Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга первая. Великая степь (страница 52)

– Хорошо держаться на коне, отлично владеть оружием и всегда говорить только правду. Тебя еще грамоте обучить – и выйдет превосходный эфеб.

Впереди показался город. Минуя военный лагерь, отряд всадников пронесся сквозь городские ворота и остановились возле высокого каменного дворца, украшенного массивными круглыми колоннами. Копьеносцы замерли на страже у входа. Два каменных льва с человеческими головами грозно взирали на входящих. Слуга схватили под уздцы коня Арбупала. Сын правителя ловко соскочил на землю и быстрым шагом поднялся по ступеням дворца.

– Иди за мной, – приказал Исмену чернобородый Аки.

Исмен передал Цырда конюху.

– Что я должен делать? – спросил он, догоняя Аки.

– Держи себя со всеми вежливо. Будь внимателен к господину, – тихо наставлял его слуга. – Говори только тогда, когда тебя спросят. Запомни: молчание продливает жизнь, лишнее слово – укорачивает.

Огромный зал, отделанный белым мрамором, с позолоченными колоннами продувался сквозняками, отчего внутри царила приятная прохлада. Легкие занавески на узких окнах чуть колыхались. Язычки пламени едва трепетали в лампадках с ароматическими маслами. По кругу стояли высокие каменные троны с мягкими подушками на сиденьях. На одном из тронов восседал Арсит, сатрап Фригии Геллеспонской.

– Благородный Арбупал, Сын великого правителя Персии, – объявил глашатай.

Арсит поднялся и сделал пару шагов навстречу высокому гостю.

– Да благословит тебя Ахура Мазда, – поздоровался он, слегка согнувшись в почтительном поклоне.

– Мира тебе и процветания, – ответил Арбупал. Беспокойно окинул пустой зал. – Неужели военный совет закончился? Я спешил, как мог.

– Ты прибыл вовремя, – успокоил его Арбупал, подводя гостя к одному из тронов. Подал знак слуге. Тот подошел с подносом, на котором стояли изящные серебряные кубки и блюдо с фруктами. – Сейчас все начнут собираться.

Арбупал пригубил из кубка охлажденного вина с фруктовым соком.

– Представляешь, я очень спешил, боялся опоздать. Конь подо мной был резвый. Я оторвался от отряда, и на меня по дороге напал лев.

– Лев? – воскликнул Арсит, округлив глаза. – Разве можно быть таким беспечным! Но как ты смог избежать ужасной участи?

– Благодаря этому юноше, – указал он на Исмена. – Смелый охотник оказался рядом и сразил зверя копьем.

– Да он еще совсем юн. Ты из Ликии или из Бактрии? – спросил у него Арсит.

– С Кавказа, – ответил Исмен, глядя прямо в лицо Арситу.

– Склони голову! – прошипел тут же на ухо Аки.

Исмен нехотя повиновался.

– Колхетинец117? – слегка удивился сатрап.

– Нет, он серак или алан, – ответил за Исмена Арбупал.

– Алан? Я что-то слышал об этом народе. Поистине, могучая Персия, – покачал Арсит головой из стороны в сторону. – Не отпускай его от себя. Из юных смельчаков получаются отличные воины.

Они заговорили о своих делах, тут же забыв про Исмена.

– Тебе сказочно повезло, – бубнил Аки. – Ты понравился господину. Будь внимателен к нему, выполняй в точности все его приказы, и быстро сделаешь карьеру.

Арбупал уселся на предложенный трон. Тут же Аки встал у него справа за спиной, Исмену указал место слева.

В зале начали входить кадаманы в сопровождении оруженосцев. Просторная одежда из тонкой шерсти приятно шуршала. Огромные перстни и массивные ожерелья посверкивали драгоценными каменьями. Ножны и рукояти кинжалов красовались серебряной отделкой.

– Арсам, сатрап Киликии, – возвестил глашатай. Далее: – Атизия, сатрап Великой Фригии. – Благородные воины входили, раскланивались, произносили приветствия. – Мифробузан, гиппарх и сатрап Южной Каппадокии… – С каждым Арсит здоровался и трижды легонько соприкасался щеками… – Спифридат, сатрап Ионии и Лидии с братом Ресаком… – Гости рассаживались на троны. Слуги тут же занимали места за их спинами… – Благородный Петин, благородный Нифат, предводители всадников… – Кравчие подносили гостям вино в золотых кубках и серебряные подносы с фруктами… Благородный Реомифр… – Все, кроме Арбупала встали при появлении двух изящно одетых вельмож. Их бороды были выкрашены коричневой хной и завиты мелкими колечками. Глашатай особенно торжественно произнес: – Брат любимой жены правителя, Фарнак. С ним зять правителя, благородный Митридад.

– Я рад видеть лучших сынов Персии, отважных львов, благородных защитников самой благодатной земли, – зычным голосом приветствовал Арбупал пестрое собрание благородных воинов. – Пусть гордится всеми вами Персия, да благословит вас Ахура Мазда. Прибыли все, кого я призвал? – Он окинул военачальников внимательным взглядом.

– Нету еще Омара, командира наемников и родоссца Мемнона, – ответил Арсит.

