Сергей Семенов – Мир приключений, 1928 № 10 (страница 19)
Клим смотрел во все глаза и не узнавал города, над которым они пролетали. Мелькали воздушные машины различных величин и конструкций. Одни — сигарообразные плавно приставали к высоким остроконечным башням. Другие — типа аэропланов— уверенно спускались прямо на крыши домов.
Крыши домов… Это было совсем не то, что Клим привык понимать под «крышей». Дома не выше восьми этажей, все выравнены, как по линейке. Все одного роста, но различной расцветки, что придавало городу нарядный вид. Перекрестки улиц перекрыты застекленными воздушными мостами. Внизу, по улицам, тянутся бесконечные вереницы авто. Пешеходов почти не видно, лошадей — тоже. На высоте четвертых этажей — висячие галлереи вдоль всех улиц. По ним скользят движущиеся тротуары, с поперечными сидениями, сплошь занятые публикой.
— Смотри, это наш трамвай, да еще бесплатный, — засмеялся Глеб. — Улица — для авто. Тротуары — для публики. Крыши — для аэро. Для грузового транспорта существует метро, но его не видно. Каково?..
Клим ничего не ответил. Он весь погрузился в созерцание.
Движущиеся тротуары, только более спокойного хода, шли и по краю крыш, тогда как большая часть площади крыш пестрела зеленью деревьев и цветочными газонами, среди которых гуляла публика и резвились дети. Открытые огороженные площадки предназначались для спуска аэропланов. На одну из таких площадок опустилась машина Глеба, который шутливо сострил:
— Ну, вот и дома. Тпру! — как сказал бы наш дедушка.
Присматриваясь внимательно, Клим с трудом узнавал планировку старого Ленинграда, каким он был 25 лет назад.
Глеб указал на колоссальное здание, видневшееся со стороны Невы, все из стальных рам и стекла, сверкающего на солнце. — Это центральная фабрика химизации пищи Сокращенно — «Витаминхлеб», пояснил Глеб. — Да, ведь, ты не знаешь… Пищевые продукты, не химизированные,т. е., не просвеченные ультра фиолетовыми лучами, употреблять в пищу запрещено. Просвечивание сообщает продуктам особый витамин, увеличивающий их питательность и убивающий вредные микроорганизмы.
Они стояли на краю верхней галлереи. Внизу, посреди большой площади, высилось странно-знакомое здание, заключенное в какой-то смешной стекляный футляр.
— Послушай, Глеб… Ведь это Исаакий?
— Конечно.
— А почему он того… под колпаком?
— Музейная реликвия. В защиту от стихий. Ну, шагай в лифт.
Клим вошел в машину и неожиданно рассмеялся.
— Ты чему? — спросил Глеб.
— Вспомнил одну вещь. В мое время у таких машин обычно торчала табличка: «Лифт не работает».
— Было да сплыло. Ну, вот мы и у себя. Входи.
Обедали вчетвером в небольшой уютной столовой: гость, Глеб с женой и их сын Борис, молодой инженер. На дессерт подали виноград величиной с крупный картофель и какие-то экзотические плоды, каких Клим никогда не видывал, а потому боялся есть.
— Издалека эти штуки? — кивнул он на фрукты.
— Из Новой Деревни. Я тебе уже говорил, мы всякую муру теперь выращиваем. Ну, я на службу, а ты иди хорошенько отдохни. Борис тебя проводит в твою комнату. Вечером устроим театр и прочее такое.
— Как это устроим театр? — не понял Клим.
— Как его устраивают — нажмут кнопку и готово. Ты что предпочитаешь — драму? оперу? балет? Впрочем можно все вместе. Ну, пока. Да не забудь побриться, а то ты на какое-то человекообразное смахиваешь, даже жутко смотреть. Борис, принимайся за воспитание дядюшки. Ты увидишь, какой это толковый юноша…
Клим спал, как убитый, несколько часов. Снились огромные дыни, летающие по воздуху без руля и без ветрил, битком набитые публикой. Все указывали на Клима пальцами и высовывали ему языки. Женщины подталкивали детишек, говоря им: «Смотрите, дети, это человек каменного века. Ему всего 20 лет, а он уже лыс, как бычий пузырь. Не прикасайтесь руками, кусается»… Клима разбирала злость, ему действительно хотелось кусаться и было чего то стыдно.
Проснулся весь в холодном поту. Кругом абсолютная темнота. Пошарил на столике рукой, ища спичек. Спичек не было. Смекнул, что где нибудь поблизости должен быть выключатель. Стал обшаривать стену. Наткнулся на целый ряд кнопок, надавил одну. Над самым ухом неожиданно грянул духовой оркестр, — что-то торжественно-шумное. Когда оркестр кончил, раздался голос, говоривший что-то по-немецки. Что — Клим не понял. Только сообразил, что включил радио. Потыкал в другую кнопку. Стена напротив как бы бесшумно рухнула. Клим увидел огромную незнакомую площадь, ярко освещенную электрическими лучами. Кое-где ярко вспыхивали световые плакаты, — все на немецком языке. «Вот тебе и на, никак в Берлин попал» — подумал Клим и в первый раз в жизни пожалел, что не учил немецкий язык. Насладившись зрелищем жизни незнакомого города, Клим ткнул следующую кнопку.
