Сергей Селетков – Рассказы (страница 3)
В том году, начитавшись разных пособий для овощеводов, мною был предложен дополненный список потребных ингредиентов и новая последовательность операций, что, по сути, давало новую технологию посадки картофеля. Инновационная технология на заключительном совещании, конечно, не без замечаний и легкого ворчания, разбавленного иронией и неверием в светлый путь к картофельному благополучию, в целом была одобрена.
Высаживали в этот раз не картофелинами с прорастающими ростками, а самими ростками, срезанными с картофелин вместе с кожурой. Поскольку эксперимент был довольно рискованным – очень не хотелось остаться без собственной картошки – решено было создать наиболее благоприятные условия для прорастания ее ростков. Это строгая разметка лунок на участке: между рядами семьдесят сантиметров, а между лунками в ряду – по сорок, и все по мерке, и еще в каждую лунку кроме золы от колорадского жука решили положить по две рыбки свежемороженой кильки, купленной специально для такого случая в качестве удобрения. Все сделали, как задумали.
Через месяц настала пора окучивать нашу красавицу. Собрались, как ни странно, в понедельник, на следующий день после Троицы, то есть в Духов день. Говорят же, что в этот день землю лучше не тревожить, что она именинница. Так нет, пошли. Надо стало, не жить – не быть, проявить заботу о своей кормилице.
Пришли на наш подопечный участок. Какая перед нами открылась красота и парадность картофельного строя! Ростки взошли просто на радость: стройные, с ярко-зелеными толстыми стеблями – такие, что сопутствуют самым радужным ожиданиям картофельного изобилия. С какой стороны ни посмотришь – ряды прямые, кустики ровные, пушистые, одного ярко-зеленого цвета и роста – сантиметров по сорок, а стебли – с палец толщиной.
Участок мы быстро и дружно окучили, потом на его обочине покушали нехитрую стряпню, что с собой принесли, и, попрощавшись с нашей любимой тетей Кокой, направились вдоль улицы домой. Но отошли недалеко, всего на несколько домов, как вдруг из «худого угла» – так наш дед говорил – налетел волной порывистый ветер. Небо враз пугающе потемнело, а над нами нависла огромная свинцовая туча, предвещая редкой силы грозу. Возвращаться к тете не стали, только ускорили шаг, но, видно, напрасно. Под оглушительные раскаты небесного гнева на нас обрушилась стена воды. Сообразили, спрятались под узким навесом ворот ближайшего дома. Его хозяева, увидев толпу людей, терпящих бедствие в легких летних, уже промокших насквозь одеждах, приютили и гостеприимно напоили чаем. Вскоре и гроза прошла, может быть, за каких-то пятнадцать минут; побушевала, от души пошумела, высказала все, что хотела, и внезапно растворилась, как и появилась. А мы, чуть обсохнув и поблагодарив хозяев, откланялись и, шлепая по лужам, поспешили домой, на Малиновую Гору. И все бы ничего, да как-то тревожно стало на душе.
Пришли через неделю снова проведать свою чудо-картошку. Какая жалкая картина предстала перед нами. Гроза загубила все наши старания. Участки с картошкой, те, что у соседей справа и слева от нашего, совершенно не пострадали, и только наш был похож на месиво грязи с погибшей зеленью кустов. Грязный поток с горы, что сейчас называется Липовой Рощей, во время грозы прорвался сквозь главную улицу Вараксино, лавиной сполз к железнодорожному полотну и растекся по нашему участку, не оставив в живых ни одного кустика экспериментальных насаждений.
Ну что теперь делать? Что случилось – то случилось. Какие тут могут быть объяснения? Со стихией не поспоришь. Видимо, это знак свыше – не получится из меня картофельный Мичурин, или теща на небесах обиделась за новый способ посадки на завещанном участке. Но все окончательно согласились с версией, что наказаны мы за наше непослушание – потревожили землю в Духов день.
Участок с той поры у нас пропал, и картошку мы больше не садили ни по-новому, ни по-старому.
Поедем, посидим
У нас, на заречной стороне города, если надо что купить из приличных вещей, так не всегда и найдешь. Частенько приходится ездить в центр города на автобусе. Наша заречная слобода уж два века вроде спального района. Из магазинов только продуктовые да хозяйственные с одним прилавком, а все остальные удовольствия «на горе» – так раньше старики говорили, то есть в центре города, что на другом, высоком, берегу реки и городского пруда. Зато у нас воздух чище, его-то уж точно в центре не купишь.
