понял? – обратился Александр к фиссалийцу. – Ты его называешь варваром, считаешь ниже себя. Но он не льстивый эллин и не лживый финикиец, и не подлый перс. Скифы – вольные дети богов, они не умеют врать. У них чистые сердца и открытые души. Почему бы мне им не доверять?
Александр и его друзья продолжили пир в роскошном шатре убежавшего правителя Персии. Вдруг снаружи поднялся шум. Кричали воины, сначала нестройно, но потом хором, дружно требовали Александра. Гегемон решительным шагом вышел из шатра. Вся армия собралась. Увидев своего полководца, воины славили гегемона, словно разбушевавшееся море терзало скалистый берег. Он поднял руку, призывая к тишине. Море успокоилось, как по велению Посейдона.
– Война Мести окончена! – сказал громко он. – Персия повергнута и больше никогда не будет угрожать Элладе. Теперь мы господствуем над миром. Моя победа над Дарием – это ваша победа над Персией!
Воины кричали так громко, что кони испугались в загоне. Гегемон положил руку на плечо ближайшему воину:
– Ты откуда, герой?
– Из Палатеи, гегемон. Но, мой город разрушен.
– Я прикажу отстроить его заново.
– А ты? – спросил он у другого.
– Я сын Кротона, торговца из Афин. Отец на свои деньги купил триеру и прислал тебе в помощь, когда ты осаждал Тир.
– Помню, – кивнул Александр. – Считай, я брал у него взаймы. Теперь он получит золота за десять триер.
– А тебя я помню, – подошел он к третьему. – Ты же служил еще Филиппу.
– Да, гегемон. Я из северной Македонии. У моего отца большая семья. Мы пасли с братьями скот. Ходили в рваных плащах и питались одним сыром. Теперь я смогу построить для своего отца хороший дом, чтобы он радовался спокойной старости.
– Какой дом! – воскликнул Александр. – Я дам тебе в управление целый город на побережье.