– Мы уже здесь. – В зал вошли два могучих воина в льняных пропыленных хламидах118 пурпурного цвета. Башлыков на них не было. На висках темные подтеки от пота, смешанного с дорожной пылью. – Прошу уважаемых вельмож нас простить за столь неприглядный вид. Но мы только что с марша. Вынуждены были отвести войска от Геллеспонта.

– Как обстоят дела? Искандер успешно высадился на нашем берегу? – с издевкой спросил родоссца Фарнак, брат любимой жены правителя. – Ты ему предложил охлажденного вина и медовых лепешек, как только он ступил на нашу гостеприимную землю?

– А что я мог сделать? – взорвался Мемнон. – Парменинон насмерть стоял, обороняя береговую полосу. Когда же началась высадка основных сил македонян, мне ничего не осталось, как только отступить. Я не мог сдержать огромную армию с горсткой гоплитов. – Его гневный взгляд нашел Арбупала. – Почему Дараявуш не прислал флот? Мы могли потопить вражеские корабли, еще на подходе.

– Флот перебрасывает войска в Айгюптос, – спокойно ответил Фарнак. – Как только подавят бунт, а смутьяна Хабабаша подвесят за ноги, так сразу корабли с войсками вернутся и помогут нам. Но, хочу заметить: наш достопочтенный властитель очень надеется, что его отважные кадаманы, его львы западных сатрапий сами разделаются с яванами. Я так же разделяю его уверенность. Даже хорошо, что Искандер высадился на наш берег. Мы нанесем этому выродку одноглазого Филиппа сокрушительный удар и не дадим уйти обратно через Геллеспонт. Раздавим гадину!

– Раздавим! – поддержали все.

– Не так-то это просто, – мрачно заметил Мемнон, устало опускаясь на предложенный трон. Жадными глотками выпил кубок с разбавленным вином.

Все вельможи тут же возмущенно закричали:

– Объясни! Чего ты боишься? Неужели ты думаешь: мы не разгоним кучку варваров?

– Давайте трезво оценим наши силы. – Мемнон вновь медленно поднялся, поправляя край пурпурной хламиды. – Основная ударная сила македонян – фаланга. В нашем распоряжении всего пять тысяч эллинских гоплитов против двенадцати тысяч сариссофоров119 Искандера.

– У нас помимо гоплитов еще пятнадцать тысяч спарабары120 и кардаков, – напомнил ему Петин, командующий объединенными пешими отрядами.

– Твоим воинам отваги не занимать. Но они не умеют сражаться в сомкнутом строе, – твердо возразил Мемнон. – Не надо обманывать себя. Фаланга Филиппа хорошо обучена и закалена в десятках сражений. Вспомните хотя бы битву при Херонее. Каким образом наши кардаки с короткими копьями и махайрами смогут пробиться сквозь частокол сарисс? Сдержать фалангу смогут только эллинские гоплиты. И не забывайте о критских лучниках и фракийских пельтастов в армии Искандера. Они тоже умеют сражаться. Это еще около двадцати тысяч. И того: наши двадцать тысяч пехоты против его тридцати – перевес приличный.

– Поясни! Из твоих слов следует, что наша армия слабее? – возмутился военачальник Нифат, командующий лучниками такабара121.

– Я опасаюсь: нам не выстоять в открытом поле.

Мемнон говорил убедительно. Пыл персидских командиров немного угас.

– Постой, – вмешался зять правителя Митрадад. – А конницу ты считал? Конницы у нас намного больше. Сколько у Искандера всадников?

– Около двух тысяч фиссалийцев. Столько же в отряде гитайров. Полторы тысячи фракийцев: продрома122, пеоны123, одриссы124, – доложил Мемнон.

– Всего пять с половиной тысяч, – немного успокоенно сказал Митридад. – А у нас всадников – больше десяти тысяч. Раздавим! – крикнул он, потрясая кулаками над головой.

– Но фаланга! – напомнил Мемнон. – Как мы сможем разбить фалангу? Если они сомкнутся щит к щиту, ощетинятся сариссами, да их еще прикроют пельтасты… Преимущество в коннице нам не поможет, – безнадежно покачал он головой. – Если и достанется победа, то очень большой кровью.

– Как же нам действовать? Выскажи свои соображения, полководец, – вмешался Мифробузай, гиппарх и сатрап Южной Каппадокии, подспудно понимая, что Мемнону надо верить. Из них, из всех здесь собравшихся, родосец являлся самым опытным, закаленным в боях стратегом. Тем более, Мемнон, после подавления восстания сатрапов вместе с братом Ментором скрывался долгое время в Македонии от гнева кшатры Оха. Там он прекрасно изучил военную тактику Филиппа.

– Нужно срочно отправить посланника к Дараявушу: просить подкрепление, – твердо сказал Мемнон. – Далее: надо отступать вглубь страны, уничтожая за собой посевы, фураж, засыпая колодцы. Обоз у македонян небольшой. Запасов им хватит не больше, чем на месяц. Голод дезорганизует армию. Тем временем дождемся флота из Айгюптоса и нападем на эллинское побережье, тем самым отрезав армию Искандера от снабжения. Затем вынудим его вернуться к Геллеспонту, а там утопим, – выложил свой план родосец.