Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 62)
— Угу…
— Что «угу»?! — возмутился Семен. — На «тройку» согласен или идеи есть?
— Угу, — вяло кивнул парень и встал на ноги. Он поднял с земли длинный сверток из шкуры, положил на глыбу и развернул: десяток тонких длинных костей или толстых, но расколотых вдоль. То, что данные предметы происходят из помойки, сомнений не вызывало. Кости Головастик выложил, а с куском шкуры сходил к воде и притащил кучку мокрого мелкого песка. Чувствовалось, парень знает что делает, и Семен наблюдал молча.
На место перегиба края железной глыбы Головастик насыпал полоску песку, опустился рядом на колено, взял двумя руками за концы тонкую длинную кость и принялся возить ею взад-вперед по песку и металлу — примерно так, как работают напильником. Семен опустился рядом на корточки и стал озадаченно чесать затылок: «Такой техники я здесь не встречал — неужели сам додумался?!»
Минут через 10—15 кость окончательно истончилась и сломалась в руках. Головастик взял следующую и собрался продолжить работу.
— Погоди-ка, — остановил его Семен. — Что там получается?
Как и следовало ожидать, песок при трении воздействовал на кость гораздо сильнее, чем на металл. Но и в последнем образовалась канавка глубиной почти миллиметр и длиной сантиметров десять.
— Молодец! — сказал Семен. — Так держать! Только надо постоянно подсыпать свежий песок и подливать воду. А пилить лучше не с краю, а вот здесь, на горбу, — тут самое толстое место — оно-то все и держит. Миску для воды я захватил, так что можешь пользоваться — она мне, наверное, не скоро понадобится.
Про себя же он ужаснулся количеству человекодней, которые понадобятся, чтобы углубиться хотя бы на сантиметр: «Впрочем, он еще молодой, и у него вся жизнь впереди. Нашли же где-то в Центральной Америке человеческий череп с подвижной челюстью, выточенный из целого куска горного хрусталя, — так его вроде бы несколько сот лет делали. И потом: лучше-то все равно пока ничего не придумать. Пусть работает…»
Чтобы не спускаться лишний раз с обрывчика, Семен забросил наверх несколько камней подходящего размера и формы, а также довольно тяжелый уплощенный гранитный валун, который собирался использовать в качестве наковальни.
Взяться за дело сразу «всерьез и надолго» он не решался, поскольку ни в чем не был уверен. Первую в этом мире кузницу он решил сделать предельно примитивной — на пробу, так сказать. «Что, собственно, требуется? Нагреть небольшой кусочек металла если не до белого, то хотя бы до красного каления. Это можно сделать и в обычном костре, но тогда возникает мелкая, но досадная проблема, известная еще со времен детских забав: нужная температура достигается лишь в глубине костра, а попробуй-ка туда заберись! То есть закинуть туда железяку можно, а доставать как? Весь костер разваливать? А ее через пару минут придется снова греть, то есть снова костер собирать! Эдак Головастик быстрее костяшками метеорит перепилит. Делать горн с мехами, пожалуй, рановато, значит, будем приспосабливаться: гореть должны угли, а для этого нужен подток воздуха и отвод продуктов горения».
Головастика Семен решил не отвлекать и за дровами отправился сам, благо до ближайших зарослей было недалеко. Потом стал рыть край обрыва, выбрав место, не грозящее обвалом, потом…
В общем, к середине дня получилось нечто похожее на первоначальный замысел: наклонная выемка, формой напоминающая разрезанную вдоль грушу. «Значит так, — рассуждал Семен, — отсюда поступает воздух, тут угли, а здесь помещаем дрова. Где-то здесь должна образоваться область нужной температуры. Если ее не хватит, то придется просто добавить дров и перемешать их с углями. Эх, блин, и металлург же из меня!»
Собственно говоря, он был готов уже все это поджечь, но обнаружил, что нечем: огня нет, а камни и трут для его добывания он с собой не взял. Этот факт навеял мысль о том, что, он, возможно, забыл и еще что-нибудь. Одно дело водиться с железками в мастерской у деда, где все под рукой, и совсем другое… Короче: сначала надо думать, а потом прыгать.
— Пилите, Шура, пилите — они золотые! — сказал Семен Головастику.
— Я не Шура…
— А я не Паниковский, — парировал Семен. — И придумали нас с тобой не Ильф и Петров. Впрочем, ты их не знаешь. Есть предложение: сходил бы ты в лагерь и принес чего-нибудь пожрать и огня, а?
— Угу… — ответил парень и поднялся с колен.
Эта пауза пошла Семену на пользу: он сообразил, что все возможное нужно попытаться выполнить методом холодной ковки. В частности, отделить от железки, найденной вчера мальчишкой, кусок нужного размера — греть ее целиком нет ни малейшего смысла. Он установил поудобней валун-наковальню, взял в руку большую уплощенную базальтовую гальку и принялся за работу.
Отрубить кусок он, конечно, не смог, зато умудрился промять канавку, согнуть по ней части целого, потом разогнуть, снова согнуть и, наконец, разломить. «Ну, что ж, — констатировал Семен, дуя на ушибленный палец, — материал поддался. Первая, так сказать, победа имеет место быть».