Берег моря. Ярко светит солнце. В воде плещутся черные люди, — точно головешки плавают. Другие, в белых плащах, прогуливаются по берегу.
— Батюшки, никак Индия… Занятная штука, надо будет потом расспросить Глеба, как она делается… Здорово, должно быть, нынешние ребятишки географию знают.
Клим пробовал кнопки одну за другой. То становилось совсем темно и слышалась только невидимая музыка, то неожиданно являлся перед глазами целый незнакомый город, залитый электричеством или сверкающий в лучах солнца. Иногда получалась комбинация, когда было видно и слышно одновременно.
Одна картина бросила Клима в жуткую дрожь. На громадном, слабо освещенном поле происходил маневры, а быть может и военные действия. Тучами сновали аэропланы. Колоссальные пушки изрыгали целые потоки огня. Сверху падали какие-то вертящиеся волчки, которые, вонзившись в землю, поднимали смерчи пыли и дыма. Воюющих не было видно. Буквально ни одного человека.
— Где это может происходить? В Европе или в Америке? — соображал Клим. — Какая теперь политическая обстановка? Кто с кем воюет? Жаль не догадался спросить у Глеба. Вот, идиот…
Неожиданно картина погасла сама собой, без нажатия кнопки. В ту же минуту в коридоре за стеной послышался топот ног и чьи-то тревожные крики.
Дверь порывисто распахнулась. На пороге стоял, со свечей в руке, растерянный Глеб.
— Клим, ты спишь? Живо в газоубежище… Ожидается налет неприятельских аэро… Все огни в городе погашены…
— А разве мы воюем? — не унимался Клим.
— Ну, разумеется… Скорее копайся… дорога каждая секунда…
— С кем мы воюем? — не унимался Клим.
— До лекций ли теперь, голубчик!.. Давай руку… Бежим…
— Дай ты мне хоть штаны натянуть, — взмолился Клим.
— А!.. Кто тебя в темноте разглядывать будет — не на параде…
Глеб схватил опешившего Клима за руку и почти силой потащил по темному коридору. Потом толкнул его в какую-то щель. Клим почувствовал, как у него из под ног выскользнул пол. Свеча от движения воздуха погасла.
— В лифте спускаемся, — сообразил Клим.
Машина с разбега остановилась. Брат вытолкнул Клима куда-то в темноту, насыщенную придушенным человеческим гомоном. Клим обо что-то споткнулся, попытался удержаться на ногах, но только взмахнул руками и упал затылком, как тогда, на улице…
— Клим!.. Где ты?.. Дай руку… — уловил он потухающим сознанием голос брата…
УСЛОВИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО КОНКУРСА
1) Читателям предлагается прислать на русском языке недостающую, последнюю, заключительную главу к рассказу. Лучшее из присланных окончаний будет напечатано с подписью приславшего и награждено премией в 100 рублей.
2) В систематическом Литературном Конкурсе могут участвовать все граждане Союза Советских Социалистических Республик, состоящие подписчиками «Мира Приключений».
3) Никаких личных ограничений для конкурирующих авторов не ставится, и возможны случаи, когда один и тот же автор получит в течение года несколько премий.
4) Рукописи должны быть напечатаны на машинке или написаны чернилами (не карандашом!), четко, разборчиво, набело, подписаны. именем, отчеством и фамилией автора, и снабжены его точным адресом.
5) На первой странице рукописи должен быть приклеен печатный адрес подписчика с бандероли, под которой доставляется почтой журнал «Мир Приключений».
Примечание. Авторами, состязающимися на премию, могут быть и все члены семьи подписчика, а также участники коллективной подписки на журнал, по тогда на ярлыке почтовой бандероли должно значиться не личное имя, а название учреждения или организации, выписывающей «Мир Приключений»).
6) Последний срок доставки рукописей — 1 февраля 1929 г. Поступившие после этого числа не будут участвовать в Конкурсе.
7) Во избежание недоразумений рекомендуется посылать рукописи заказным порядком и адресовать: Ленинград 25, Стремянная, 8. В Редакцию журнала «Мир Приключений», на Литературный Конкурс.
8) Не получившие премии рукописи будут сожжены и имена их авторов сохранятся втайне. В журнале будет опубликовано только общее число поступивших рукописей — решений литературной задачи.
9) Никаких индивидуальных оценок не премированных на Конкурсе рукописей Редакция не дает.
Следующий рассказ на премию в 100 рублей будет напечатан в ноябрьской книжке «Мира Приключений».
ОКОНЧАНИЕ КОНКУРСА № 8
Попрежнему, одновременно с заключительными главами, в Редакцию прислано много писем по поводу Конкурса вообще и очередного в частности. Некоторые из писем представляют общий и литературный интерес, и мы на них кратко остановимся. Письма эти имеют значение и для характеристики отношения читателей к Конкурсу, и для определения степени восприятия читателями конкурсных рассказов. Наш же разбор писем послужит еще новым выяснением цели и значения Конкурса, т. е. указанием, как нужно извлекать наивысшую пользу из этой системы работы.