Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 61)

В этом мире я сотворил уже много чудес науки и техники. В данном же случае путь к успеху настолько далек и долог, что… В общем, что-то там внутри обмирает. Есть ли аналогии подобной ситуации в другом мире? Да, пожалуй, — из времен «перестройки и ускорения». Это когда родная партия и правительство объявили компьютеризацию всей страны. То есть они «там» живут хорошо, потому что у них у всех компьютеры, а у нас нет, поэтому мы живем плохо, значит, надо быстренько начать массовый выпуск своими силами. И была карикатура в газете, как, значит, мужичок в ушанке и ватнике этот самый компьютер сооружает — при помощи топора и пилы-ножовки. Что можно сказать себе в утешение? Только вспомнить слова кого-то из мудрых о том, что историческое расстояние от первого каменного рубила до космического корабля значительно меньше, чем расстояние от зубов и когтей до этого самого рубила.

Опыт предыдущих свершений однозначно свидетельствует о том, что двигаться к успеху можно лишь постепенно: главное, не оказаться впереди собственного визга. И еще — теоретическая база. Работать головой труднее, чем руками, но эффективней. А цели должны быть реальными. Что же может быть реальным из сверхзадач в существующих условиях?

Проблема оказалась, как это ни странно, далеко не простой, так что напрягал мозги Семен довольно долго. И мысль пришла — простая и очевидная: «Чтобы ковать, нужна кувалда. Остается придумать, из чего и чем ее выковать».

— Слушай, — сказал он Головастику уже почти по-лоурински, — пожалуй, мы не будем сразу строить самолет, да и с автоматом Калашникова повременим.

— Угу… — согласился Головастик.

— Я знал, что ты меня поддержишь, — мрачно обрадовался Семен. — В нашем деле главное — взаимопонимание!

Провозгласив это, Семен извлек из отвала крупную кварцитовую гальку и несколькими ударами о валун обколол ее. Получился чоппер — первый инструмент, необходимый для перехода из каменного века в железный. Торчащий из склона край глыбы Семен стал щупать руками сверху и снизу, пытаясь определить самые тонкие места. Когда таковые обнаруживались, он ставил сверху метку чоппером. Потом, царапая металл и окалину острым камнем, соединил метки кривой линией.

— Ну вот, парень, — обратился он к Головастику. — Мы имеем обозначение самого слабого места. Задача такая: вот этот кусок надо отделить от целого. Примерно по этой линии. Домашнее задание на завтра: придумай, как это сделать? Все понял?

— Угу…

— Тогда — свободен! Утром встречаемся здесь.

Пока Семен двигался к своему жилищу, он умудрился так погрузиться в размышления, что перестал реагировать на окружающее. Однако среагировать все-таки пришлось: вокруг вигвама кругами ходила Варя. Время от времени она поднимала хобот и негромко, но очень горестно взревывала. Из самого же вигвама рев доносился непрерывно — находящиеся внутри плакали «то вместе, то поврозь, а то — попеременно». Семен прислушался и сделал вывод, что «запевалой» в этом хоре является Сухая Ветка, а все остальные, включая молчаливого обычно Пита, ей как бы подпевают. Он вздохнул и стал наводить порядок.

Начал Семен с того, что отогнал Варю подальше и отругал: он много раз просил ее не оставлять свой помет возле жилища, а она опять забыла об этом. Потом полез в вигвам. С его появлением концерт прекратился — детеныши занялись необъятными грудями Мери, а Ветка перешла на тихие всхлипывания. Сидела она на шкурах в обнаженном виде, и Семен некоторое время любовался ее изрядно округлившейся фигуркой. Дождавшись, когда и всхлипывания почти прекратятся, он заявил:

— Имею два вопроса: во-первых, будут ли меня сегодня кормить, а во-вторых, что случилось?

— Она не налезает! — ответила Ветка и опять всхлипнула. — Теперь ты прогонишь меня.

— Конечно прогоню, — заверил ее Семен. — А кто не налезает? И куда?

— Э-та-ло-на не налезает. На попу-у-у, — она закрыла лицо руками и тихонько завыла.

— Какая еще «эталона»?!

В ответ Семену был предъявлен тонкий засаленный ремешок, связанный кольцом. Автор признал свое произведение, все понял и хотел рассмеяться, но передумал.

В самом начале их знакомства Сухая Ветка ужасно переживала, что не соответствует местным стандартам женской красоты — ну, никак не тянет она по габаритам на «палеолитическую Венеру». Семен ее клятвенно заверил, что он извращенец и ему нравятся именно худенькие женщины. Ветка ему не поверила и обещала растолстеть при первой же возможности. Тогда Семен обвил ее ягодицы ремешком, завязал его в соответствующем месте и велел хранить как «эталон» — если данная попа перестанет пролезать в это колечко, то ее хозяйка может отправляться на все четыре стороны. «Впрочем, — добавил он тогда, — беременность не считается». Сам он давным-давно забыл об этом, а вот Ветка помнила и, оказывается, даже ремешок умудрилась сохранить. И что теперь делать? Отказаться от своего слова? Сказать, что пошутил тогда? Вообще-то, такими вещами здесь, кажется, не шутят…

На самом же деле Семен испытал огромное облегчение, обнаружив, что ничего страшного (для него) не случилось. Разбираться со сложной женской проблемой ему не хотелось, а хотелось поскорее вернуться к размышлениям о железе. И он избрал самый легкий — чисто мужской — путь.

