Сергей Сергеев – Квантовая зависимость (страница 2)

Голубой экран в ночи – сродни порталу в другое измерение. Так ощущают многие, и он в том числе. Голубое свечение позволяет забыть о сне, в глубине души осаживает тревогу, неприятное беспокойство отодвигается в темноту, как бы опасаясь света, тусклого, но для подпитки защитного щита бывает и такого хватает. Вот он открывает новое окошко. Антивирусная программа предупреждает: «Внимание! Данный сайт может нанести вред вашему компьютеру». Сообщение игнорируется, ведь запретный плод всегда сладок, об этом знает каждый малыш, а взрослый в душе – ребёнок.

«Внимание! Данный текст может нанести вред вашему сознанию».

«О-о! Это уже становится интересным!» – восклицает мысленно мужчина. Он читает статью неизвестного автора под псевдонимом Аркан. В тексте раскрывается гипотеза об информационном поле Земли, о человеческом сознании и подсознании, об их пересечении и взаимодействии. Путано, непонятно, бездоказательно. В качестве наглядного пособия ссылка на ролик. Он собирается его запустить. Щелчок, чёрный экран, посредине крутится колечко, через паузу в несколько секунд появляется изображение и звук.

На экране появился необычный молодой человек, мультяшный, рисованный. Одет он чудно, в цветастом камзоле и такой же колпак на голове, на плече посох с привязанным узелком. Шагает, задрав голову, под ноги не смотрит. Звенящий голос диктора за кадром сопровождает анимацию такими словами:

«Вы хотите постичь таинства Вселенной, такие, например, как что несёт нам свет далёких звёзд и почему рукописи не горят, для начала ознакомьтесь с Арканами, начните со Старших, с нулевого, не смотрите на изображение как на простую картинку, ведь он шагает из будущего в прошлое, не будьте наивными, как он, ведь он – это вы в прошлом. В этом вся суть, здесь начало и конец. Вы усмехнулись! Вам не нравится его название «Шут» или «Дурак», зовите его «Нулевой». Если не подходит и это, пусть будет просто «Аркан». Он поможет раскрыть вам тайны Вселенной, ведь он сам и есть «Таинство».

«Чушь и бред», – усмехается в ответ мужчина и, потеряв заинтересованность, намеривается закрыть сайт. Неожиданно на экране появляется сообщение: «Вы действительно хотите покинуть сайт, не ознакомившись полностью с информацией квантового поля?»

«Конечно», – твердит мысленно мужчина.

«Мы не рекомендуем вам покидать страницу на данной стадии, нельзя, иначе сами вы не закроете Сахасру, открытую нами! Приёмник космической энергии начнёт работать, и только ваш Аркан знает, что он вам принесёт!»

«Чушь, – усмехаясь, мужчина щёлкает по крестику. – И нет у меня никакого Аркана». Долго крутится радужное кольцо, но вот наконец-то окно превращается в чёрный экран. «Всё это муть», – размышляет мужчина, добавляя при этом с огорчением: «Навевает только сон и ничего более». Тут веки мужчины самопроизвольно опускаются, тяжёлая голова укладывается на скрещенные руки, его сознание обволакивает сладкая дрёма. Мужчина засыпает за компьютерным столом, подушкой служат руки на клавиатуре.

Из полумрака комнаты, со стороны двери, выплывает серое пятно. По мере приближения к спящему за столом мужчине очертания пятна конкретизируются, приобретая облик женщины в ночной сорочке. Распущенные волосы, тяжёлые груди без поддержки непривычно низко бугрят ткань чуть выше живота, оголённая рука касается плеча спящего, слегка встряхивая его. Мужчина, приподнимая голову, оборачивается.

– Ты в своём уме? – слышится раздражённый женский голос.

– Сам не спишь и другим не даёшь? – продолжает шипеть, как гусыня, женщина, словно боясь разбудить темноту окончательно.

– Ань, ну чем я тебе помешал? – удивляется вполголоса мужчина.

– Треск стоит такой, что я, проснувшись, неизвестно чего подумала.

– Какой треск? – переспрашивает мужчина.

– Володя! Иди ложись, как нормальный человек, не ломай сыну компьютер, – уже более мягко произносит женщина.

– Иди! – повторяет она. – Я сама всё выключу, напечатал во весь экран чёрт-те что!

Супруг покорно встаёт, убирая руки с клавиатуры, треск прекращается. Слегка опустив голову, он делает неспешные шаги в темноту.

– Аркан, Аркан, что за имя такое? Или кличка? Фу! Неприятное и липкое, боюсь, теперь из-за этого мне и не уснуть, – ворчала женщина вдогонку покидающему комнату мужу.

Экран монитора очистился, браузер закрылся, кулер взвыл последний раз и затих. Виртуальный портал в другое измерение затаился в ожидании следующего сеанса. Тёмная энергия достигла конечного пункта, ведь информация через открытый канал принята ночным объектом. Он теперь не только информационный накопитель, но и естественный интеллект обработки полученной информации, наделяющей её новым смыслом и энергетическим потенциалом. Опасаться нечего, переполнение лично ему не грозит, например, накрыться медным тазом, как информационным полям Земли или Галактики. Сбрасывать информацию жизнь научит, тем более есть множество вариантов, не как у Вселенной. Которая, постоянно борясь за своё существование, разгоняет по гигантским нитям космической паутины ионизированного водорода выбрасываемую чёрными дырами материю и энергию вместе с информацией от «сожжённых рукописей» в монструозном сепараторе. Возможно, в этом суть и смысл её бытия, начало там, где конец.

Глава 1

Дышится тяжко, и просвета нет, кажется, как будто густая темень, пропитанная чем-то липким и плотным, например слоем мазута, приставая ко всему, давит и давит, мешая груди свободно вздыматься. Но вот что-то произошло, что облегчило дыхание – разом увеличился объём до огромного пространства с одновременным исчезновением тьмы. Хоть и приглушён свет сизой дымкой, и раздражает, но это лучше непроглядной тьмы. Стал постепенно фокусироваться и обзор, Владимир осматривался по мере расширения, осмысливая окружающую панораму. Ощущение было двояким – снаружи зябко, а внутри жгло. «Это всего лишь сон!» – успокаивался он. Но тут же находились детали, которые опровергали умиротворённость, хотя по отсутствию запахов можно было эту гипотезу и принять. Так что же предстало обзору Ежова?

Это… Запрыгало сердце в груди – это детство. «Как детство? Какое детство?» – где-то сопротивлялся мозг неожиданному вбросу. «Вот видишь – светло, а глаз не поднять, чтобы рассмотреть, что там светит!» Ежов пробовал опровергнуть утверждение, но не получалось. Шея, которая и не чувствовалась, не изгибалась, глаза косились, но едва обзор чуть смешался в высь, покрывались водяной плёнкой, словно слезой. «Наверно, детство, – сдался мозг. – Деревья большие, и не видно, где они там заканчиваются». Внизу песок, мозг хотел добавить «под ногами песок», но ноги не просматривались. Плывя над песком, упёрся в дверь. Дверь как дверь – без всяких характеристик. Сама открылась, проник за неё. Узкая комната, можно сказать – длинный коридор, потому что там, вдалеке, ещё одна дверь. «Выход из этого лабиринта», – определился с выводом мозг. Но вброс опять подсказывал: «Не торопись на выход! Осмотрись!» Глаза непроизвольно поднялись. «О! Могу смотреть по сторонам и …вверх! – удивился мозг. – Видимо, детство закончилось». На стенах комнаты с двух сторон – картины сплошным рядом.

«Что за галерея? – озадачился мозг, – прямо Третьяковка!» «Это – твоя жизнь!» – снова проявился вброс. «Что же получается, в одну дверь вошёл, а в другую вышел?» – изумился догадке мозг. Между тем, двигаясь по коридору мимо развешанных картин, взгляд Ежова задержался на одной из них. Картина ожила, растеклась, поглотив и втащив сознание Владимира внутрь себя. «Так это же… конец девяностых, начало…» – узнавал себя в прошлом Ежов. «Не-е-е-е! – заблеял мозг. – Не хочу туда снова!» Сознание сделало усилие попятиться, и ему удалось снова очутиться в коридоре. «Ну вот так-то оно лучше будет!» – с облегчением выдал мозг. «Всё же я лучше выйду из этой сумятицы, не хочется повторов», – разрешился выводом мозг, направляя сознание к выходу. Дверь открылась сама, словно автоматическая, выпустила Владимира наружу, а там большой круглый двор, огромный.

И снова он не может видеть, что там наверху. Двор круглый оттого, что здание, ограничивающее его, круглое, со сплошными дверьми вместо стен.

«И народу… никого! – возмутился мозг. – А мы кого-то ждали?»

– Я, конечно, извиняюсь, – воспроизвелись знакомые нотки где-то там в мозгу, – но мне кажется, это Ежов собственной персоной?

Владимир отреагировал на возглас поворотом. Справа перед ним стоял Сёмкин. «Анатольич! – изумился мозг. – Точно он, собственной персоной!»

Виталий Анатольевич гулко кашлянул, как и полагается заядлому курильщику, и мозг Ежова воспроизвёл эти звуки внутри себя, как и ожидаемый вопрос для проформы:

– Что? Узнал наконец?

– Да ты почти не изменился, – обрадованно залебезил Ежов, – и одежда та же, ей прямо и сносу нет.

На Сёмкине был серый пиджак в крупную рыжую полоску, с широкими лацканами, галстук красный поверх белой рубашки. Узел крупный, но тугой, поднимал складки мясистой шеи к скулам и обвислым синеватым щекам, глаза впалые под мохнатыми бровями в тон седоватому взлохмаченному волосу.

«Странно, – удивился мозг, – а ног-то не видно!»

– Значит, не всё помнишь, – вклинился Анатольевич, – не держишь образ.

– Погоди, погоди… О чём это ты? – заволновался Владимир.