Сергей Селетков – Рассказы (страница 4)
На остановке трамвая
Ох уж этот городской общественный транспорт! Чего только не насмотришься! А что поделаешь? И приходится ездить по два часа в день: час туда – на работу, да час обратно – домой. Если прикинуть, так при таком раскладе почти месяц в году ты проживаешь в автобусе или трамвае. Но с годами к неизбежным поездкам привыкаешь, они становятся своего рода временем перехода из одного измерения в другое. Сидишь у большого окна трамвая, удобно устроившись, думаешь о работе, мечтаешь о домашнем уюте, времени релаксации, чтения, разговоров по телефону, переписки в сети Интернета и, если повезет, душевных рассуждений с незнакомыми попутчиками. Но бывают и сюрпризы.
Трамвай первого маршрута в ожидании пассажиров стоял на конечной остановке «Московская», готовый вот-вот сорваться в свой очередной забег по первому маршруту. Пассажиры неторопливо заняли свои места у окон и расслабились. Кондуктор никого не беспокоил, уверенный, что «зайцы», если они и есть, то никуда не денутся из замкнутого пространства, а законность проезда остальных граждан будет узаконена через несколько метров от начала движения трамвая.
В считанные минуты перед отправлением все пассажиры одновременно отреагировали на звучный с хрипотцой голос и повернули головы в окна правой стороны вагона, открыв пошире глаза и навострив уши, дабы не пропустить мини-драму жизни на площадке конечной остановки.
Бойкий старичок с серой от седины бородой, с совком и веником в руках принялся вдруг «воспитывать» средних лет крепкого упитанного мужчину, присевшего на деревянную скамейку под навесом остановки. У его здоровенного по размеру ботинка лежал помятый окурок в обнимку с обгоревшей спичкой.
– Это же настоящее хамство! – гневно кричал старичок-мусорщик (по литературным соображениям последнее слово здесь изменено).
– Бачок мусорный, вон, рядом стоит, не видишь?! Где сидишь, там и гадишь! Где совесть? С утра до вечера хожу за вами с метлой! – И это еще мягко пересказанное ранимому читателю выражение чистосердечного гнева, воплотившегося в резкие звуковые вибрации утреннего воздуха, побежавшие далеко по округе.
– Отец, ты зря так сердишься, этот окурок не мой, – совершенно невозмутимо, без обиды, как при терпеливом успокаивающем общении с незлобно лающей собакой заговорил мужчина. – Я вот, видишь, на остановках только жвачку жую.
Шторм гнева в груди старика резко спал, перерождаясь в ворчливое негодование слабого прибоя:
– Не ты? Так другой! Как свиньи! Ну, ей Богу. Трудно дойти до урны что ли? Грех один да грязь.
– Правильно, отец! – поддержал его мужчина. – С детства надо приучать, а родители, глядишь, сами хуже детей.
– Эдак, эдак, – согласился дед, стихая до штиля.
– Может, угостить тебя? – Предложил мужчина, доставая пачку сигарет. Он привычно щелкнул пальцем по торцу коробки, и белый тонкий прутик сигаретки выскочил из нее на положенные два сантиметра.
– Да нет… не надо… зачем, – совсем уж по-приятельски заскромничал старик, но, вдруг передумав, выдавил из себя: – Дорогие, видать? Ладно, давай.
Старик взял сигарету и положил ее в карман, на потом.
Зрители из вагона невольно подарили обоим букет улыбок, конечно же, не замеченный главными героями искрометного диалога мирового соглашения.
– Вот! Ублажил дедулю, и ведь всего-то надо: спокойствие и Трубка мира, – назидательно заметил полный, жизнерадостный, в старомодной шляпе пассажир трамвая.
– Так бы всем да во всем, – его слова прозвучали и растворились в гуле зашумевших электромоторов тронувшегося трамвая. А кондуктор непривычно вежливо обратился к пассажирам:
– Уважаемые граждане, прощу оплатить свой проезд. Документы для льготы предоставляем в развернутом виде… Кто еще держит денежки в кулачке?
В автобусе
Протяженность маршрута автобуса от нашей окраины до центра города относительно невелика. Короткими были и беседы иногда случайно присевших рядом умилительных, очень характерных для наших мест бабушек, всегда имеющих про запас друг для друга несколько тем для обстоятельного обсуждения. Менялись картинки знакомого маршрута за окном, менялась и тема разговора, обстоятельность которого определялась состоянием погоды и ее влиянием на самочувствие, размером последнего повышения пенсии и цен на продукты, и что по этому поводу сказали Владимир Владимирович и Владимир Вольфович.
Зимний день набирал полную силу, когда Галина Константиновна, бывшая заведующая городской библиотекой, взобралась по ступенькам нашего автобуса и присела, как и положено, на кресло для пожилого поколения рядом с Резедой Зульфатовной – потомственной продавщицей свежих овощей.
