Сергей Щепетов – Люди Быка (страница 50)
— Скажи, пожалуйста, — вкрадчиво попросил Семен, — откуда ты про популяции знаешь?
— Из школы, конечно! — удивленно ответил Юрайдех. — Вы ж нам рассказывали, Семен Николаевич!
«Такого я НЕ рассказывал!!» — хотел заорать учитель, но сдержался. Нужно было немедленно, срочно, сейчас же придумать объяснения — для самого себя. Мысли проскальзывали и срывались, словно на какой-то шестеренке в мозгах обломился зубчик. Семен попытался его восстановить:
— Ты что же, помнишь все, что я рассказывал? Вроде бы в школе ты не блистал способностями. А ну-ка, скажи мне состав гранита — быстро!
— Кварц, полевые шпаты, слюда…
— Чем синклиналь от антиклинали отличается?
— Одна вогнутая, а другая выгнутая…
— Геохронологическая шкала!
— Кембрий, ордовик, силур…
— С ярусами! — совсем обнаглел учитель. Юрайдех пожал плечами и начал перечислять.
В голове у Семена загудело — чтобы вспомнить все это самому, нужно было приложить изрядное усилие. И уж конечно — вне всякого сомнения! — ни на каких уроках никому он такой информации не давал — зачем она здесь?!
— А длительность их помнишь? — безнадежно спросил великий реформатор и спаситель мира.
— Конечно, — кивнул Юрайдех. — Сказать?
— Не надо! — отмахнулся Семен. Его могучий интеллект явно начал давать сбои. — Может, ты моих несостоявшихся невест и любовниц из другого мира перечислишь?
— Перечислю, — улыбнулся парень. — Их же немного было…
— Но-но! — вяло возмутился Семен. — Побольше, чем у некоторых! Это ты тоже в школе узнал?!
— М-м-м… Э-э-э… — Юрайдех был явно смущен. — Вот как-то… Знаю — и все!
«Есть! — осенило наконец Семена. — Есть разгадка! Когда сын был маленьким, я учил его русскому языку. Для этого рассказывал всевозможные байки и, конечно, пытался вступить с младенцем в ментальный контакт. Мне тогда казалось, что с этим ничего не получается, поскольку ребенок еще ничего толком не соображает. На самом же деле контакт, наверное, был, и парень бессознательно перекачал в себя мои знания. Причем, все без разбора, включая и совершенно ненужные. Правда, он что-то говорил о саморегуляции популяций… Скорее всего, это тоже моя память, а „новой“ информация мне кажется из-за того, что данное воспоминание я никогда не активировал. В мозгах же сына после посвящения активировалось все — все стало пригодным для оперативного употребления! То есть получается, что он и в школе-то зря учился?!
А что там с географией? С болотным народом? Вот это может оказаться настоящим бредом. Но может и не оказаться. Болотная страна, в принципе, могла явиться из моей же памяти — с тех давних времен, когда я видел карту инопланетян. Только это — вряд ли. Тут скорее другое. Когда я сам проходил посвящение, то в предсмертном „глюке“ видел, к примеру, саблезубых тигров. Как потом выяснилось, они именно такие и есть. Данный факт, а также опыт общения с неандертальцами наводит на мысль о существовании некоего… Пара-пространства? Над-чувственного психо-информационного поля? Да хоть горшком назови, но что-то такое явно существует в реальности. Подключаться к ЭТОМУ мне опасно и сложно, а ему, получается, нет?! Вдруг мой Юрка получил „свободный доступ“? И его кроманьонский мозг смог такое выдержать?! Но из этого следует, что надо немедленно кричать „полундра!“ и собирать ополчение! Или мы просто оба сошли с ума?»
— Собирайся, — сказал Семен. — Поедем в форт — вместе. Только лошадей где-то достать нужно.
— Не нужно, — улыбнулся Юрайдех. — Нас Тобик отвезет.
— Так это твой мамонт шумел?!
— Конечно! Я позвал — он и пришел!
Разрешение на «похищение» сына Семен получил без особого труда. Это было, конечно, явным нарушением традиции, но у старейшины Кижуча просто не было времени на споры. Да и ему ли спорить с главным и единственным жрецом Служения Людей?!
Молодой мамонт Тобик был широко известен в соответствующих кругах как лучший бегун и многократный лауреат конкурсов по решению примеров с иксами и игреками. Эти примеры, в сочетании со своеобразным мамонтовым аллюром, к концу пути привели Семена в плачевное состояние — и моральное, и физическое. О его сыне такого сказать было нельзя. Проделав почти весь путь бегом, парень не выглядел уставшим, а только сильно встревоженным.
Всаднику пришлось всю дорогу развлекать мамонта, который оказался на удивление «интеллектуальным», и поэтому думать «о своем» Семен почти не мог. Тем не менее в его мозгах обозначился хвост какой-то мысли — болезненной и досадной, как заноза. То ли он что-то упустил в своих рассуждениях о сыне, то ли в чем-то ошибся. Складывалось впечатление, будто он не заметил какой-то факт, какую-то совсем уж дикую несообразность или наоборот — проморгал подсказку, но вот какую? Семен так и не сообразил — по прибытии стало не до этого.
