Сергей Щепетов – Племя Тигра (страница 8)

— На кого-нибудь да останутся, — пожал плечами Кижуч. — Художник велел найти мальчишку. Все равно без него наше служение на этом закончится. Действуй, Бизон!

— Да ну вас! Говорите, что я как ребенок, а сами?! Без разведки, без плана — подхватились и пошли драться с хьюггами! Может, они только этого и ждут? Может, им только этого и надо? Может быть, я веду себя неприлично — простите меня! Но нельзя же лезть в драку, не уяснив собственную задачу, не выяснив замыслов противника?!

На него смотрели без гнева — скорее с какой-то жалостью.

— Опять говоришь глупости, — констатировал Горностай. — Вроде бы уже должен был стать нормальным человеком, а все осталось по-старому. Если мучает голод, надо поесть мяса, если жажда — напиться. Если пришли хьюгги, с ними надо драться. Что тут непонятного? Что еще можно с ними делать, Семхон?!

— Что, что… Выяснить, какого черта им нужно! И где мальчишка!

— Пойди и спроси! — буркнул Медведь. — Вот дурак-то!

— Он… Он может, — осмелился подать голос Бизон.

— Что-о-о?! Что он может?! — довольно дружно изумились старейшины.

— Он… Он с хьюггами говорить может, — выдавил воин. — Я видел.

— Это правда? — поинтересовался Кижуч. — А с рыбой или птицей?

— Не знаю — не пробовал, — честно признался Семен. — В такой ситуации люди будущего берут языка.

— Чьего языка? И зачем? — поинтересовался Медведь. — Это такая военная магия, да? А хвосты для нее не нужны?

— Да хоть бы и магия! — не дал ответить Горностай. — Сам же рассказывал, что люди в будущем сильно поглупели и пользы нам от их знаний почти никакой. Ну, разве что волшебный напиток…

— Зато люди будущего научились замечательно убивать друг друга! — не сдавался Семен. — И придумали для этого массу способов.

— Вот-вот! — продолжал старейшина. — До того дошли, что друг друга убивают! У нас, конечно, такое тоже случалось, но особо гордиться тут нечем.

— Во-от ты что имеешь в виду! — догадался Семен. — На самом деле все проще. И все повторяется. Вы считаете людьми только тех, кто похож на вас внешне, кто произносит слова, которые вы можете понять. Но Средний мир велик — в нем есть люди, которые могут отличаться от вас и одеждой, и поведением, и речью. Но это же не значит, что они хуже вас!

— При чем тут хуже или лучше?! — удивился Кижуч. — Это люди могут быть хорошими или плохими, умными или глупыми, добрыми или злыми, а нелюди?!

— Увидел нелюдя — убей! — поддакнул Медведь. — Что может быть проще? Над чем тут думать?

«Похоже, мне эту стенку не пробить, — сообразил наконец Семен. — Кажется, надо начинать вообще с другого конца. Вот только с какого? Что там говорил жрец по этому поводу?»

— Ладно, — сказал он вслух. — Допустим, эти самые хьюгги не люди. Но какие-то желания и стремления есть у всех живых существ, правильно? Зная о них, человек может действовать более осмысленно. Почему бы не поступить так же с хьюггами? Раз они смогли организоваться, значит, у них есть какая-то общая цель, правильно? Так надо эту цель выяснить! Раз перебить их не удастся, может быть, удастся помешать им выполнить их задачу? А может быть, эта задача не несет зла людям? Тогда зачем с ними воевать?

— Не зачем, а почему! Потому что они хьюгги. И хватит говорить глупости, Семхон! Если ты лоурин, то должен жить по законам племени, а это значит — думать о главном, а не болтать чушь! Сейчас наплевать, кто или что нужно этим уродам, — нам нужен Головастик. Со всем остальным будем разбираться, когда найдем его — живого или мертвого. На свободе его нет, безголовый труп в степи не валяется, значит, он у них. А раз так, мы будем сражаться с хьюггами, пока не перебьем их. Если нам повезет и мальчишка окажется жив, мы его освободим. Может быть, конечно, они уйдут вместе с ним или смогут перебить нас — тут уж заранее никак не угадаешь, но идти на них нужно. Причем немедленно.

— А поселок?! Пещера?

— Если они доберутся до поселка и всех тут вырежут, то в пещеру все равно не сунутся — не бывало такого! Но даже если бы и сунулись, там полно мест, где можно спрятаться, и Художник останется жив. Если сам захочет, конечно. Но в этом мы ему не указ. А вот нам он сказал четко и ясно: найдите его! Чем мы и займемся. Ну, погибнет род Волка — что ж такого? Наше место займут Тигры.

«Вот она, первобытная логика, — грустно думал Семен. — Все по раз и навсегда заведенным правилам. Почти по Козьме Пруткову: если тебя щелкают по носу, то нужно махнуть хвостом. Даже если в этом и нет никакого смысла».