— Знаешь что? — сказал он. — Не морочь, пожалуйста, мне голову. Есть дела поважнее!

— А в будущем женщины не толстеют?

— Еще как толстеют! Ну, а кто не хочет, начинает соблюдать диету, делать гимнастику, заниматься бегом и так далее.

— Ой! — сказала Ветка, испуганно посмотрела на Семена и собралась снова плакать.

— Отставить! — приказал суровый мужчина. — Вот разберусь с новой магией, тогда и…

Что будет «тогда», он придумать поленился и просто сменил тему — потребовал ужина.

Глава 14. Магия

Семен попросил Ветку разбудить его раньше, чем она начнет разводить огонь в очаге. Этого не понадобилось — он проснулся сам. Кое-как оделся и, стараясь не разбудить женщину и ребенка, раскопал свой видавший виды кожаный рюкзак.

Ночью огонь для обогрева лоурины почти не использовали — если только стояли уж совсем сильные морозы. Перед сном очаги обычно притушивались так, чтобы сохранить тлеющие угли до утра. Это, конечно, удавалось не всегда, и тогда начинались хождения по соседям на предмет разжиться огнем.

В данном случае на краю очага под плоским камнем что-то еще тлело, но горящие угли Семена не интересовали. Чтобы не возвращаться больше в жилище, он решил поломать свой обычный утренний распорядок и начал с того, что доел остатки вчерашнего подваренного мяса. После этого он вздохнул, шепотом ругнулся матом и принялся шарить руками в толстом слое золы очага, отыскивая куски остывшего угля. Золу не выгребали давно, так что улов оказался неплохим. Все куски, размером больше ногтя, Семен сгружал в мешок. Перерыв почти весь очаг, он с облегчением выбрался наружу — в предрассветные сумерки.

Там он осмотрел себя и сказал:

— Теперь понятно, почему всяких там кузнецов издревле считали контактерами с нечистой силой. Как же тут чистым будешь?! Однако, похоже, ничего с этим не поделаешь: придется в очередной раз поступиться принципами и снизить гигиенические требования. Прогресс, как известно, требует жертв…

В общем, ни отряхиваться, ни мыться Семен не стал, а для того чтобы справить нужду, просто вытер руки о рубаху.

Покончив с этими делами, он отправился в обход всех жилищ по кругу. И в каждом проделал ту же операцию — перерыл очаг и выгреб в мешок потухшие угли. Народ просыпаться еще не начал, и все обошлось благополучно, если не считать нескольких ожогов, когда угольки оказывались горячими, и пары «ласковых» слов, когда он наступил кому-то на живот.

Перемазанный с ног до головы, но в целом удовлетворенный, Семен прибыл на берег с мешком угля. Головастик сидел внизу возле железной глыбы, словно и не уходил на ночь. И точно так же, как и вчера, он задумчиво смотрел куда-то в пространство.

— Ну что, придумал? — вместо приветствия бодро поинтересовался Семен.

— Угу…

— Что «угу-то»?! Давай, говори!

— Ударить надо. Большим камнем.

— Гениально! Блеск! Какое смелое инженерное решение! А то вот я сам… Хотя… Впрочем… Может, ты и прав, а? Вдруг отломится?

Он оставил мешок наверху, спустился вниз и стал бродить вдоль обрыва в поисках подходящего валуна. Нужен был такой, чтобы только-только поднять. Потребный предмет обнаружился довольно близко, правда, его пришлось выкапывать из воды, размывающей свежую осыпь.

Со стоном «Эх, дубинушка, ухнем!» и хрустом костей в пояснице Семен трижды вознес валун над головой и обрушил его на край железной глыбы. В последний раз каменюка чуть не придавил ему ногу, и он решил перейти к оценке результатов.

А они, как это ни странно, все-таки были. Нет, ничего не откололось и не отвалилось — куда там! Но… Но, во-первых, эта железная глыба даже не дрогнула от ударов, что однозначно свидетельствовало о ее весьма немалых размерах. А во-вторых, нависающий над пустотой край все-таки немного отогнулся вниз, причем перегиб приходился примерно на ту линию, которую наметил вчера Семен, то есть он не ошибся.

— Ладно, — сказал он Головастику, — это лучше, чем ничего, так что за домашнее задание «три с минусом» ты заработал. Или еще что-то придумал?