Головастик положил на землю берестяной кулек с мясом, большую тлеющую гнилушку и собрался спускаться вниз.
— Погоди, — остановил его Семен, — успеешь еще напилиться. Голодный, небось?
— Нет…
— Сегодня ел?
— Нет…
— А вчера?
Парень смотрел в сторону и молчал. «Ну да, конечно! — ужаснулся Семен. — Я же виноват! Мне и в голову не пришло… Подростков и так держат впроголодь, а я его вырываю из общего ритма, и он просто не попадает на общую кормежку. Вот уж точно: взрослые только о себе и думают!»
— Садись! — приказал Семен. — Есть будешь вместе со мной. Понял?
— Угу…
Семен глянул на свои руки и ощутил смутное желание спуститься к воде и помыть их, но удержался и, развернув кулек, разделил мясо примерно пополам.
— Ешь и слушай, а что непонятно — спрашивай. Считай, что это приказ. Я собираюсь передавать тебе магию, которой и сам-то не владею. Я ею занимался, когда еще совсем маленький был — под стол пешком ходил.
— Куда ходил?
— Под стол — это такое сооружение у людей будущего. Они на него ставят сосуды с едой — вот такой высоты.
— Зачем так высоко? Неудобно же…
— А они, когда едят, сидят на стульях — на довольно высоких подставках.
— Зачем?
— Чтоб со стола было удобно брать еду.
— Но на стол-то почему ставят? Чтоб на стульях сидеть?
— Э-э-э… Слушай, парень, ну, что тебе до столов и стульев?!
— Ты велел спрашивать, когда непонятно.
— Да, действительно, — смутился Семен и задумался. Наконец сообразил: — Давай так: приказ остается в силе, но я буду отвечать сразу лишь на те вопросы, которые относятся к делу. А на остальные — потом, договорились?
— Угу…
— Опять заугукал! Ладно: смотри! Вот это — кусок от штуки, которую ты вчера нашел. И внизу ты пилишь такую же, только большую. Это не вещь, не предмет — это ве-щест-во. Повтори!
— Вещество.
— Оно называется же-ле-зо. Повтори! Запомнил? Так вот: железо, как и глина, не имеет своей постоянной формы. Ему можно придавать разную форму. Если из камня или кости требуется изготовить какой-то предмет, то для этого нужно удалить все лишнее. Глина и железо изначально не содержат в себе ничего — твои руки могут сделать из них нечто. Понял?
— Нет…
— Ну, тогда просто поверь и запомни. Идем дальше. Чтобы сделать глину мягкой, нужно размять ее с водой, так? Чтобы сделать железо мягким, надо нагреть его докрасна. Видел раскаленные до красна камни?
— Видел…
— Ну вот, камни от нагрева мягкими не становятся, а железо становится. А когда остынет, снова станет твердым. Как глина, если засохнет, только значительно тверже. Понял?
— Понял…
— Значит, задача такая: нагреть вот этот кусочек и вылепить из него вот такую штучку, — Семен показал палец, — только на конце остренькую. Зачем — потом объясню.
— Я не смогу…
— Что ты не сможешь?! Почему?
— Мне твое заклинание от боли не помогает.
— Причем тут заклинание?!
— Горячая — больно будет. На красном камне и мясо подгорает…
— Тьфу, ты! — рассмеялся Семен. — Да кто же мнет раскаленное железо пальцами?! По нему бить придется — пока камнем, а потом что-нибудь придумаем. Это называется «ко-вать». Запомнил? Ковать можно и холодное железо, только это трудно. Вот смотри…
Семен проглотил последний кусок мяса, вытер жирные руки о рубаху, пересел к наковальне и пару раз тюкнул камнем по несчастному огрызку металла. На третий раз он, конечно, попал по пальцу и затряс кистью:
— Ч-черт, мне, между прочим, тоже никакие заклинания не помогают! Гадство — больно-то как!
— Горячий еще больнее будет… — отрешенно проговорил Головастик и поднялся на ноги. — Я сейчас…
«Ишь, приспичило, — неодобрительно посмотрел Семен вслед направляющемуся к кустам парню. — Ну, пусть кишку освободит, может, соображать лучше станет».
За едой и разговорами сухая гнилушка почти потухла, и пришлось изрядно помучиться, чтобы запалить костер. Когда же он все-таки разгорелся, то оказалось, что вырытая яма-канава работает неплохо: расход топлива на кусок металла объемом со спичечный коробок, конечно, непомерный, но для пробы это можно пережить. Головастика все не было. «Уволю! Запор у него, что ли?!» — подумал Семен и закинул железяку в раскаленные угли. Момент помещения заготовки в огонь и ее извлечение Семен продумал заранее. Для этой цели он решил не изобретать ничего нового, а применить веками отработанный метод — костяные лопаточки, которыми женщины закидывают в воду раскаленные камни. Эти лопаточки из строя выходят довольно быстро, так что среди жилищ их валяется сколько хочешь — разной степени сохранности.