Уклоняться от участия в операции у Семена не было повода, да и желания, впрочем, тоже. Надо сказать, что, обнаружив это, он и сам был немало удивлен: неужели он уже внутренне принял навязанные ему судьбой правила игры? Неужели стал в глубине души считать себя лоурином? Какое, по большому счету, ему дело до этих людей и их войны? Никто же не заставляет! И наверняка никто не осудит, если он останется в лагере. А потом поможет лечить раненых… Так ведь нет! Никогда не страдал тягой к коллективным действиям и вдруг… Или прав был Художник, который поставил ему диагноз: «Не получится из тебя Смотрящего На Облака. Ты воин…» Может быть, и правда, что-то в нем дремало, а теперь проснулось — нечто неосознанное, затаенное? И это нечто жрец сумел разглядеть? Черт его знает…

Самое смешное, что размышлял обо всем этом Семен уже на бегу — в общем, так сказать, строю. Экспедиционный отряд состоял, кроме него, из восьми человек. Половина личного состава была вооружена копьями и палицами, остальные — палицами и луками. По каким признакам были отобраны люди, кто распределял оружие, Семен опять не понял — все организовалось как бы само собой: Бизон только «позвал» людей. Семен же он оказался почти безоружным — брать с собой арбалет нечего было и думать: с десятикилограммовой дурой далеко не убежишь, а рассчитывать можно лишь на один выстрел. Впрочем, в качестве груза ему хватило и его боевого посоха…

Объектом первой атаки выбрали невысокую пологую сопку или холм под названием Серый Бугор. От лагеря совсем недалеко — километров двенадцать, не больше. Семен вполне мог быть доволен собой — он не отставал от воинов и чувствовал себя, в общем-то, прилично. Долго радоваться ему, впрочем, не пришлось: никакого инструктажа или перестроения перед столкновением с противником, на которые он так рассчитывал, не состоялось. Как только фигурки на вершине холма стали отчетливо различимы, воины сменили аллюр — перешли на бег. Семену же, как оказалось, переходить было не на что — предыдущие десять километров он и так, по сути, не шел, а бежал.

Когда он добрался-таки до подножия холма, там все было уже кончено: четыре трупа хьюггов благополучно оскальпированы, а костер на вершине затоптан. Правда, если какой-то сигнал дымом и нужно было подать, то он, безусловно, был подан — времени на это у хьюггов было достаточно. Как смог рассмотреть Семен, поединок состоялся только один. Остальные хьюгги, поднявшиеся в контратаку, были расстреляны из луков и приняты на копья. Среди лоуринов потерь не было.

Отдышаться Семену не дали — пришлось занять место в конце вереницы воинов, двигавшихся спорым полушагом-полубегом в направлении соседнего бугра под названием Лысая Макушка. Воины торопились — день клонился к вечеру, а ночью, как известно, военные действия не ведутся.

Судя по всему, у домашней лошади в процессе искусственного отбора был удален предохранитель — ее можно «загнать», то есть заставить скакать, пока не упадет замертво. У человека же он никуда не делся — загнать самого себя насмерть очень трудно, для этого нужна специальная подготовка. Такой подготовки у Семена не было. Тем не менее до Лысой Макушки он дотянул. Правда, процедуру снятия скальпов уже не застал: все шестеро хьюггов были мертвы. Противник сумел размочить счет: двое воинов-лоуринов были убиты и один ранен, но способности передвигаться не утратил. Происшедшее Семен воспринял лишь самым краем сознания, потому что все остальное у него уже отключилось. В голове осталась только тупая и совсем нестрашная мысль, что сейчас все опять куда-то побегут, а он больше не может.

В той — предыдущей — жизни Семен в подобной ситуации оказался всего один раз, и ему хватило. Это было в самом начале первой производственной практики, к которой он долго готовился, но не в спортзалах и не на беговой дорожке, а в пивнушках и на бесконечных студенческих вечеринках. Портвейн «Кавказ» в сочетании с пивом «Жигулевское», как известно, весьма способствует повышению выносливости организма. Но не той, которая нужна в горах и тайге. Ребята же в полевом отряде подобрались все, как один, спортивные, непьющие и некурящие. В том маршруте вопрос о жизни и смерти, конечно, не стоял, но какой был позор! В общем, вспоминать этот эпизод Семен не любил и с тех пор каждый год перед началом экспедиционного сезона старался привести себя в приличную спортивную форму.

Этому правилу он никогда не изменял и позже, став уже руководителем, обычно оказывался лучше подготовлен к физическим нагрузкам, чем его подчиненные. Не раз и не два приходилось ему поднимать своих людей и заставлять их идти вперед криком, пинками, а то и угрозой применения оружия. Хорошо, если нужно просто дойти засветло до лагеря, чтобы не ночевать в болоте или на склоне, а если попал в снеговой заряд на подходе к перевалу? А если обратной дороги нет и нужно дойти или умереть? Всякое бывало, и Семен прекрасно представлял, что у нетренированного человека обычно остается какой-то ресурс сил, который он просто не может мобилизовать. Ему нужно помочь это сделать — уговорить, напугать, избить наконец. Только все это до определенного предела, за которым уже не действует ничто: ты, начальник, можешь меня пристрелить, но с места я не двинусь…