Поехала нынче моя благоверная Лариса Семеновна, в прошлом предприниматель и успешный руководитель небольшой строительной фирмы, а в настоящее время домохозяйка и пенсионер, в центр, точнее, в ветеринарную аптеку. Наш алабай по кличке Рахим заболел: чуть ходит по двору, а больше отлеживается в своих апартаментах. Ветеринарных аптек на нашей заречной стороне, конечно, нет. Позвонила жена в справочную, и ей сказали, что нужное лекарство для нашего алабайчика есть только в ветеринарной аптеке около известного в городе базара, ранее называвшегося сенная. Ветврач посоветовал взять лекарство «Гамавит», уверил, что поможет. Вот Лариса Семеновна и покатила. Туда доехала на общественном транспорте без приключений, взяла лекарство, прошлась по базару – как без этого – и собралась обратно. Сначала села на троллейбус, потом у завода «Ижсталь» пересела на автобус.
Вот тут и случилась с ней эта коротенькая история. Но если приглядеться, то, я бы сказал, что история из разряда приоткрывающих занавесочку в мир человеческого бытия, с полной радугой душевных состояний.
– Зашла я, – рассказывает Лариса Семеновна, – в автобус, огляделась – мест свободных поблизости не оказалось, встала, держусь за поручень у передней двери, рядом с местом для кондуктора. С переднего одиночного сидения, что под значком «места для инвалидов и пассажиров с детьми», поднялась молодая женщина и предложила мне сесть. Я ее поблагодарила, присела. Проехали до следующей остановки. Тут в автобус с трудом поднимается пожилая женщина и, как говорится, с порога, требовательно так, громко, на весь автобус, обращается ко мне:
– Ты чего мое место заняла? Я инвалид. У меня справка из больницы.
Какие могут быть возражения! Я, конечно, поднялась, встала рядом. Женщина-инвалид села, огляделась. Пригляделась ко мне и давай причитать:
– Ой, как неудобно вышло, что подняла вас. Слепая я, не разглядела, что и вы тоже пожилой человек.
Потом давай оглядывать по-хозяйски пассажиров. Увидела сидящего через сиденье средних лет мужчину и кричит в той же манере:
– Вон, мужик молодой сидит! И, обращаясь в его сторону: «Уступил бы место! Молодой ведь, не видишь – женщина в годах стоит!»
Мужчина не реагировал. Скорее всего, не слышал – в ушах наушники, в руках мобильник – и пребывал в другом пространстве, бесконечно далеком от автобусной прозы. Я сказала с легкой иронией, что беспокоить его не нужно, мужчин сейчас мало, что они требуют особого обращения и их надо беречь. Автобус заулыбался. Женщина, что раньше уступила мне место, наклонилась к упорно сидящему мужчине. Из их разговора выяснилось, что они супруги. Недолгие уговоры вернули его на Землю, он распрямился и рукой пригласил меня сесть. Трудно было отказать такому кавалеру. Я приняла предложение, устроилась поудобнее, сказала волшебное слово и начала разглядывать золотую осень за окном.
Очередная остановка. Громыхая костылями, забирается в автобус дед и прямо валится в мою сторону. Чтобы он не упал на меня, быстро, как смогла, подпрыгнула с кресла. Он плюхается на него с полным отсутствием эмоций. Слова каких-либо благодарностей он, видно, никогда не знал, а может, уже по состоянию здоровья и не до таких мелочей, как благодарность за место в общественном транспорте.
Снова стою. Все та же женщина-инвалид не унимается:
– Ты уж меня прости, не разглядела я. Как вам не везет посидеть-то. Устали, наверно, но я действительно инвалид, – и достает справку. – Как пятки-то болят, просто горят. А сколько вам лет?
Я сказала. Она молчит, комментариев не последовало. Может быть, была чуть моложе меня. Снова вопрос:
– А до какой остановки едете?
–До Тракторной.
– Ну, я дальше, до Фурманова, – и успокоилась.
Перед остановкой «Ижевская соборная мечеть» с передних сидений, что ближе к водителю, поднимается женщина с голубоглазой девочкой лет пяти с кудряшками и бантиками. Девочка, проходя мимо, взяла меня легонько за палец и тихонько так, душевно посочувствовала:
– Бабушка, не грусти, садись быстрее на наше место, пока никто не занял.
– Спасибо, милая, – я улыбнулась – какая девочка, золотое сердечко, даже всплакнуть захотелось.
Мужчина, стоявший рядом, про себя по-доброму гоготнул, пол-автобуса молодых и не очень, инвалидов и не страдающих недугами его дружно поддержали.
Но исполнить пожелание маленькой феи уже не довелось – приехала я на свою родную «Тракторную», пора выходить.
А через остановку, на конечной – улице Фурманова – мы все покинем наш временный «ковчег» совместного маленького путешествия и растворимся на улочках заречной стороны. Вспомнится ли ангелочек с кудряшками и бантиками, который, возможно, и вас, совсем скоро возьмет легонько за пальчик, чтобы пригласить на еще никем не занятое место?