Одна направилась к участковому врачу, другая – на наш хорошо известный в округе рынок, что на две остановки ближе.
– С погодой что-то неладное творится, снегу намело, я чуть дверь из дома на улицу отворила, а в Москве, говорят, опять оттепель, – негромко начала Галина Константиновна.
– Ну, в Москве с погодой что хотят, то и творят, – поддержала Резеда Зульфатовна.
Почувствовав скорую реакцию соседки на предложение к беседе, Галина Константиновна сразу обозначила злободневную тему:
– В правительстве говорят, что пенсию работающим пенсионерам платить не будут, но Владимир Владимирович сказал, что…
– Ты что, работающий пенсионер? Зачем тебе это? – прервала Резеда Зульфатовна и подвела черту под злободневным.
– Так ведь интересно, к чему идем… Цена за баррель нефти падает, могут и пенсии сократить! – новый безотлагательный для решения вопрос был остро поставлен Галиной Константиновной.
– Нашла о чем переживать. Нефтью нам с тобой не торговать, американских денег не видать, – Резеда Зульфатовна была в своем амплуа.
– Одной на пенсии тяжеловато, а моего-то уж год, как нет, – пожаловалась библиотекарша.
– А моего – все пять годков будет, как проводила, – отозвалась продавщица овощей.
– Все так, но наша жизнь сейчас простая – от кровати до холодильника, от него к аптечке или к телевизору. Летом еще как-то можно посидеть в огороде, а зимой? – угомонилась и Галина Константиновна.
– Ладно, подруга, выходить мне пора, – Резеда Зульфатовна, вздохнув, поднялась и направилась к двери автобуса.
Невольным свидетелем этого разговора был седеющий, рано овдовевший бывший, еще бодрый, учитель истории средней школы, сидевший напротив наших собеседниц. Душевным, хорошо тренированным на уроках баритоном он обратился к Галине Константиновне со словами, что она молодец, потому что ей всё интересно, всё ее волнует и что это, безусловно, продлевает ее активную жизнь, наполняет ее слабеющее сердце духом, а мозг – светлым разумом. Сердце Галины Константиновны на мгновение наполнилось мягким теплом, а глаза – кристально чистой влагой.
Галина Константиновна и наш учитель вышли на одной остановке и, не договариваясь, направились в одну сторону. Как оказалось, шли они в одну поликлинику.
Кто знает, возможно, их случайная встреча, неугасающий интерес Галины Константиновны к цене за баррель нефти и непритязательно уважительное неравнодушие ее собеседника помогут им не только поправить слабеющее здоровье, но и по жизни сесть в один автобус одного маршрута.
Парковка
Автомобиль теперь, считай, друг семьи, а то и у каждого члена семьи есть по своему железному другу. Машин в городе стало – тьма. Пробки, парковки, если куда съездить, – прямо беда. Из-за этих пробок и парковок езжу на работу, что на другом конце города, на автобусе, по социальному проездному. А уж в центре припарковаться – задачка еще та.
Как-то поехали мы с благоверной в центр города, на улицу Свободы – оплатить заказ праздничного ужина по поводу моего шестидесятипятилетия. Для решения нашей задачки с парковкой продумали маршрут: едем через Долгий мост до улицы Горького, потом на Советскую, дальше на Карла Маркса, Красногеройскую и, наконец, на улицу Свободы. И если не найдем на последней места для парковки, то снова выезжаем на Советскую и сворачиваем влево, за девятиэтажку, что у кинотеатра «Дружба», в проезд между этой девятиэтажкой и двухэтажным зданием бывшего ресторана «Отдых». Там, во дворах, может быть, как мы думали, что-нибудь и отыщется приютиться.
Свободных мест для парковки на улице Свободы, как и ожидалось, не оказалось. Проехали во дворы, но и там нашему плану не суждено было сбыться. Забито машинами всё до упора. Оглядевшись, заметили полоску в полтора метра свободного пространства у больших раздвижных ворот во внутренний дворик. Припарковались.
Но тут мы попали в поле зрения бомжеватого вида охранника в мятой рубашке и затасканном пиджачке. Выйдя из ворот, он тихонько подошел, спокойно и вежливо сказал, что парковка здесь – дело рискованное, так как может приехать фура, что в этом закрытом дворике они разгружаются от товара в магазин, и поэтому могут зацепить нашу машину, если ее оставить так, как она сейчас поставлена.
Было решено, что мы с его разрешения заедем в этот закрытый для парковки двор в частном порядке, поскольку нам ненадолго. Так и сделали. Жена ушла оформлять заказ, а я заехал в ворота и остановился от них в двадцати метрах на территории дворика, вышел из машины и не спеша направился к воротам.