Даже не поздоровавшись толком с беременной Эльхой, Семен влез вместе с сыном на смотровую площадку своей «избы». И вздохнул облегченно — кругом тишь, гладь, благодать. Тишь, правда, относительная — в учебных бараках закончился последний урок. На свежий воздух вывалилась добрая сотня учеников, и на территории форта поднялся такой гвалт, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
— Господи, — поморщился Семен, как же неандертальские детишки выносят такой шум?! Столько лет действует школа, а я этого понять так и не смог!
— Я тоже, — улыбнулся Юрайдех. — Привыкают, наверное.
— Ну, — перешел к делу Семен, — где твои «болотники» на пирогах?
— Близко, — твердо ответил парень. — Завтра, наверное, будут здесь.
— Глупости-то не говори! — почти рассердился Семен. — Мы не в пустыне! Выше по течению и неандертальцы живут, и наши питекантропы — уж всяко, наверное, чужих бы заметили или почуяли. И предупредили бы!
Юрайдех ничего не ответил — он продолжал всматриваться в широкий речной простор. Теплый ветер трепал его длинные белокурые волосы, прижатые кожаным обручем воина-лоурина. Семен невольно залюбовался сыном: «Волевой подбородок, высокий лоб, нос правильной формы, не то что у меня. И усы уже приличные выросли… В общем, понятно, почему у девушек такой нездоровый интерес к нему — на подсознательном уровне, наверное, чувствуют „элитного“ партнера. Но в целом лицо мое, только черты получились более тонкими, аристократичными, что ли… И ростом вышел, и статью, только сутулится слегка… Но-но! — осадил сам себя родитель. — В моем мире из таких вот красавчиков сплошь и рядом получаются отменные мерзавцы. Да и неизвестно еще, что у него с головой!»
Волевым усилием Семен попытался превратить себя из отца взрослого сына в простого вождя и учителя народов, на котором лежит ответственность за целый мир. Это почти получилось, и мысли двинулись в другую сторону: «А вдруг он прав?! Кажется, в последние дни ветер, в основном, дует с низовьев — что тут почуешь? Да и кому чуять-то?! Все мужчины, оставшиеся в верхних неандертальских поселках после ухода каравана, сейчас охотятся в степи. А питекантропы, наверное, их сопровождают. По сложившейся традиции, во время „страды“ пангиры помогают охотникам перетаскивать добычу, а их за это кормят мясом от пуза. В поселках остались лишь женщины и дети — что они могут?! Только разбежаться при виде опасности… А здесь что творится?! Когда-то название „форт“ немного соответствовало действительности. Теперь же это не фортификация, а черт знает что! Частокол почти развалился, от засеки осталось лишь воспоминание. Заросли с двух сторон стали, правда, еще гуще и непролазнее, зато со стороны реки обрыв осыпался и обвалился, а на берегу образовался чуть ли не целый порт со складами и причалами… Гос-споди, да ведь мы, по сути, беззащитны! На сотню детей — двенадцать взрослых мужчин, включая нас с Юркой! Вон у мостков привязан катамаран, на котором через реку обычно плавает Хью и его люди, — значит, они на этом берегу. В их поселке остались только женщины и дети… О чем молиться?! — мысленно возопил вождь и учитель народов. — Чтоб тревога оказалась ложной, а мой сын — идиотом?! Или наоборот?»
— Ну, — сказал Семен, демонстрируя невозмутимость, — что делать будем?
Юрайдех обернулся. Взгляд его серых глаз был холоден и тверд.
— Готовиться.
— ?!
— Отправить двоих на катамаране на тот берег — привезти сюда неандертальских детей и женщин. Их и учеников — в большой дом. Туда же — еду и воду. Окна заделать. Крышу разобрать — потолок там крепкий. Все оружие — наверх. Старшеклассники наберут нам камней для пращи.
— Есть! — вскинул Семен ладонь к несуществующему козырьку.
Поразительно, но, делая этот жест, великий воин почти не кривлялся, не ерничал. Он просто поддался порыву, пошел навстречу внезапно возникшему желанию признать над собой власть этого парня. Ни один командир или начальник ни в том, ни в этом мире такого желания у Семена никогда не вызывал. «Вот это, наверное, и есть харизма, — подумал он. — Силен…»
В сумерках к Семену подошли два преподавателя-неандертальца и сказали, что чуют запах чужого дыма. Юрайдех был рядом и отнесся к сообщению как к должному. Последние два-три часа парень работал наравне со всеми, но Семен, со смешанным чувством гордости и обиды, наблюдал, как буквально на глазах власть утекает из его рук. Очень скоро к нему почти перестали обращаться с вопросами — все к сыну. А тот отвечал — коротко и очень толково, с мягкой улыбкой или со свирепым оскалом — смотря по обстоятельствам. Семену оставалось своим молчанием лишь одобрять чужие решения. Впрочем, сам он вряд ли в такой обстановке действовал бы лучше. И вот теперь сын посмотрел на него и, с демонстративно просительной интонацией, сказал: